Strip club Singularity

      «Зал уже полон, так что нам придется начать». Слова Шехерезады заставили Нитокрис вздохнуть и надуться. С тех пор как началось задание, она каждый раз протестовала против него до и после выполнения своей части. Даже если по её повседневной одежде было видно, что она не против, чтобы люди видели её тело, выставлять его напоказ было ниже её достоинства фараона. Со своей стороны, её подруга-сказительница, хотя и не была в восторге от этого, привыкла обслуживать людей, если это было необходимо, чтобы прожить день, поэтому она изо всех сил старалась поддержать и подсказать своему партнеру, что тот глубоко ценил. «Может быть, мы могли бы поменяться ролями? Это поставило бы тебя в менее неловкое положение…» «Это не улучшит ситуацию, если нам обоим придется выполнять эту унизительную рутину!» Нитокрис покраснела, когда выкрикнула свою жалобу, и почувствовала укол вины, увидев, как Шехерезада испуганно задрожала, её колени затряслись, как будто она уже готовилась упасть на колени с мольбой, что сильно контрастировало с ролями, для которых они были одеты. «Ваааа, прости, ты не виновата». Извиняясь перед подругой и изо всех сил пытаясь её успокоить, фараон начала чувствовать усталость ещё до начала представления. Решив довести дело до конца как можно быстрее ради них обоих, Шехерезада вышла на сцену с Нитокрис на буксире. Вид смехотворно пышногрудой сказительницы вызвал одобрительные возгласы зрителей, чему немало способствовала скупость её наряда. Чулки в сеточку, ремешки которых вдавались в обильную мягкость её невероятно толстых бедер, темно-синяя мини-юбка, которая, казалось, грозила обнажить её нижнее белье при каждом шаге, светло-голубая рубашка с короткими рукавами, черным галстуком и бронзовым значком с эмблемой Халдеи, настолько короткая, что обнажала весь живот, и достаточно тугая, чтобы её массивные груди подпрыгивали при каждом шаге, и кепка для завершения образа; она была самой прекрасной фальшивой полицейской из всех, кого они когда-либо видели. Нитокрис шла позади неё в черно-белых полосатых брюках и рубашке, демонстрировавшей её среднюю часть, и оба обтягивали её сильнее, чем любая другая униформа, а пара пушистых фиолетовых наручников связывала ее руки вместе перед собой, ее головной убор в виде ушей был опущен вперед, как бы показывая её уныние. Схватив цепочку, соединяющую запонки, подруга подтащила её к столбу, заставив поднять руки над головой и зацепить их за небольшой гвоздь, торчащий из него. Стоя на коленях позади неё, Шехерезада заставила свою пленницу развести ноги и обеими руками взялась за одну из них, начиная с лодыжки и продвигаясь вверх. Дойдя до бедра, она замедлила темп и начала задерживаться, неуместно ощупывая и лаская её упругую плоть, не такую чрезмерную, как её собственная, но всё же стройную, что было понятно по облегающей одежде. Быстро проверив другую ногу, она плавно провела руками по внутренней стороне бедер, встретив их над своей промежностью, которую она обхватила и погладила, заставляя Нитокрис извиваться в слабой попытке стряхнуть ее с себя, а их зрителей — возбужденно свистеть и ахать. «Т-такая наглость! Вы все должны быть прокляты за то, что так насмехаетесь над фараоном!» Продолжая непристойно трогать свою партнёршу, пока её нежные щеки не покраснели, знойная женщина-полицейский провела руками по её животу. Запустив руки под бюст, она тщательно ласкала и сжимала его, просунув одну руку в рубашку, когда её лицо выглядывало рядом с её лицом, и, глядя на завсегдатаев клуба, она высунула язык и долго лизала щеку своей подруги, пальцы погрузились в её грудь, чтобы заставить её стонать. Сделав ещё пару соблазнительных кругов и грубо пощупав сиськи партнерши, Шехерезада отпустила их, вытащила руку из ее рубашки и заставила ее повернуться. Скользя руками по спине, она провела ими вверх и вниз по изгибу ее задней части, заправив большие пальцы в подол брюк, чтобы медленно стянуть их. Черные трусики Нитокрис обнажали больше её идеально круглых коричневых щек, чем прикрывали, и подруга воспользовалась этим, разминая их пышную плоть, давая каждой ягодице сильный шлепок, заставляя их покачиваться, а их владелицу хныкать. Стянув штаны фараона до конца и сняв их, рассказчица обошла вокруг шеста и отстегнула от него наручники. Заставив её встать на колени перед собой, повернувшись спиной к зрителям, она положила руку ей на макушку между «ушами» её головного убора, когда Нитокрис начала расстегивать пояс ее юбки. Позволив скудной одежде упасть на землю, Шехерезада прижала лицо подруги к своей промежности, а связанные руки протянула между ног и обхватила её сзади. Закрыв глаза, она откинула голову назад и изобразила выражение удовольствия, спокойно воспринимая крики и непристойные комментарии по поводу их непристойного зрелища. «Всё в порядке, я привыкла унижаться, чтобы пережить ночь. Я только хочу, чтобы мне не пришлось тащить с собой мою подругу…» Несмотря на её протесты, она не сдавалась, положив вторую руку на голову Нитокрис и слегка покачивая бедрами. Схватив её за фиолетовые волосы, она столкнула её на землю, позволяя зрителям увидеть стринги с низким верхом, которые она носила, их бретельки вдавались в бока её широких детородных бедер. Опустившись на колени, Шехерезада сжала руки пленницы над головой и снова провела руками по её животу, захватив подол рубашки, а затем задрала его, чтобы обнажить бюстгальтер и зажать лицо между подушечками грудей. Пока женщина-полицейский ткнулась носом