Strip club Singularity

      Работать стриптизершей было ниже того, на что такие, как Мелтриллис, могли бы растратить свои таланты. Бесподобно грациозная примадонна с несравненно изящной и прекрасной фигурой, она была создана для величайших сцен, чтобы греться в обожании, которого заслуживала, а не для грубых, грязных представлений для чужого удовольствия. В то время как все остальные Слуги неделями готовились к предстоящей миссии, она все это время протестовала, требуя представления и сцены, более подобающей ей. Увы, как и многие другие, её протесты оказались напрасными. «Приходится опускаться до того, чтобы выступать перед кучкой ничтожеств, которым было бы приятно просто видеть, как Лип выпячивает свой никчемный живот. Я отомщу тому, кто создал эту яму для никчёмных отбросов, и тем имбецилам в Халдее, что согласились на их глупости». Грациозно выйдя на сцену, она выразила ещё более надменное и презрительное выражение лица, чем обычно, не то чтобы зрители были против ее гордого вида. По предложению ВВ, она и все её Альтер-Эго носили одинаковую школьную форму, состоящую из плиссированной юбки длиной до колена, белой рубашки на пуговицах и галстука, хотя и с некоторыми штрихами, учитывающими их индивидуальные особенности. У Мелт рукава рубашки были слишком длинными для её размера, закрывая её почти бесполезные руки, а галстук был голубым, под цвет её глаз. Её каблуки с лезвиями были заменены на меньшие и менее смертоносные протезы, которые она носила летом для своих водных шоу, что делало её гораздо короче, чем обычно, и придавало ей вид изящной, невероятно милой школьницы. Гордая балерина стояла рядом с шестом, повернувшись к нему после того, как окинула публику презрительным взглядом. Выставив одно колено, она подняла ногу прямо вверх и встала в идеальную позу, зависнув всего в паре сантиметров от шеста, давая понять, что ей нет нужды опираться на него. Задержавшись в этой позе на мгновение, она откинулась назад, пока её тело не стало параллельно полу, и медленно повернулась лицом вниз, развернув обе ноги, полностью изменив положение лица, не сделав ни шага. Подняв руки за спину, чтобы подчеркнуть позу, она на мгновение замерла, демонстрируя идеальное равновесие. Вместо завороженных аплодисментов, которых заслуживала ее грациозная демонстрация, Мелтриллис была осыпана возгласами и возгласами зрителей, что стало разочаровывающей заменой восхищения, которого она заслуживала. «Нерафинированные кретины. Нет абсолютно никакого смысла тратить мой талант на вас». Угрюмо глядя на них, она нарушила позу, опустив ногу на пол, затем толкнула таз в сторону и опустилась на пол, вытянув ноги напротив тела. Раздвинув их, она вытянула протезные конечности перед собой и начала медленно разводить их в стороны, упираясь руками между ними, чтобы удержать юбку. Раздвинув ноги в стороны, надменная примадонна наклонила верхнюю часть тела вперед и начала поднимать нижнюю, смещая равновесие, пока её грудь не прижалась к полу, а бёдра не поднялись в воздух. Полностью полагаясь на силу своего ядра, она оторвала ноги от земли и выпрямила тело перпендикулярно полу, позволив своей плиссированной юбке перевернуться под действием силы тяжести. Уверенная, как всегда, в абсолютном совершенстве своего тела, Мелтриллис не стеснялась демонстрировать его, о чем свидетельствовала ее обычная одежда. Как теперь могли видеть зрители, её круглые подтянутые ягодицы были обнажены под юбкой, тонкая темно-синяя ниточка спускалась из-под рубашки и терялась между ними. Оскалившись на публику, которая орала и выкрикивала непристойные комментарии, она выгнула спину дугой и согнула колени. Прижавшись грудью к земле, она опустила ноги за спину, пока кончики ее протезов не коснулись пола, подставляя лицо, когда ее спина прогнулась таким образом, что это выглядело бы болезненно для любого, у кого даже на волосок меньше мастерства, чем у нее. «Всё, о чем эти никчемные людишки могут думать, видя мое безупречное тело и несравненную технику, — это развратные мысли. Как отвратительно!» Подтверждая ее правоту, зрители Мелтриллис засыпали ее комментариями о том, о чем заставляет их думать её гибкость, особенно когда она так непристойно обнажает нижнюю часть своего тела. Быстро устав от их кривляний, она подняла ноги, зажав по пути юбку между кончиками ног и сдернув ее. Опустив ноги, она встала на ноги и схватилась за воротник рубашки, как могла, своими почти бесполезными руками. Движением, совершенно не соответствующим изяществу и элегантности, которые она демонстрировала до сих пор, она резко и яростно сорвала галстук и расстегнула рубашку. Бросив ее на пол, балерина уверенно предстала перед зрителями в одном лишь купальнике-рогатке, состоящем из пары тонких темно-синих стрингов, прикрывающих грудь и сходящихся в промежности, и пары белых обособленных рукавов, закрывающих