Судьбы и дороги

      Рано утром они отправились в деревню. Макс шел, беззлобно ругаясь, но на мальчишку невозможно было сердиться. Вот же действительно — нечисть! Так заболтать, заговорить, задурить способен только нечистый дух, а Макс, вроде бы взрослый человек, которому известны все способы воздействия на человека, ну, почитывал, почитывал Макс в прошлой жизни литературу по психологии и даже эзотерику читал. Уж труды Блаватской, Мулдашева вкупе с Рерихами читывал, и о Шамбале знал и что умалчивать, мечтал побывать в Тибете, но, как говорится: «Бог бодливой корове рогов не дал!» Мечтать, не значить побывать! Но как защищаться от манипулирования он знал, но тут повелся на чистый детский взгляд, поблескивающие слезы, на слова, что мальчишке, вот край, нужно побывать в бывшем его доме!       Вот так и занимался самоедством Макс, пока в голову к нему не пришла одна мысль. Вот идут они как добрые знакомые, а имени мальчишки они и не знают! Он даже приостановился от этой мысли и спросил.       — Слышь, парень, а имя у тебя есть? Мальчишка вроде бы как обиделся.       — Есть, хозяйка даже в книгу имен внесла.       — Значит, у тебя и документы есть?       — Есть, как им не быть, вот зайдем в общий дом и заберем документы. У Максима даже зубы заныли от такой перспективы — общаться с местными жителями, но он понимал, что этого не избежать. Документы мальчишке нужны, чтобы их не обвинили в краже ребенка. Так что беседовать с местной властью придется.       — Так, все-таки как твое имя?       — Василия ГенЫчем нарекла. У Максима сразу же вырвалось.       — Быть тебе, друг любезный Геной. А про себя добавил: «Крокодилом», но вслух не произнес, народ не поймет.        Они не спеша подошли к первым деревенским домам.        В этот раз деревня не показалась необитаемой. Из труб поднимался дымок, слышались крики животных, во дворах редко, но мелькали люди. Сначала Макс предложил зайти за документами, кто знает, но вдруг они не смогут попасть в дом Василинки, то сразу двинутся в путь.       Документ выдали им без проблем, только посокрушались об исчезновении людей, а когда Геныч добавил, что Макс его двоюродный дядька, то и вопросов больше не возникло.        Дом, где жил мальчишка был большой просторный, с черепичной крышей. Он стоял в окружении деревьев и цветов. Видно эта Василия была хорошей хозяйкой. Двор их встретил громким мычанием.       — Ох, ты! А скотина не кормлена, не доена! — включился в Генке хозяин. — Так Фанни, бери подойник и шагай в хлев, ты хоть мурланку сможешь подоить? Генка с подозрением посмотрел на девушку. Та дернула плечом, но ничего не стала говорить, схватила стоящее на столике ведерко и пошла к хлеву.       — Ты, Макс, помоги мне. Я сброшу сено, а ты сноси его к сараям.       Максу было интересно, что за мурланку должна была подоить Фанни, и когда он заглянул в хлев, то увидел небольшое животное похожее на корову, только с двумя парами рогов и горбом на спине, а также тремя глазами. Третий глаз был расположен посередине лба. животное флегматично жевало траву, а Фанни трудилась над подойником в поте лица и «незлобиво» поминала какого-то грыха, который был должен уволочь мальчишку. Макс улыбнулся и пошел снова за сеном.       Некоторое время они были заняты, и когда хлопоты по хозяйству были закончены, мальчишка предложил истопить баню. Предложение приняли на «ура». К вечеру, намытые до скрипа, они сидели за столом, ели нехитрую снедь, которую проворный шуган вытащил из подпола и разогрел на очаге. После ужина Фанни ушла спать на хозяйскую кровать. Геныч дал ей свежее белье, но снятое белье не позволил бросить в корзину. — Уйдем, снова постелем, а на котором будем спать, заберем с собой. Не должно после нас остаться запаху.       Уложив Фанни, шуган, как гостеприимный хозяин указал место ночевки Максиму, но тот спать еще не хотел, а вытащил из заплечного ящика кукол, принялся их ремонтировать, перевязывать нити, да подкручивать места сгибов. Он с интересом смотрел на шугана, который расстелил на полу простынь и складывал на неё одежду, как понял Макс, свою. В эту же куче влетело несколько нарядных кофточек и юбок, платков, какой-то ящичек и ещё один поболее. Мальчишка внимательно осматривал сундуки, потом вздохнул и сел возле Макса. Наступила тишина, Макс увлеченный ремонтом своих кукол не обращал внимания на происходящее вокруг, он так бы и просидел дольше, если бы не услышал полувздох, полувсхлип шугана. Он посмотрел на мальчишку, тот сидел, зажимая ладонью рот и неподвижным взглядом смотря в открытую в сенцы дверь.       В сенцах на лавке сидела полупрозрачная женщина. Она шевелила губами, но Макс не слышал ни одного звука. Но шуган видно слышал, потому что кивал в такт неслышимым словам. Максим тоже сидел не дыша. Женщина сделала обережный знак рукой и растаяла, а шуган сидел как в трансе и бормотал — Тетка Василия, тетка Василия… Макс тронул малчишку за плечо, тот вздрогнул и неживым голосом прошептал.       — Умерла моя хозяйка. Завтра утром отдам соседям дом, хозяйство и сразу уйдем. Ловцы могут за духом прийти. Узнать к кому тетка приходила.       — Что она хотела?       — Сейчас, сейчас. Шуган подхватился и бросился к подполу.       — Помоги открыть. Макс поднял тяжелую крышку, шуган нырнул в погреб и вынес оттуда большую корчагу и два полотняных мешочка.       — Это нам тетка отдала. Сама отдала, ей это уже не нужно. Макс приоткрыл крышку корчаги, в ней тускло блеснули золотые монеты.       — Тут, — Гена потряс мешочками, — тоже деньги. Купим коня, и не надо нам мучить Шарика.