Судьбы и дороги

      Головы занимали два стеллажа, они смотрели на кукольника незрячими глазами и ждали. Ждали, когда кукольник вдохнет в них жизнь — раскрасит кукольные лица, и они станут милыми подружками для маленьких девочек. Но кукольник ещё не нашел подходящих красок, и куклы ждали.       Около стеллажей каждый день прохаживался шуган. Он внимательно рассматривал головки, гладил их пальцами и тихонько возмущался «бездействием» хозяина. Почему он медлит и не вдыхает жизнь в этих будущих красоток? Нея уже для каждой приготовила паричок и мягкое туловище, даже одежки нашила: платьица, фартучки. Шуган сам лично изготовил для всех башмачки и, для каждой будущей маленькой дамы приготовил плетеную сумочку.       Нея, увидев его поделки, воодушевилась, поговорила с шуганом, и тот начал плести из тонких травяных стебельков шляпки и капоры, примеряя их на пока бездушные фарфоровые слепки. А Макс не решался заняться раскраской голов.        Да, они нашли с шуганом минеральные краски, Фанни добавила в палитру растительных, но что-то останавливало Максима. Он тоже, как шуган, начал бродить возле стеллажей, рассматривая будущих кукол. В один из дней Кукольник остановился и произнес в никуда: «Мне нужны птичьи яйца». Шуган удивленно спросил.       — Зачем?       — Будем делать краски. Геныч завертелся юлой от радости, и уже бросился в кусты, но тут же остановился.       — Так нет сейчас у птиц яиц.       — А в деревне есть домашняя птица? — спросил Кукольник. Увидев кивок шугана сказал.       — Так сходи в деревню и купи корзинку яиц.       Под ногами шугана только взвилась пыль на дороге. А Максим занялся подбором емкости для измельчения минералов. Он перебрал всю посуду, которая была у них в хозяйстве, но ничего подходящего не нашел. тонкая металлическая или деревянная посуда абсолютно не годились на роль ступки. Тогда он подобрал на берегу реки два небольших плоских камня и попробовал растереть на них небольшой кусочек охры. Все его потуги были тщетными. Под тяжестью второго камня еле заметное пятнышко охры оставалось на плоском камне, и снять его не получалось. Сделав ещё несколько попыток, Максим вспомнил слова шугана, что камень повинуется его, Максима, воле.       — Значит, покорен моей воле? — пробормотал себе под нос Максим, — Посмотрим, посмотрим, как ты покорен моей воле.       Он взял в руки небольшой камень и принялся его осматривать со всех сторон, как он в глубине увидел будущий пестик, Максим не понял, но камень в его руках «потек» принимая очертания привычного пестика от кухонной ступки. Максим посмотрел на созданный пестик, повертел его в руках и произнес сквозь зубы, что-то похожее: «… твою мать», и осторожно положил пестик на стол, за которым растирал пигмент.       Ступку он делал уже увереннее, и снова перед глазами твердый камень, а под пальцами — кусок пластилина, который превращался в ступку. Ступка заняла место рядом с пестиком, А Макс пошатываясь от внезапной слабости, добрался до места, где Фанни готовила еду, и прямо через край котелка принялся хлебать похлебку, не ощущая того, что она горячая. Оторвался он от котелка только тогда, когда в нем осталось лишь четверть похлебки. Возле него стояла Фанни держа в руках кружку с горячим отваром. Она сунула в руки Максима кружко, пробормотав, что отвар поможет от истощения. Макс пожал плечами, какое истощение? Он не чувствовал себя похудевшим, только противная слабость и липкий пот на теле. Спорить с Фанни не стал, одним махом выпил отвар и медленно пошел к речке, намереваясь смыть пот с тела. Купание не только освежило Максима, он вроде даже почувствовал прилив сил, но не спешил подниматься наверх обрыва, а посидел несколько минут на песке, бездумно глядя на воду.       Через полчаса он был за столом и перетирал пигмент в тончайшую пыль, осторожно ссыпая её в мисочки, выпрошенные у Фанни. К приходу шугана весь пигмент был измельчен и ждал превращения в краску.