На краю наших...

— Ты вообще меня не боишься? — резко вернув парня обратно на диван, прервал тишину Сугуру. — Какой смысл мне тебя бояться? Ты вчера мне всю свою душу выплакал? А потом ещё и уснул, обнимая, как кот… — парень ухмыльнулся и без особого труда выполз из-под Нираги, оставляя того в полном недоумении от происходящего. — Пошли, сейчас ты продемонстрируешь все свои навыки готовки, тем самым и оплатишь себе ещё одну ночь проживания. — Но я не ум... — попытался сказать Сугуру, однако Чишия уже не смог расслышать. Нираги ничего не оставалось делать, кроме как вспомнить самый простой рецепт, который он только знал, и попытаться приготовить его. Зайдя на кухню, парень обратил внимание на кучу пакетов возле стола. Видимо Чишия решил, что Сугуру бывший шеф-повар и сейчас устроит мастер класс. Нираги прошёл к шкафчикам, чтобы посмотреть, что и где находится. — Если не можешь что-то найти, то просто спроси, — из-за спины раздался ласковый голос Шунтаро и шуршание пакетов с продуктами. — Начнём с того, что я вообще не имею представления, где и что тут находиться, — юноша открыл первую попавшуюся дверку и, на удивление, нашёл сковородку в отличном состоянии, как будто её только что купили. Похоже, хозяин дома умеет не только языком чесать... — Я думал, что за день ты успел всё осмотреть, да проверить. Но видимо ты ещё не отошёл от вчерашнего, — Чишия разложил продукты на столе. — Не буду же я тут... Ты меня за какого-то ненормального принимаешь! — Нираги взял в руки кухонный прибор и пригрозил парню напротив; тот в свою очередь немного отшатнулся, видимо, пока что Шунтаро не особо доверял ему. — Забудь, я просто шучу. Не хочу, чтобы и ты считал меня животным. Чишия лишь мягко улыбнулся в ответ и, взглянув на то, что купил, перевёл взгляд на Сугуро и встретился с удивлённым выражением лица.   — Видел бы ты сейчас своё растерянное лицо, — он слегка посмеялся. — Не переживай, я помогу с готовкой, а то, что не войдёт в состав блюда, мы оставим на следующий раз, — Шунтаро ловко перехватил сковороду из рук парня и поставил её на плиту. Где-то спустя полчаса объяснений и лекций о том, как и что надо делать, Нираги доверили нарезку грибов и овощей. Всё то время, что парни находились на кухне, они периодически шутили, что-то друг другу рассказывали и просто наслаждались временем. Удушающая тишина забылась в свету кухонных лампочек; больше не Давила на него. Не давила на них. Не заметив, как стрелки часов уже ушли за десять часов вечера, молодые люди плотно поужинали и, приняв решение посмотреть что-то на ночь глядя, переместились в зал. Выбор пал на приключенческий фильм столетней давности. Они сидели молча, тишина окутала их обоих, но никто и слова сказать не мог. Не было чего-то удушающего; наоборот, было что-то родное, слегка неловкое, словно они наконец-то начали жить по новой. Атмосфера ночных свиданий, где от смущения краснеют уши. Однако тема этого свидания должна напомнить о чем-то пугающем. Но о чем? Сугуру не особо помнил. Вчера был крайне трудный день, он пошёл без всяких надежд и веских желаний. Он просто пошёл. Однако сейчас он сидит рядом с этим человеком, смотрит на его профиль. Совершенный человек. А может это только в его глазах он совершенный, но и это сейчас неважно. Нираги помнит то, как признался, то, как уткнулся в чье-то крайне тёплое тело. Все остальное сгинуло в небытие, словно там было что-то очень важное... Говорят, плохая память спасает нас от безумия, однако Сугуру она ещё больше сводит с ума. Ничего! Ничего! Ничего! Ничего он не помнит! Он точно знает, что этот человек нечто особенное, чем просто сосед по палате. Нет... Что-то