Судьбы и дороги

      «Цок- цок», — стучат копытца по вымощенной дороге, «цок-цок», — в такт сердцу Максима. Он с улыбкой смотрит на свою спутницу, которая сидит на облучке, ест огромное желтое яблоко и иногда покрикивает на транспорт. А транспорт чудный! Когда Максим впервые увидел это чудо-юдо, он смеялся добрых пятнадцать минут, нагнувшись, упирался в колени, пережидая приступ смеха, и, поднявшись, снова заходился в смехе. Впрочем, смеялся он зря!       Животинка оказалась покладистой и смирной, тянула нагруженную телегу без проблем, ела все, что ей предложат, и ластилась к Максу. Ну, он бы сам к себе ластился, если бы его угощали то яблочком, то морковкой или кусочком сахара.       Они собирались три дня, сборы прерывались только в тот момент, когда в избушку приходила Хилла и начинала уговаривать хозяйку дома остаться в поселении, обещая Фанни золотые горы, но девушка равнодушно отвечала: " Нет!» — и старалась поскорее выпроводить настойчивую «работодательницу».       Оглядев ящики, баулы и узелки, Максим с тихим ужасом понимал, что это все он не сможет унести, он сказал Фанни, чтобы она оставила часть вещей, но девушка махнула рукой, произнесла, что они заберут Шарика, и продолжала пристраивать в кучу очередной узелок. Макс подумал, что Шарик это какая-то собака типа сенбернара, приученная носить поклажу.       А вечером состоялось знакомство. Калитка распахнулась, и во двор вступило нечто непонятное.        Маленький коник был бы похож на ослика или Конька Горбунка, но небольшой рог на лбу указывал, что это вроде бы как Единорог. «Единорог» был весь покрыт облаком пушистой, завивающейся в кольца, шерстью, с тоненькими ножками с копытцами как у козы и шикарной гладкой гривой и хвостом.       — Это что? — отсмеявшись, спросил Макс.       — Это мой Шарик, — ответила Фанни и стала запрягать это непонятное нечто в тележку. —        Слушай, а увезет ли это чудо все, что ты собрала?       — Увезет не только вещи, но еще и нас в придачу! Ответила Фанни, начиная грузить вещи в тележку. Зря, ой зря сомневался Макс в силе пушистика, он тянул нагруженную тележку так, словно она ничего не весила, и своей упертостью очень напомнил Максу ослов, которые так же тянут по горным дорогам арбу с огромными колесами, нагруженную так, что ослика не видно, только мелькают маленькие копытца. Да уж, этот Шарик не смотря на потешный вид очень полезное животное. Так и двигались они по полупустой дороге, останавливались на ночлег, а утром продолжали свое путешествие. Фанни играла на флейте грустные тягучие мелодии, а иногда чуть слышно мурлыкала такие же грустные песни.       — Фанни, а ты песни повеселее знаешь?       — Знаю, но не пою. Это было сказано таким тоном, что Макс понял углубляться в этот вопрос не стоит.       — Фанни, а где твои родители, дом? Легкое облачко печали легло на лицо девушки.       — Нет моей колыбели. И родителей давно нет. И опять Макс понял, что он что-то не то спросил. И было ему не понятно, что имела в виду девушка, заявляя, что у неё нет колыбели? То ли дома, то ли действительно у неё нет детской люльки.