Судьбы и дороги

      Отделять белки от желтков взялась Фанни, Макс поудивлялся, как ловко это у неё получается! И, вздохнув, придвинул к себе блюдце с одним желтком, осторожно проткнул его, аккуратно удалил пленку и разбавил желток водой, правда это нужно делать уксусом или квасом, но к сожалению, ни того, ни другого у Макса не было.        Бережно, стараясь, чтобы не образовалась пена, растер желток, и добавляя, буквально по крупице, пигмент, размешивал его в желтке до получения желтой краски Получив несколько оттенков, он взял в руки фарфоровую головку и раскрасил её, цвет лица получился темноватым, но Максим знал, краска высохнет, обожжется и цвет изменится. Он тщательно прорисовал каждую черточку лица будущей красотки и поставил голову на просушку.       Головы сохли несколько дней. Желток портился и неприятно пах, но они стоически переносили этот запах, ожидая высыхания краски.       Первые головы пошли в утиль. То ли краска не совсем высохла, то ли температура в печи была высокой, но вынимая обугленные головы из печи, Макс чертыхался сквозь зубы и мучительно искал причину неудачи. Только третья попытка принесла успех. Из остывшей печи была вынута первая голова с чуть потекшей краской, но, тем не менее уже заметны были черты «красавицы».        Эту голову выпросил себе шуган. Он пошептался с Фанни, и через три дня на столе перед Генычем сидела барышня с роскошными кудрями, в шикарном платье. Руки барышни были затянуты в длинные перчатки, на запястье находился роскошный кожаный браслет, украшенный мелкими камешками, ножки были в сапожках. Шуган, не мигая, смотрел на свою «прелесть» и улыбался. Глядя на него, улыбались все участники сотворения «прелести».       Макс понял свою ошибку, он полностью «рисовал» лицо куклы и после просушки ставил головку на обжиг. Нижний слой не успевал высохнуть, и стекал под воздействием температуры.       Но теперь он рисовал послойно, и каждый слой после сушки отправлялся в печь и там запекался, краски не текли, лицо становилось «живым», и голова отправлялась к Фанни и шугану. Через несколько дней на полке стояло пять красавиц, одна краше другой.       Несколько раз Максим предлагал шугану поменять его «прелесть» на любую красавицу, и всякий раз тот отказывался, только ревниво посматривал на кукол и уносил свою в фургон.       Наступила пора ярмарок. Ездить с выступлениями на них было необязательно, денег хватало, но Максу было важно показать народу изготовленную куклу, и будет ли куклы востребованы. Поэтому в один из дней на ярмарочной площади появился помост с ширмами. — Будет представление, — затрубила людская молва, а мальчишки подхватив эту новость, разнесли её по городку.       У Максима чуть подрагивали руки, когда он доставал своих кукол из ящика. Свою приму — Лялечку он достал первой и осторожно повесил на гвоздь вбитый в столб, рядом повисли все персонажи сказки. Еще дома они решили, что покажут «Золушку», а шуган свою «Ожившую куклу.» На столик, стоящий у края сцены, была усажена «мамзелька». И всё. Представление не состоялось, потому что у сцены столпились все зрители женского пола от трех лет до древних старух, которые непременно хотели рассмотреть или даже потрогать роскошную куклу. Шуган, испугавшийся за целостность «мамзельки», подхватил её на руки и отошел в глубь сцены. — Сколько? — Что сколько? — опешил Макс. — Сколько стоит эта неживая девочка? В глазах мужчины появился нездоровый блеск.