необъятное, что-то предательски родное... Но что? Почему же он не может вспомнить? Почему Чишия ушёл утром и не разбудил его? Почему не прогнал из квартиры, как только узнал больше положенного? В тот вечер... Вчера... Что сделала Нираги? Он вдруг задумался. Чувство любви было ему чуждо всегда; не умел он её проявлять. Слов он своих почти не помнить, но тут, наверное, больше: «Не хочет помнить». Может он начал ему угрожать? Да быть не может, он бы не посмел. А может и посмел бы... Чишия чувствует отвращение к нему?.. Страшно. Нираги слегка напрягается, покрываясь мурашками. — Нираги... — по коже тут же прошёл табун мурашек, говорящий о чужом напряжении. Чишия заметил чужое настороженно дыхание, но виду не подал. — Мм... Слушай, помнишь, ты сказал, что являюсь твоей новой зависимостью, а ещё добавил, что тебя тянет ко мне и я.... – Чишии прикрыли рот: знаком ему показали замолчать. Чишия не понимал реакцию Сугуру, так как тот сам все затеял. Он должен был готов к разговору! По крайней мере, хотя бы за этот день стоило подготовиться! Однако Нираги явно идёт по своему течению. — Я... Не думал... Что этот разговор настигнет меня так скоро... — Нираги потёр шею, склонив голову, словно раскаивался. — Честно... Уже ничего не знаю, правда. Не знаю: что хочу от тебя, что хочу от своих решений, что хочу от себя и в общем от ситуации. Всё как-то настолько запутано... — Чишия понял, что Сугуру вновь хочет просто говорить, не получая ответ и он ему это позволил. — Понимаешь. Детство моё красками не цветёт, и ромашками не пахнет; я отвратительный человек. Взять в пример и то, как я вчера заявился к тебе с алкоголем... Ты прости за это, я уже тогда немного был пьян; но все слова были правдой! По крайней первые два часа точно, понимаешь! — Первые два часа? А слова далее ты не помнишь что-ли? — Чишия в недоумении посмотрел на Нираги. Если оно так, то его настороженное поведение вполне обосновано. — Нет, не помню. Но Чишия, — Нираги резко схватил его руки в свои, виновато опустил голову, опираясь макушкой на чужую грудь. — Все слова были правдой... Я многое не могу забыть; мне очень часто снятся кошмары. Кошмары противные и очень неприятные. Но кое-что всегда идентично. Белый силуэт, что: то кричит меня, то протягивает руку. Смотрю на тебя —вспоминаю его. Я уверен, что когда-то точно был знаком с тобой... Ты... Ты словно мое спасение, понимаешь? Где-то на краю моих воспоминаний ты бежишь ко мне. Я чувствую постоянную боль: сначала в груди, потом во всем теле. Я понимаю, звучит это странно, даже слегка неприятно, но не могу это скрыть. Я чувствую что-то родное рядом с тобой... Прошу, не бросай меня... — Нираги... — Чишия аккуратно поглаживает чужую макушку, — хах.. Почему ты просишь меня не бросать тебя, если я сейчас рядом с тобой? — Я не знаю, — Нираги слегка вздрогнул. Чишия почувствовал через свою одежду наличие чего-то мокрого у него лице; но стоило только ослабить хватку, как его зажимают в объятьях. — Я не знаю! Я, честно, не знаю! Не знаю, можно ли мне вообще доверять после того, что я сделал: то, как пришёл бесцельно; после моей истории; после того, что я сделал... Я понимаю! Я отвратителен тебе за многое, но не брос... — Нираги! — в уголках глаз начинают скапливаться слезы. Это усталость. Наверное... Чишия вырывается из чужой хватки, а рука инстинктивно поднимается вверх. Больно. — Чёртов мудак! Прекрати нести эту чушь! Не могу тебя слушать! — Мне жаль... — Нираги ошарашенно накрывает щеку, по которой был нанесён удар, и смотрит на собеседника... Который не может себя сдержать. — Ты злишься на меня? Это из-за вчерашнего? Мне правда жаль... Я не хотел на тебя