Жадность

      Сакар тяжело вздохнул, глядя на забинтованные ладони. Тусклый свет керосиновых ламп палаты угнетал сознание, и каджита сильно клонило в сон, но он усиленно удерживал себя в реальности, недовольно ведя усами. Латунные колонны и декоративная данмерская резьба по металлу выглядели броско и необычно, а лязг информационных стеллажей с вращающимися металлическими табличками смешивался с тихим тиканьем механизмов стен и часов. Жадность снова велела ему сильно потратиться, выбрав самый дорогой материал для новых когтей, а свиток телепортации забрал последние средства. Лев уныло осмотрел тумбу рядом с жёсткой кроватью: миска безвкусной каши и наполовину полный стакан воды. Будь у него чуть больше, чем дал ему брат, он бы наверняка закатил целую пирушку по случаю исправления ужасного происшествия с его когтями. Но исключительно вежливая данмерка с протезами вместо рук объяснила, что Заводной город ныне не слишком богат на органические материалы, что бы это ни значило. Сакара это позабавило: их великий Бог смог создать крошечный мир, но не сумел сотворить крошечной еды? От размышлений его отвлек рокот открывающейся двери.       — Пациент двести двадцать, — знакомая эльфийка подняла придирчивый взгляд от планшета в руках и подошла ближе к его кушетке. — Опишите своё состояние: присутствуют ли болевые ощущения или чувство дискомфорта?       — Здоров и свеж, готов отправляться домой! — хохотнул каджит, нервно сглатывая. Данмерка отложила планшет на тумбу и принялась снимать повязки на его ладонях. Её движения были чёткими и отлаженными, однако она нечаянно задевала ноющие когти, что заставляло каджита тихо шипеть.       — Исключено. На восстановление уйдёт не менее двух недель, в течение которых за состоянием протезов будут наблюдать фактотумы-врачи. Конечно, было бы куда сподручнее, если бы вы решили заменить всю кисть целиком…       Как же её монотонная болтовня утомляла. Сакар смотрел сквозь неё, затем медленно опустил взгляд на блестящие золотые когти. Восхищение обновкой сменилось твёрдой уверенностью сбежать.       — …Рискуете остаться без пальцев. Вы меня хорошо услышали, пациент двести двадцать?       — М-мхм, — нелепо улыбнувшись, промычал каджит. Данмерка кивнула, сменив повязки на его руках. Затем подобрала планшет и покинула палату.       Ночь в Заводном городе была удивительно правдоподобной. Сакар приложил немало усилий, чтобы незамеченным проскользнуть в тенях чудных зданий, избегая внимательного взора патрульных автоматонов. Каджит не особо всматривался в окружение, сосредоточенный на мыслях о жарких песках Пеллитина. Он представлял изумлённое лицо брата, встречу с Машари, уважение среди старых врагов… и в его голове не было ни капли сомнения относительно собственных фантазий. Сакар сорвал повязки с ладоней и дрожащими пальцами аккуратно развернул свиток телепортации. Однажды он обязательно вернётся сюда, с братом и женой, когда всё наладится. Покажет им волшебный крошечный город и механических зверей, но сейчас…