в ее декольте, фараон посмотрела на своих зрителей с ног до головы и показала им цену, которую она приобрела, когда снимала юбку своей партнерши: ключ от наручников. Шехерезада ждала своего шанса, и наконец он настал, когда Шехерезада отпустила её запястья, чтобы схватить обе груди. Пока она прижимала сиськи к лицу, Нитокрис освободила руки и запустила их в плечи подруги, чтобы перевернуть её на спину. Далее началась борьба между двумя роскошными темнокожими красавицами, которая была гораздо менее жестокой и более интимной, чем настоящая борьба. В ней не было ни ударов, ни когтей, ни укусов, но все это компенсировалось большим количеством лапаний, шлепков и растираний. В конце концов, Нитокрис оказалась на вершине, причем в буквальном смысле: она оседлала Шехерезаду, которая лежала на животе, потерпев поражение. Держа её руки за спиной, она надела пушистые наручники на её запястья. Сказительница кротко боролась с ними, глядя на зрителей со смущенным выражением лица, а их похотливые взгляды заставляли ее дрожать под своим партнером. Опустившись сверху на теплое, безумно мягкое тело, фараон протянул руки вниз между ног женщины, которая беззвучно открыла рот, чтобы задохнуться, и изобразила похотливое выражение лица. «Хннннгх, это ничуть не лучше, чем когда она делала это со мной! Я должна наказывать всех этих парней, а не её! Но не так, я имею в виду настоящее наказание, достойное их неуважения!» Она продолжала ласкать ноги Шехерезады, изо всех сил стараясь не касаться ее промежности, а другой рукой ласкала ее щеку, засунула палец в рот и потянула за внутреннюю сторону щеки, слюна партнерши скользнула по краю губ. Побаловав её некоторое время, бывшая пленница сняла себя с пленницы и, встав на колени, заставила ее перевернуться на спину. Взявшись за ткань облегающей голубой рубашки, она разорвала ее в клочья, позволив своему поистине огромному бюсту выскочить на свободу, лишь пара маленьких бронзовых дисков в форме значков прикрывали ее бугры. Прижав кончик языка к паху подруги, Нитокрис медленно провела им по её животу, приятно щекоча его, до самых грудей, которые она жадно схватила, просунув лицо между ними. Грудь Шехерезады, такая большая, что заполнила её руки и поглотила её голову, была всё ещё настолько упругой, что почти не обвисала, оставаясь круглой и упругой, даже когда её сжимали и ласкали. Покраснев на фоне декольте своей партнерши, когда зрители с энтузиазмом дали ей понять, как сильно они хотели бы оказаться на ее месте или сделать с ней то, что она делает, фараон потерлась лицом о её сиськи, стыдясь, но решив довести их выступление до конца. Когда ей удалось немного успокоиться, она подняла лицо и отпустила грудь подруги, опустилась на колени и провела руками по выраженному изгибу её боков. Просунув пальцы в бока стрингов, она потянула их вниз, оставив на Шехерезаде только тонкие кожаные ремешки, вырезанные по бокам бедер и спускающиеся вниз, чтобы едва прикрыть сетку, бронзовые диски на груди и сетку на ногах. Сняв с себя нижнее белье, Нитокрис осталась в таком же состоянии, прикрытая лишь золотой петлей, обвивавшей её спину и заканчивавшейся прямо над сосками, и цепочкой из тонких звеньев, свисавшей с бедер и петлей закрывавшей ее щель и почти ничего больше. Схватив ноги рассказчицы, она переплела их со своими и улеглась напротив неё, притянув их практически обнаженные промежности друг к другу. Обе женщины закрыли глаза и начали тереться друг о друга, стараясь изо всех сил тереться только ногами, хотя им не удавалось полностью избежать соприкосновения их пахов с бедрами друг друга или друг с другом. Извиваясь так близко друг к другу, ощущая жар чужого тела, Нитокрис и Шехерезада предоставили своей буйной публике непристойное зрелище, которого все от них хотели. Тело первой было не таким безумно пышным, как у второй, которое эротично тряслось, подпрыгивало и покачивалось при каждом малейшем движении, но всё же довольно полным, извилистым и гораздо более упругим, а её кожа была коричневого оттенка, достаточно светлого, чтобы на ней появился заметный румянец. Некоторое время они терлись друг о друга, их движения становились всё более быстрыми и беспорядочными, все более пылкими, а темнокожие красавицы тихо стонали, пока, наконец, после нескольких последних толчков бедрами, они обе не напряглись всем телом. Постояв немного на полу, пока их публика отпускала все нежелательные похвалы, фараон наконец встал и помог сказительнице подняться на ноги, толкая ее перед собой за все еще скованные наручниками запястья, и они направились к выходу со сцены, обе покачивая бедрами так, чтобы привлечь внимание к своим стройным задницам, особенно Шехерезада, пульсирующая при каждом шаге. Как только они скрылись из виду, Нитокрис сняла наручники со своей подруги и с тревогой проверила, не слишком ли грубо она с ней обошлась. «Не стоит беспокоиться, ваше величество. Я привыкла к гораздо более грубому обращению для удовольствия других; обычная пошлятина для меня не проблема». «Не говори ерунды, мы не должны так позориться! Я должен вернуться туда и поставить всех этих парней на место за то, что они заставили нас сделать это…!» «Это было бы неразумно, нам не позволено причинять неудобства или боль покровителям, пока они соблюдают правила клуба. К тому же, наши обязанности на эту ночь ещё не закончены». От напоминания о том, что ещё предстоит, головной убор Нитокрис снова уныло опустился, и Шехерезада осталась утешать её, пока они шли к задним комнатам.