Судьбы и дороги

      Он отключился сразу. Для него не было помехой ни завывания ветра, ни шумящий дождь, даже отсутствие подстилки на земле и одеяло не были так важны для него. Он только успел пристроить в голове свой ящик и его накрыл сон.       Утром он проснулся от луча светила, бессовестно пробравшегося в его грот и настырно щекочущий ему лицо. Макс несколько раз отмахивался от прилипчивого лучика, несколько раз отворачивался от него, но так и не смог больше заснуть. Он задом выбрался из узкой щели, подтягивая за собой ящик и пока выползал, с ужасом думал, что вечером он в это узкое пространство влетел со свистом, даже не зацепив ни чем камень, а сейчас ему мешали выползать и одежда, и ящик, который то и дело цеплялся за мелкие всевозможные выступы.       Наконец Макс получил свободу и замер, оглядывая пейзаж вокруг. Земля вокруг камней была покрыта пеплом. Было такое ощущение, что камни лежали в костре, горящем вокруг них. Он осторожно тронул ногой пепел, и тот взвился в воздухе. Макс прикоснулся к камням, камни как камни, даже по-утреннему холодные. Осторожно ступая, чтобы в воздух не взвилась туча пепла, Макс обошел вокруг камней. На одном из них на высоте вытянутой руки были прочерчены две пересекающихся линии.       - Словно перекрестие прицела, - подумал Макс и протянул руку, чтобы пощупать это перекрестие. Ему было любопытно, начертили его или выбили на камне. Линии были выбиты. Макс осторожно дотронулся до центра линий и внезапно почувствовал, что ладонь стала проваливаться точно в это перекрестие. Камень стал мягким, он словно всасывал ладонь парня. Макс несколько раз пытался вытащить руку, ну ничего не получалось. Он застыл с поднятой рукой. Было в этом что-то жутковатое, человеческая ладонь, полностью ушедшая в твердый камень. Он не чувствовал никакого дискомфорта, словно каждый день мог стоять с рукой засунутой в камень. Он только подумал об этом, как почувствовал, что руку охватывает нестерпимый жар, словно её сунули в раскаленные угли. От невыносимой боли Максим закричал и потерял сознание, он не почувствовал как его тело подхватили и удержали невидимые руки и кто-то прошептал; "Слаб, но подходящий". И после этих слов рука освободилась из захвата, а тело бережно опустили на землю.        Он очнулся от ощущения, что его как в детстве гладят по голове, но Максим никого не обнаружил возле себя. Игривый порыв ветра взлохматил шевелюру парня и убежал прочь. Кукольник пришел в себя, но сразу подняться не смог, болело все тело, было такое ощущение, что его пропустили через камнедробилку. Он со стоном встал и хотел придержаться рукой за камень, но тут же отдернул руку, и ему послышался чей-то смешок. Упрямо сжав зубы Макс сделал первый шаг и медленно пошел к тому месту, где лежал его ящик. Он поднял ящик, приспособил его на спине, сориентировался, куда ему двигаться и пошел к дороге, с которой свернул перед бурей.       Но какая-то сила заставила его свернуть в сторону, и он бодро зашагал, совсем не туда, куда направлялся. Деревня появилась перед ним неожиданно, он только обогнул лесок и перед ним предстали крыши домов, встреча с ребятишками, крик об убийстве, и он - в роли лекаря-самоучки. То, что его лечение помогало больному, лежащему на кровати, сомнений не было. Жар прошел, соседка уже подкармливала больного бульоном. Все шло к выздоровлению.        Максим поднял голову и наткнулся на внимательный взгляд от больного, до сей поры пребывающего в беспамятстве. На бледном лице выделялись иссиня-черные брови и фиалковые глаза, даже не глаза, а глазища на пол-лица, опушенные веером ресниц. Он дотронулся до руки соседки и кивнул на кровать. - Фанни! - метнулась к кровати соседка, - Фанни, слава всем богам ты очнулась! Она кинула взгляд на сидевшего за столом Максима, и он понял, что в данный момент он в доме лишний. Осторожно опустив куклу на стол и прикрыв стол чистой рубашкой, Максим вышел из дома