***

      Свиток привёл Сакара в Чёрные холмы. Он и сам не знал, отчего подумал именно о старом доме. Тёплые воспоминания о детстве заставили его закрыть глаза и глубоко вдохнуть жаркий утренний воздух. Журчание реки, тихий гул дальних разговоров торговцев, решивших устроить ярмарку. Лордас, значит. Он помнил, как родители будили их с Акзарго пораньше и вели мимо ярких прилавков в центр деревни, где музыка лилась со всех сторон, а яркие краски смешивались в запоминающееся размытое пятно от того, как кружилась голова. Грипп забрал их так рано… каджит едва вспоминал их имена. Но помнил тёплую руку матери, задорный смех отца. Акзарго смеялся так же. Сакар невольно усмехнулся, прикладывая ладонь к лицу и проходя к двери дома, что отверг его в своё время. Теперь-то всё изменится. Брат простит его, он всегда прощал.       Дверь дома распахнулась после нескольких аритмичных требовательных постукиваний. Прищуренный взгляд Нихимы впился в изумрудные глаза напротив.       — Сакар? Разве каджитка не ясно выразилась, прогоняя тебя с порога этого дома? — хозяйка скрестила руки на груди, заслонив проход в дом. Лев поморщился, перенеся вес на одну ногу и повторив её жест. Глаза каджитки скользнули к его рукам, и она шокированно выдохнула. — Это что, золото? Ты сменил когти на золото?       — И это начало новой главы в жизни двух братьев-кладоискателей! — с нескрываемым восторгом произнёс Сакар, довольный её внимательностью. — Машари дома? Каджит бы хотел с ней повидаться, прежде чем воссоединиться с братом.       — Машари отправилась в Сенчал, — отрезала Нихима, поджимая губы и раздражённо размахивая хвостом.       — С Рамази? — склонил голову в любопытстве лев, улыбаясь.       — С Акзарго.

***

      Утро наёмника было спокойным и тихим, будто он вовсе не находился в комнате популярного трактира. Голова приятно гудела после обильного возлияния сливовым вином, бутылки которого были хаотично разбросаны по всей комнате. Машари довольно мурчала, лёжа на его груди. Осознание этого заставило сердце Акзарго биться на порядок быстрее. Она согласилась… как много это меняло! Серая наёмничья жизнь обрела смысл, и даэдра подери, ради неё он действительно хотел стараться. Сколько он уступал брату в его неумелых попытках ухаживать за ней, сколько отказывал себе даже в недолгом разговоре с каджиткой? Брат… Акзарго вздохнул, чувствуя, как вокруг ярких образов в голове снова образуется тёмная виньетка. Если недотёпа вернётся, закатит истерику Обливионского масштаба.       — Доброе утро… — сонно промычала каджитка, тычась в шею наёмника носом. Каджит невольно улыбнулся, сгребая возлюбленную в объятия и тихо смеясь.       — Как тебе спалось, звёздочка? — почти мурлыкал Акзарго, заглядывая в её глаза. — Нам бы по-хорошему позавтракать и выдвинуться обратно, если мы не хотим навлечь на себя гнев твоей матушки.       — Матушка поймёт… — улыбаясь, ответила Машари, запуская руки в шерсть на его шее. Наёмник тихо усмехнулся. И правда, всё может подождать.

***

      Бахуза встретил их на выходе из Сенчала и с улыбкой поклонился каджитке, тут же присаживаясь и позволяя ей сесть на спину. Сенч-рат посетовал товарищу на жаркую погоду, а затем завёл с ним долгую беседу о тонкостях будущего сотрудничества. Несмотря на вовлечённость в разговор, Акзарго то и дело поглядывал на свою невесту, улыбаясь ей. Улыбаясь себе. Улыбаясь миру.       Они сделали несколько долгих остановок ради пополнения запасов воды и передышки. Встретили старого торговца со скромным караваном, который предупредил об участившихся набегах разбойников. Однако Бахуза лениво отшутился, что это вовсе не проблема. Отчего-то Акзарго напрягся, но развивать эту тему не стал. В конце концов, для сенч-рата мало что являлось проблемой.

