Отпустить, нельзя оставить

      — Подъем, спящая красавица, долг зовет! — отвратительно бодро произнес кто-то почти над самым его ухом.       Из-за теперь открытой нараспашку двери его небольшой, зато личной комнатушки доносился привычный шум казармы. Отзвуки гитары, разговоры, отдаленная ругань тренера в спортзале и смех. Обычно Артёму нравилась эта оживленная атмосфера, в которую можно было окунуться лишь здесь и на густо населенных станциях, но не когда она становилась причиной его недосыпа.       Сонно пробормотав нечто среднее между «что» и «еще-пять-минуточек», Артём попытался было скинуть руку, все это время упорно тормошащую его за плечо, но момент уже был безнадежно упущен, и снова заснуть после такого наглого пробуждения у него вряд ли выйдет. Усилием воли рейнджер заставил себя присесть на кровати, потратив еще пару секунд на протяжный зевок. Несмотря на показное ворчание, он был даже благодарен другу за то, что тот вытянул его из лап очередного бесконечно повторяющегося кошмара. О чем он этому и без того излишне самоуверенному засранцу, конечно, не скажет.       — Полковник, говорю, ждет тебя в командном центре, — тем временем произнес этот самый засранец, привалившись плечом к боковине дверного проема. — Вроде какое-то задание для тебя, бездельника, придумал.       — Ха-ха-ха, — даже не пытаясь сымитировать веселье, монотонно произнес Артём, поворачиваясь, чтобы спустить ноги на пол, но слабая улыбка все равно выдала его, когда он поднял взгляд на одного из своих самых близких друзей среди спартанцев. — От бездельника слышу. Сам-то когда в последний раз в поле выходил?       Они с Ульманом были знакомы всего чуть больше года, но сдружились так ладно, что обоими этот год ощущался за целое десятилетие крепкой дружбы. И крепка она была настолько, что этот спартанец знал такие вещи, которыми Артём ни с кем и никогда не делился и уж точно не имел намерений делать это в дальнейшем. О чем он, признаться, довольно быстро пожалел, так как тот заимел дурацкую привычку его за одну такую тайну подтрунивать, стоило ему только проявить малейший интерес к кому-нибудь из товарищей. Не любовного плана ведь даже, засранец ты эдакий!       — Вот не надо. Ты же знаешь, я не рвался на больничную койку, — возмутился Ульман, впрочем, его фирменная ухмылка была как всегда на месте, а значит он на самом деле нисколько не оскорбился. — Да что-то тот демон не соизволил спросить моего мнения перед тем, как поднять меня в воздух.       Уже начавший собираться Артём заметил краем глаза, как у того за спиной кто-то из рейнджеров прошел в направлении к стрельбищу. Занятый шнуровкой ботинок, он пробормотал, чтобы поддержать разговор:       — Ну и грубиян тебе попался…       — И не говори! — усмехнулся Ульман, а после, едва Артём выпрямился, буквально всучил ему в руки планшет. Прекрасно помня, что один, как он его однажды назвал за эту привычку, чудик не выходит без него даже когда нужно просто сходить по нужде. — Ну все, давай уже топай. Потом поболтаем. Не хватало мне еще получить взбучку от полковника из-за тебя, он-то пострашнее всяких демонов будет.       — Сказал его любимчик, — Артём закатил глаза, наконец вставая с койки и потягиваясь, просто чтобы потянуть время и в лишний раз подействовать кое-кому на нервы.       — «Любимчик», скажешь еще! — фыркнул Ульман. — Я что, по-твоему, похож на Аню или хотя бы Сэма?       Артём пожал плечами.       — Ну, тогда третий любимчик.       — Какое-то невпечатляющее достижение…       — А это чтоб слишком не зазнавался, — уже на выходе Артём поддразнил мужчину тычком локтя в плечо.       — Я к нему, значит, со всей душой, а он берет в нее и плюет! — и засмеялся, когда потерявший остатки терпения Ульман в шутку начал уже откровенно выпихивать его из комнаты. — Все-все, вали уже. Потом расскажешь, что там тебе поручили.       Несмотря на легкую сонливость и предстоящую встречу с их суровым командиром, Артём был в приподнятом расположении духа. Общение с балагуром Ульманом всегда так действовало, причем, не только на него. Даже полковник при всей своей внешней суровости, казалось, смягчался в его присутствии. Может, стоило тогда позвать его с собой…       — Здарова, Артём! К полковнику топаешь?       Остановившись на оклик со второго этажа казармы, Артём с улыбкой кивнул.       — О-о, ну тогда удачи! — как всегда весело отозвался Князь.       — Спасибо, она мне явно пригодится…       И это было шуткой только наполовину. Артём, как и все спартанцы без исключения, уважал полковника, но и несколько его побаивался. Конечно, не так, как боятся угрозы для жизни, а скорее как серьезно провинившийся в чем-то ребенок боится реакции своего строгого родителя. Был в репертуаре у Святослава Константиновича один такой взгляд, что заставлял тебя чувствовать себя виноватым, даже если ты не сделал ничего дурного. И почему-то именно на Артёме он любил использовать его чаще, чем на других. Неужели до сих пор сомневался в своем решении дать ему жетон просто за помощь с нахождением Д-6? Черт его знает. К слову, о родителе. Мельник ведь действительно был им, хоть и не для Артёма (верь он в бога — благодарил бы того за это каждый день). Так что неудивительно, что и его дочь недалеко ушла от отца со своим нравом. Вот интересно, она сейчас тоже в штабе?       С этими мыслями Артём прошел через гермоворота, которыми это место просто полнилось, но на то оно и звалось бункером, и ступил на подъемник. Двери за ним автоматически закрылись, и механизм пришел в движение. Двигался он достаточно медленно, чтобы у Артёма было время облокотиться о перила и праздно осмотреть гигантский бетонный цилиндр со всех сторон. Разве что вниз он до сих пор посматривал с опаской, но вовсе не из боязни туда свалиться. Вернее, не только из-за этого. Пусть некогда обитавшую там мерзкую массу уже давно выжгли подчистую, подобное зрелище вряд ли можно забыть хоть через год, хоть через пятьдесят лет. Что уж говорить про зловоние, которое до сих пор не выветрилось до конца, сколько бы для этого ни гоняли вентиляционную систему.       В зеве очередных геромоворот наконец показался командный центр. Основную площадь помещения заполнял полумрак, кое-как разгоняемый ярким светом мониторов, издалека напоминающих маячки во тьме. Сидевшие за ними люди в белых халатах смотрели в них не отрываясь, словно загипнотизированные светом мотыльки, не обращая никакого внимания на проходящего мимо рейнджера. Самый яркий и самый главный «маяк» же располагался в конце помещения, в стеклянном квадрате штаба, представляя собой разделенную надвое подсвеченную изнутри витрину с изображением карты Метро, гигантские размеры которой позволяли рассмотреть ее содержимое еще на входе.       В штабе Ани не оказалось, и Артём почувствовал от этого мимолетный укол сожаления. Да, она относилась к нему как к какому-то желторотому юнцу (а ведь она старше него всего на год!), но это не отменяло того факта, что Аня была очень красивой девушкой, и на нее было просто приятно смотреть. С безопасного расстояния, конечно. И желательно незаметно, а то так и в нос получить недолго. Сам Артём пока не попадался, но вот историй наслушался. Хотя забияки Ани поблизости не наблюдалось, в комнате они с полковником все же были не одни.       По правую руку от Мельника, возле нерабочей консоли стоял его верный телохранитель, американец по имени Сэм, поприветствовавший его кивком головы. Признаться, со дня вступления в Орден Артёму понадобилось немало времени, чтобы перестать глазеть на иностранца каждый раз, как тот оказывался с ним в одном помещении. А вообще, Сэм ему всегда нравился. У него был забавный акцент и добродушный характер. Ульман даже любил шутить про то, что в их с полковником дуэте телохранителя со своей «мордой кирпичом» больше напоминал сам Мельник, а не Сэм. Вспомнив об этом, Артём усмехнулся под нос. И перевел взгляд на четвертого и последнего человека в комнате. Тот стоял возле кресла на почтительном расстоянии от полковника уже по левую его сторону. Со своего места Артём мог наблюдать лишь его прямую как струна широкую спину и, как и у большинства спартанцев, выбритый почти под ноль затылок.       — Вот и ты наконец, — без приветствия начал Мельник, бритый мужчина как по команде обернулся к двери, с нескрываемым интересом глядя на несколько смутившегося под вниманием сразу трех пар глаз рейнджера. — Насколько я знаю, вы не знакомы, так что, Артём, это Павел Морозов, он тоже рейнджер. И будет твоим напарником в предстоящем задании. Ну а тебе, Павел, думаю, этого парня мне представлять не нужно.       Тот с усмешкой подтвердил, не отрывая взгляда от вышеупомянутого:       — Кто ж не слышал про местную знаменитость.       Артём неловко переступил с ноги на ногу, но ничего не сказал. Даже не успел толком рассмотреть бритоголового в ответ, так как тот вновь обернулся к полковнику. Впрочем, ему это было не так уж и нужно. Хоть они и не были знакомы, Артём время от времени ловил себя на том, что каждый раз провожает этого спартанца взглядом, стоит тому появиться в поле его зрения. Это было немного странно, но для себя он объяснял это тем, что у Павла была достаточно примечательная внешность, во многом из-за шрама над бровью. Отбрасывая неуместную сейчас мысль, Артём достал планшет и приготовился записывать.       — Так я и думал. Что ж, тогда перейду сразу к делу. Вы двое отправляетесь на дежурство. Аванпост на болоте, в церкви — не пропустите. Да и в любом случае вам выдадут карту с отметкой аванпостов и скрытых выходов на поверхность. Берегите ее как зеницу ока, ни в коем случае не показывайте посторонним. Ориентировочное время дежурства четыре дня, дальше будем смотреть по ситуации. Пароль тот же, что и везде. Помните его? — получив синхронные кивки, полковник продолжил. — Хорошо. Даю полчаса на сборы. За снаряжением обратитесь к оружейнику. Советую взять что-нибудь для ближней и средней дистанции с большой убойной силой, так как по болоту шарится немало мутантов, предпочитающих тесное общение. Ну, не мне вас учить элементарным вещам. Паек вместе с припасами для радиста возьмете в столовой, я уже распорядился. И не забудьте связаться со мной, когда прибудете на пост. Вопросы будут?       — Никак нет, товарищ полковник, — отозвался Павел. Артём промолчал, и Мельник воспринял это за его согласие с будущим напарником.       — Вот и отлично. Тогда свободны.       Выверенным за год до автоматизма жестом отдав тому честь, Артём вышел, а следом за ним и Павел. Уже за дверьми штаба тот, отбросив всю свою прежнюю серьезность, с улыбкой спросил:       — Ну что, герой, до встречи у монорельса?       Артём растерялся не то от неожиданного обращения, не то от того, что вблизи выяснилось, что у Павла были удивительно ясные голубые глаза, поэтому не нашелся с ответом, который его напарник решил не дожидаться, развернувшись в сторону выхода. В смешанных чувствах Артём еще некоторое время смотрел тому вслед, оставшись на месте. Ноги словно сами решили за него, что ему следует немного подождать, пока Морозов уйдет.       Откуда взялось это странное волнение от одной перспективы ехать вместе с ним в тесном подъемнике, Артём не знал. Зато он отлично понимал, откуда росли ноги у его легкого раздражения. Не успели толком познакомиться, а ему уже кличку придумали! Что у них за привычка такая дурацкая?! То Анна со своим кроликом, то теперь этот Павел! Да уж, неделя в такой компании обещает быть интересной…       Обратная дорога до комнаты прошла в такой глубокой задумчивости, что Чёрный ее даже не запомнил. Очнулся только тогда, когда был уже почти готов выдвигаться, услышав за спиной голос Ульмана.       — Так что там наш старичок придумал на этот раз?       — Да ничего особенного. Надо сменить ребят на аванпосту в церкви на болоте, — ответил Артём, не поднимая взгляда с креплений бронежилета, проверяя их. Вопрос сорвался с губ как-то сам собой после совсем непродолжительной паузы. — Слушай, ты знаком с Морозовым?       — Виктором?       — Павлом.       — А, это тот, на которого ты вечно заглядываешься?       Титанических трудов Артёму стоило проигнорировать эту подколку и просто глубоко вздохнуть. Повторный вопрос, тем не менее, все равно вышел немного раздраженным:       — Так знаком?       — Ну так, пересекались пару-тройку раз на заданиях, — ответил Ульман уже серьезно, между тем помогая другу облачиться в антирадиационный костюм. — А что? Тебя с ним поставили?       — Да. Ты же знаешь, что я не очень люблю выходить на задания с теми, кого совсем не знаю.       — Морозов вроде нормальный мужик. Я бы даже сказал, компанейский. Скорее всего, тебе и говорить ничего не придется — он болтает за троих, — ухмыльнулся Ульман. — В общем, выше нос, дружок. Он тебя не съест. Хотя не уверен, что эти мои слова тебя порадуют, а не наоборот расстроят.       — Иди ты! — однако этот комментарий вызвал у Артёма больше веселья, чем раздражения. — Он ведь тоже новенький как я?       — Ага. Один из прошлогодних новобранцев с Ганзы. И весьма способный, судя по тому, как быстро дослужился до рейнджера, — Ульман протянул ему рюкзак, и Артём с кивком благодарности накинул тот на плечи. — Так когда ты теперь вернешься?       — Дней через пять, может, больше.       — Вот блин! Над кем же мне все это время подтрунивать?!       — Могу посоветовать зеркало.       — Твоих язвительных комментариев мне будет не хватать больше всего, — Ульман демонстративно вытер несуществующую одинокую слезу, но похлопал Артёма по плечу уже с теплой дружеской улыбкой. — Ну, удачи, друг.       Мысленно невольно вернувшись к своему новому напарнику, Артём пришел к необъяснимому даже для самого себя выводу, что она ему явно понадобится.