давить сейчас! Я могу уй... — ему вновь не дали договорить. — Прекрати! — Чишия вновь замахнулся для удара по второй щеке, однако Нираги не стал уходить в сторону; наоборот, он смотрел ему прямо в глаза. На щеке почувствовалось что-то мокрое. Шунтаро вновь расслабил плечи, слегка засмеявшись. — Хах... Забавный... Прости, я не хотел делать тебе больно. Иди ко мне, — он улыбнулся и раскрыл руки для объятий. Было в этой улыбке что-то очень загадочное, что влекло к себе неумолимо; словно на поводке, Нираги поддаётся ближе. Его лицо берут в руки, гладят шершавыми пальцами шрамы и только что нанесённый удар. Но удар был не сильный, Чишия сам по себе достаточно слаб. Нираги это знал. Шунтаро аккуратно убирает волосы с его лица, ласково заправляя за ухо. — Я понимаю и тебя и то, о чем ты говоришь. Мне часто снятся кошмары в этой квартире. Есть в ней что-то ужасное и пугающее, что каждый раз заставляет меня просыпаться по ночам. А во снах этих все одно и тоже раз за разом. Передо мной кто-то стоит. Руки мои в крови. Неясные крики, а голос на твой похож, — Чишия вновь улыбается, словно этой улыбкой просит прощения. — Прошу тебя, перестань говорить о себе подобным образом. Ничего ты мне вчера не сделал. Не ударил, не побил. Ты...ты сделал меня чуточку счастливее. Ты говоришь, что после всего произошедшего доверять тебе — себе могилу рыть, однако ты уже раскаиваешься, если говоришь подобное. Да и не важны мне твои поступки в прошлом. Мы живём сейчас, а сейчас ты рядом со мной. Ты можешь остаться здесь навсегда... Потому что рядом с тобой кошмары мне не снятся.... Чишия хотел продолжить, но ему не дали. Нираги резко поддаётся навстречу, въедаясь в чужие губы. Он, притянув к себе Шунтаро и, запустив руки под толстовку, положил их на талию. Но тот и сам не был против, охотно отвечал на поцелуи, зарывался в сухие волосы Сугуру. Поцелуи был странные: несказанно нежные, но такой дикие. Когда Нираги касался рёбер, в порыве ощущений Шунтаро тихо постанывал в губы. Накопившаяся в парнях страсть и желание дали о себе знать. Они не просто целовались, казалось, что они вот-вот сольются воедино. — С..стой, — Чишия поставил ладонь между их губ, — может нам стоит сначала закончить разговор? Изначально я хотел спросить совсем другое! — Ну так не ломай мне голову и спроси, — сказал Нираги, попутно стягивая верх одежд. Лицо его выдавало несказанную печаль из-за былых слез, но эмоции его мешались со страстью. Животное страстью. Но нежной, словно со страхом причинить боль. Он наклоняется к чужой шее, снимая футболку с Чишии, слегка облизывая его выпирающую ключицу. — Ты спрашивал, чтобы я не бросал тебя; но ты останешься со мной? — голова перестала соображать после томного дыхания над ухом, чужим прикосновением языка на шее и ниже. Этот человек с самого начала сводил его с ума. Нираги ничего не ответил — лишь решительным движением подхватил парня на руки и направился в сторону спальни. Первым, на что обратил внимание Сугуру, положив блондина на спину, оставаясь сверху — это белоснежная кожа и выразительные ключицы. Такой идеальный вид будоражил что-то изнутри: такое хотелось попробовать, таким хотелось насладиться и увековечить в своей памяти. Нираги аккуратно, еле дыша, начал выстраивать дорожку красных следов от подбородка до плеч и обратно; нежно прикусывая и целуя каждый сантиметр совершенства, чтобы весь мир узнал о том, что Шунтаро его и ничей больше. — Думаю, я услышал ответ на свой вопрос, - еле произнёс Чишия и, хватаясь за плечи парня, тянул его обратно к своим губам, позволяя таким настойчивым действием, быть чуть жёстче с ним. В этот момент Нираги хотелось сказать: «Если