***

      Пейзажи сменялись, а солнце неумолимо стремилось к горизонту. До Чёрных холмов оставалось меньше трёх часов пути, когда Акзарго снова скомандовал привал. Поначалу всё было довольно спокойно, однако потревоженные тропы и свежие следы сбивали с толку. Вскоре тонкий каджитский слух уловил вдали гул голосов и рык ездовых сенч-рат. Он долго вслушивался в окружение, тревожно озираясь по сторонам. Машари пыталась взять его за руку, но он небрежно отмахнулся от неё, пытаясь различить в далёком шуме недругов или друзей. Разбойничий клич подтвердил догадку каджита, и он тихо зашипел:       — Бахуза, брат, бери Машари и веди подальше отсюда.       — Ты чего затеял, Акзарго? — сенч-рат вскинул бровь, поднимаясь на лапы. — Слушай, ты один здесь не справишься…       — Каджиту давно пора поставить точку в этой истории с Красными клыками, Бахуза, — наёмник вынул из набедренных ремней два кинжала. Машари испуганно вздрогнула, сидя на спине сенч-рат. — Акзарго доверяет тебе. Защити Машари, чего бы тебе это ни стоило… и если каджит выживет, то в долгу не останется.       — Акзарго! — отчаянно позвала каджитка, протягивая руку к нему. — Пожалуйста, Акзарго…       — Всё будет хорошо, — он охотно обхватил её ладонь своими, вынуждая себя улыбнуться. — Каджит тебе обещает, Машари.       Он проводил их взглядом, тяжело дыша и оборачиваясь навстречу приближающемуся свету факелов. Проведя клинком о клинок и потушив небольшой лагерный костёр, наёмник двинулся вперёд.       — Какая знакомая физиономия, а, Нифиз? — раздался насмешливый голос одного из наездников сенч-рат, остановившегося в паре метров от Акзарго.       — Ну надо же, нашёлся и старший.       — Что вы сделали с Сакаром? — вставая в боевую позицию и поднимая клинки, прорычал Акзарго.       — Опусти кинжалы, пока не поранился, — басистый голос позади заставил каджита замереть. Проклятье, они окружили его.       — Вопрос в том, что Сакар сделал с тобой! — хрипло засмеялся первый. Его смех подхватило несколько редких голосов. Акзарго изо всех сил старался не выказывать паники и неверия. Разбойник позади него снова подал голос.       — Ты просто пойдёшь с нами, и мы поговорим. Расскажешь нам про альтмера, карту, горы золота и когти, а там решим. Ты же не хочешь, чтобы малютка Машари поплатилась за твои ошибки, Акзарго?       Каждое слово впивалось иглой в сознание. Откуда они знали обо всём этом? А самое главное, что они знали? Однако главное наёмник услышал. Вложив клинки в набедренные ремни, он медленно кивнул и последовал за ними, в любой момент готовый сражаться или бежать.