руки. При всём её высокомерии было видно, что у Мелтриллис действительно идеальное тело для балерины. Худые стройные бедра, плоский подтянутый живот, скромная изящная грудь, узкие бедра и стройные плечи, без единого грамма бесполезного жира, практически выставленные на всеобщее обозрение в своем скупом одеянии. Даже делая то, что большинство сочло бы бесстыдной демонстрацией себя, она выглядела все так же уверенно и гордо, как обычно, крики зрителей нисколько не задевали ее чувство собственного достоинства. «Если ничего другого не остается, то эти мерзавцы смогут распознать совершенство, когда увидят его». Одарив их надменной ухмылкой, она сделала пару шагов назад к шесту и прислонилась к нему спиной. В манере, совершенно не подобающей такой примадонне, как она, она опустилась на колени, раздвинув ноги и выпятив промежность. Тонкая веревка ее рогатки была едва достаточно широкой, чтобы прикрыть её интимные места, и из-за её нынешней позы казалось, что они напряжены против ткани. Присев, Мелтриллис раздвинула ноги и положила руки на промежность, ненадолго спрятав ее, а затем медленно погладила длинные белые рукава на бедрах. Дойдя до концов своих натуральных ног, она подняла протезы в воздух, продолжая водить по ним руками, хватаясь за их кончики и удерживая их, чтобы держать ноги раздвинутыми, непристойно представляя себя зрителям. По крайней мере, ее забавляло то, как они жалко умоляли о большем, как они демонстрировали, насколько ниже её люди, которых так легко увлечь даже самым скучным, самым низменным выступлением. Хотя у неё не было никакого желания отвечать на просьбы таких ничтожных существ, она не собиралась заканчивать представление на полпути, поэтому выполнила их жалкие пожелания. Отпустив ноги, она сомкнула их, соскользнув на пол и быстро перевернувшись. Проведя грудью по полу, Мелтриллис подняла бедра в воздух, покачивая ими и извиваясь, чтобы зрители увидели её упругий стройный зад. Разведя колени, она раздвинула их, пока не опустилась обратно на пол, и задвигала ими короткими быстрыми движениями, от которых по прекрасным щекам ее задницы пробегала рябь. Приподняв верхнюю часть тела, она подперла его руками, опираясь на них и увеличивая силу толчков. Пока зрители охали и ахали над ней, Мелтриллис смотрела на них через плечо, на ее лице было написано презрение. Однако ее презрительный взгляд произвел противоположный эффект: публика, похоже, была увлечена её самодовольным поведением, даже когда она так бесстыдно выставляла себя напоказ. «Как будто я когда-нибудь уделила бы хоть одному из вас, червей, время. Если бы меня не заставляли это делать, я бы вас всех переплавила и превратила в маленьких куколок, чтобы вы могли молча наслаждаться моими выступлениями». Отвернувшись, чтобы больше не смотреть на них, она встала на колени и на четвереньках подползла к шесту. Ухватившись за него, чтобы подпереть себя, насколько позволяли неуклюжие, нечувствительные руки, она встала в позу приседания, кончики протезов соединились вместе, а колени были расставлены перед ней. Покачивая бедрами, её ягодицы тряслись и покачивались из стороны в сторону, полностью обнаженные тонкой рогаткой, просунутой между ними. Встав на ноги, Мелтриллис отпустила шест и обхватила его обеими ногами, ловко взбираясь по нему вверх с помощью одних только ног. Оказавшись достаточно высоко, она наклонила верхнюю часть тела в одну сторону и быстро бросила его в противоположном направлении, набирая обороты, чтобы крутануться, откинувшись назад и высунув одну ногу, держась за нее другой, когда она штопором спускалась на пол. Достигнув земли, она не стала тратить время на то, чтобы лечь на нее, поднялась в положение приседа за столбом и прижалась к нему всем телом. Подпрыгивая вверх и вниз, она терлась металлической длиной о свою плоскую грудь, упругий пресс и промежность, шест полностью скрывал то немногое, что на нем было, позволяя зрителям легко представить, что она голая. Увеличив скорость, неподходящая балерина начала отклоняться назад, держа шест между ног. Заложив руки за спину для опоры, Мелтриллис дико задвигала бедрами, пока зрители подбадривали её. Скрежеща по длине, прижатой к ее промежности, так быстро, как только могла, она выпрямила ноги, подняв бедра в воздух последним толчком, когда все ее тело напряглось и задрожало от судорожных движений. Опустив бедра, она наклонилась вперед, чтобы встать на ноги, и, как подобает примадонне, сделала реверанс своей буйной публике, прежде чем повернуться и уйти со сцены. Как только она скрылась за занавесом, Мелтриллис издала разочарованный вздох. «Публика, как всегда, никудышная, не то чтобы я ожидала чего-то лучшего. Подумать только, мне придется развлекать одного из них ещё некоторое время; я обязательно оторву конечности куклам, которых сделаю из них, как только эта жалкая миссия будет завершена».