не хочешь, то можем прекратить», но, видя как Чишия желает того же, останавливаться было бы просто незаконно. Сугуру целовал, кусал: губы, шею, плечи, грудь; на недавно чистом теле светловолосого почти не осталось места, где бы не побывали губы темноволосого. Когда с прелюдией было покончено, Нираги спустился чуть ниже живота, стягивая до ужаса тесные спортивки и открывая вид на последний участок нетронутого тела. Невольно облизнувшись, парень произнёс: — Я постараюсь сделать всё как надо, - Сугуру прикоснулся губами к внутренней стороне ноги и оставил на ней пару поцелуев. — Мгм~ — всё, что мог произнести Чишия: лишь короткие и тихие стоны; губы немного припухли от постоянных поцелуев, а из глаз начинали течь слёзы удовольствия. Темноволосый никак не мог насладиться Шунтаро: он был таким желанным, как долгожданная победа; хрупким, как первый цветок сакуры; красивым, как лучшее произведение искусства в этом мире. — Там...на тумбочке – сказал Чишия, запрокидывая голову назад. Повторять дважды не приходится: до Сугуру доходит в мгновенно, что ему пытались объяснить. Дотянувшись до мебели и неудачно уронив половину вещей, что находились на ней, парень всё же добивается своего и выдавливает на руку содержимое тюбика. Он растягивает Шунтаро медленно, стараясь обезопасить того от дискомфорта. У самого Нираги опыта с мужчинами не было, но надо сказать огромное спасибо порнороликам, на которых он часто лицезрел подобное. Аккуратно приподняв парня за поясницу, Сугуру приставил головку ко входу, предварительно распределив по всей длине предэякулят со смазкой. Медленно: с нежностью и успокаивающими поцелуями —он начал входить — не спеша, дожидаясь ответного движения от Шунтаро, но как только оно было сделано, Нираги начал настраивать темп. Руки Чишии не знали покоя: они то впивались в потрёпанное тело партнёра, то сжимали до боли в костяшках простыню, закрывали рот, дабы не выпустить громкий стон, сейчас же они были прикованы друг к другу над его головой. Темп нарастал — нарастали и стоны: такие сладкие и мягкие — для Сугуру это была похвала и музыка для ушей. Тело снизу извивалось, как змея, а ноги натягивались, как струны, и, доходя до определённого пика, начинали дрожать. Сугуру был на пределе: он свободно входил и выходил, раздавались пошлые и мокрые шлепки, поцелуи уже были не просто страстными, они были зверскими. Сделав ещё пару сильных толчков, Чишия излился себе на живот, сжимая сильнее член Нираги внутри себя и заставляя тем самым того кончить внутрь. Руки и ноги, да и вообще их тела после такого, тряслись, как стиральная машинка в режиме отжима. Обмякшее тело Шунтаро было до чёртиков податливо, поэтому темноволосому не составило большого труда поднять его и положить на себя. Обнимая содрогающееся от удовольствия тело и успокаивая поглаживаниями по голове, так и хотелось сказать: — Да, я станусь здесь, с тобой, навечно, - Нираги протёр ладонью пот с лба блондина и поцеловал его. — Кажется некоторое время я не смогу ходить без твоей помощи, Сугуру, - Шунтаро мягко поцеловал того в шею. — Давай навечно запечатлим этот момент на краю наших воспоминаний, - сказав это, он отключился на руках Нираги. Утром они приготовят свой первый совместный завтрак и пропустят все дела, что их ожидали. Нираги и Чишию ещё ни раз будут мучать кошмары, но они просто перестанут обращать на них внимание — конечно, не без помощи специалистов. Сугуру ещё ни раз будет находит на тумбочке записки от любимого, и ни раз забывать ключи от квартиры, ждать Чишию в подъезде. Они ещё ни раз разбавят тишину их дома своими ночными голосами, и ни раз запечатлят это в своих воспоминаниях.