Судьбы и дороги

      С Фанни было легко: легко молчать, сидеть рядом, впитывая в себя тепло идущее от девушки, На коротких остановках она как пчелка хлопотала по нехитрому хозяйству. Варила нехитрую похлебку, заваривала только ей ведомые травы, которые почему-то помогали Максиму, в груди становилось не так больно, словно рассасывался какой-то неведомый нарыв. А вечерами, когда они останавливались на ночевку и непременно возле ручья, пусть даже крохотного, Фанни просила Максима сделать запруду, что-то шептала, опуская в эту запруду небольшой камешек, и запруда становилась купальней. Смыв с себя дорожную пыль, Фанни надевала грошовое платьице, подвязывала его таким же грошовым пояском и приглашала Максима ужинать. В первые дни Максим не понимал этих приготовлений к скромному ужину, но затем и сам втянулся и в омовения, и переодевался в свежую рубашку и штаны. Ели они за импровизированным столом. Фанни откидывала задний борт тележки, он был прикреплен к ней на кожаных ремнях, покрывала доски старенькой скатертью и они, сев на складные стулья, ужинали. Перед большим переходом Фанни всегда пекла лепешки. Тщательно вымыв котелок, она чистила дно посудины песком, вытирала котелок и, перевернув вверх дном, осторожно ставила его над костром на камни. На дно перевернутого и раскаленного котелка, она клала раскатанное тесто и оно, запекаясь, принимало форму котелка. Часто они использовали эти лепешки вместо тарелок. Так и передвигались от стоянки до стоянки. Макс привык видеть подле себя девушку, принимать её заботу, поэтому для него был громом средь ясного неба сообщение Фанни, что в деревне, к которой они приближались, они расстанутся.       — Фанни, я тебя обидел? — всполошился Максим.       — Что ты, нет!       — Но почему ты хочешь расстаться? Не понимаю…       — Не понимаешь?       — Абсолютно! — Макс смотрел на девушку честными глазами, и Фанни не чувствовала ни в его словах, ни во взгляде никакой фальши.       — Тем более ты сама выказала мне желание, ехать со мной…       — Но почему? — глаза Фанни наполнились слезами, — Почему ты, ни разу, пока мы ехали, не сказал мне снова об этом? Макс пожал плечами.       — Да потому, что я думал, что наша договоренность в силе!       Фанни отвернулась от парня, не зная то ли плакать, то ли смеяться от этой глупой ситуации, в которую они попали по её недалекости. Даже Шарик был возмущен неразумностью Фанни, он подошел и ткнул Фанни рогом в мягкое место. Девушка подпрыгнула, но не от боли, а от неожиданности. Хотела хлопнуть животное по морде, но руку перехватил Макс. Он отвел руку Фанни от животного и строго глядя на девушку спросил.       — Зачем обижаешь животное. Вот даже в его голове водятся мудрые мысли! — и тут же обратился к Шарику, словно тот может понять его. — Ты хочешь, чтобы мы вместе продолжили наш путь? И бессловесная животина согласно кивнула головой.       — Нет, этого не может быть! — воскликнула Фанни, беря Шарика за уздечку. — Наши единороги совсем другие, чем те, которые живут у альфаров. Те полуразумны, а наши больше похожи на тягловый скот!       — Вот за скот он может и обидеться, — отозвался Макс, поглаживая храп недоединорога.       Ну, прям, — пробормотала Фанни, но погладила место, куда её ткнул так называемый скот, и ткнул то, за дело!       Они помолчали. Макс легко поднял ящик на плеч, посмотрел вопрошающе на Фанни. Она со вздохом ухватила уздечку Шарика, и они пошли дальше. Недопонимание было закончено. А на душе Макса все равно остался тонкий флер разочарования. Совсем не ожидал он от Фанни такого фортеля! А сколько раз он спрашивал её, согласна ли она пойти вместе с ним. «Согласна, согласна», — щебетала девушка, а теперь… Теперь вряд ли он сможет довериться ей без оглядки.       — Ну что ж, Максим Валерьянович, был ты всегда один, так нечего привязываться к кому-либо. — грустно констатировал он и весь путь провел молча, пока вдали не показалась деревня утопающая в садах.       — Фанни, ты как? Не устала без цивилизации? Может задержимся здесь? У меня появились кое-какие задумки, но для выполнения их нужно дерево.       — Куклу новую хочешь сладить? — откликнулась попутчица, — Давай побудем среди людей. Мне тоже нужно кое-что пошить, да Шарик устал.       — Кто устал? Я устал? да я могу без отдыха до гор добраться, а вы устал, устал. Сваливаете все на меня, будто я ничего не понимаю, — единорожек недовольно махнул хвостом, но его недовольства не заметили.       Фанни даже и не предполагала, что её животное может размышлять, а Макс был в это время занят — он внимательно осматривал окрестности.        Не нравилась ему почему-то тишина на подступах к деревне, да и в самой деревне было тихо. А где крики животных? Они на пастбище? А куры с петухами и собаками тоже пастись угнали? А заодно и склочных соседок, визгливых свинок и прочих обитателей, которые придают деревням ощущение жизни. А эта деревня была тихая…