***

      Пещера, хорошо освещённая светом множества факелов, наоборот, ощущалась как густая тьма. Акзарго вслушивался в тишину туннелей, пытаясь уловить хоть что-то, кроме редких ударов капель о голые камни, но безуспешно. Судя по интерьеру, он находился в апартаментах старшого — Хасфати-дара. Прежде наёмник работал на него и неплохо знал скупого на разговоры каджита. Разбойник внушал страх и уважение, несмотря на свою скромную форму даги-рата, и когда он вошёл в помещение, Акзарго невольно поднялся на ноги со скрипучего стула. Старшой совершенно не изменился со времен их последней встречи, разве что на тигриной шкуре появилось несколько новых шрамов. Хасфати-дар усмехнулся, проходя к столу и наливая в деревянную рюмку спиртное. Он выдержал паузу, медленно отпивая и не сводя глаз со своего гостя.       — Не ожидал, что к каджиту на ковёр притащат тебя, Акзарго, — наконец разорвал тишину старый разбойник, опираясь о стол поясницей. Затем он повёл рукой, разрешая наёмнику начать свой рассказ.       — Это какое-то недоразумение, Хасфати-дар, — Акзарго прокашлялся, нервно дёрнув хвостом. — К краже карты Акзарго не имел ни малейшего отношения; знал бы, что она твоя, каджит бы никогда не согласился…       — То есть ты утверждаешь, что идея забраться в наши карманы принадлежала Сакару, — разбойник кивнул. — Это несколько меняет ситуацию. Но этот альтмер, Ланамир… тоже не золотой. Знаешь, почему он не задерживается слишком долго на одном месте? А каджит тебе объяснит. Ланамир уже давно ведёт дела с нами и с многими другими преступными синдикатами. Ты для него — такой же «Красный клык», а вот морду твоего братца у нас хорошо помнят.       — Карточные долги, — просипел наёмник, чувствуя, как в горле становится сухо. Информация о работодателе объяснила, почему Ланамир отказывался даже признавать присутствие младшего в одном помещении с ним.       — Карточные долги — это лишь вершина песчаного бархана, мой дорогой друг, — хрипло посмеялся старшой. — Братец твой имеет дикие аппетиты даже по меркам парней каджита. Завалился сюда, взбалмошный, обещал выплатить долг до последнего золотого, а в довесок подарить синдикату возможность наказать вора и зачинщика саботажа.       — Это всё ужасное недопонимание… — почти шептал Акзарго. — Ладно меня, но не трогайте Машари, не трогайте её семью…       Хасфати-дар шутливо поднял руки, усмехнувшись. И они оба повернули головы на вход, когда знакомый силуэт вошёл в помещение, едва не выбивая почву из-под ног Акзарго.       — Бахуза?..       Сенч-рат кивнул старшому, затем спокойно прошёл в противоположный от него угол. Мысли роились в голове наёмника: где сейчас каджитка, почему Бахуза спокойно вошёл сюда, где Сакар… что вообще происходит?       — Отец, девочка в безопасности.       «Отец?!»       — Хорошо, — одобрительно кивнул Хасфати-дар, прежде чем снова обратиться к Акзарго. — Скажем так, благодаря Бахузе каджит прекрасно осведомлён о вашей ситуации. Не думал же ты, что старый друг появился в одно время с Сакаром в Сенчале просто так?       — Но… в тот день, когда твои парни напали на нас, вы не взяли Сакара, хоть я и был в отключке… В чём смысл?       — Чтобы ты, преисполненный благородной ярости и жажды мести, завалился сюда и перерезал больше десятка славных разбойников, прежде чем тебя самого бы отправили к предкам? — старшой развёл руками, вздыхая. — Каджит не дурак. И как видишь, Сакар сам сюда пришёл. А для тебя у Хасфати есть предложение.       — Две части дохода с каждой побрякушки для нас, — наконец подал голос Бахуза. — Не бойся, тебе этого хватит для спокойной семейной жизни.       — …И защита синдиката для тебя и твоей семьи, — закончил старшой. Повисла тяжёлая пауза.       Приложив ладонь ко лбу, Акзарго снова опустился на стул, который опасно покосился под ним.       — Хорошо… В чём подвох?       — Всё уже улажено, — клыкасто улыбнулся Бахуза. Акзарго поднял на него острый взгляд. Наёмник чувствовал себя не иначе как загнанный в угол зверь. Мысли подобно шестерёнкам с треском вставали на место. Улажено… вот чёрт. Сакар!       Он не чувствовал, как стул всё же сломался, когда он рывком поднялся и бросился по каменным коридорам знакомой тропой. Туда, где держали неугодных, где «Красные клыки» вершили страшное правосудие над должниками и предателями. Запыхавшись, он остановился в узкой комнате, заставленной тростниковыми клетками. Вонь крови, сырости и мочи наполнила ноющие от бега лёгкие. Глаза искали во тьме хоть намёк на силуэт брата, но всё, что приметил его взгляд, — тусклый блеск в самом углу. Подойдя ближе, Акзарго в шоке и отвращении приложил ладонь ко рту: на земле лежали отрубленные лапы с золотыми когтями.       — Жадность — страшный порок, — голос Бахузы со спины был предсказуем, но наёмник всё равно вздрогнул, как от удара электричеством. Акзарго был не в силах сказать ни слова. Брат был ужасной занозой в заднице, но… он встретил расплату один, поддавшись гордыне. Не пришёл к брату, не поговорил, он выбрал безрассудство… как и всегда. Рой в голове заставил зажмуриться, лишь бы не видеть этого кошмара. — Идём, Акзарго. Машари заждалась тебя.

***

      Зарделась заря. Солнце коснулось лба, прочертило дорожку поцелуев по носу и заставило прищурить уставшие глаза. Двое вошли в деревню, крепко держась за руки и не разрывая воцарившейся меж ними тишины. Сплетясь хвостами, совсем как в детстве, они задержались на крыльце дома, синхронно повернув головы в сторону одинокой саванны. Начинался новый день. Жизнь продолжалась.