Люди и чудовища

Глубоко в лесу, где была оборудована тренировочная площадка, Анко учила свою группу работе с чакро-животными. Непосвященному человеку и могло так показаться, что женщину взяли работать сенсеем в группу призывателей, молодых и неопытных , чтобы передать ребятам свои бесценные навыки. Только вот Джиробо один таких техник не знал, а потому внимательный наблюдатель мог бы прийти к выводу о том, что юношу брали в отряд не за этим. А значит, существовали еще параметры, по которым дети попадали в группу Митараши, и Сакура Харуно из всех сил пыталась их отыскать. Но в спаррингах Джиробо очень помогал. Анко поняла, что с техникой подмены в команде совсем беда, и попыталась через пространственные дзюцу и призывы научить ее подчиненных тому, что бесклановые шиноби умеют со времени окончания Академии. Ханаби и Джиробо работали в паре. Хана к техникам гендзюцу была неспособна, поэтому отрабатывала теперь один и тот же выпад. Джиробо убедительно играл роль врага. Он должен был напасть на Хану, а та защищаться. Анко очень надо было, с одной стороны, чему-то научить своих генинов, передать им техники, которыми она владела сама, а с другой - посмотреть на их возможности. И теперь сенсей старалась научить Хану технике клонирования, ну насколько это возможно для такой калеки, как она. Митараши сначала призвала огромную, длиной с человека, змею, приказала ей превратиться в саму себя, что та и исполнила, а затем показала Хьюге клона, который при ударе вдруг разваливался на клубки мелких ворочающихся змей. Такой клон должен отвлечь внимание противника. А еще врага должно было шокировать, что основой для клона послужил такой необычный и опасный материал. Хане пришлось думать, как эту технику повторить. Вернее, не так. Сначала ей пришлось насыпать в корыто довольно просяного зерна, потому что нужно было призвать кучу белоглазок. Белоглазкам, несмотря на шум и гам, с десятого раза удалось объяснить, чего от них хотят. Обычно они пели свои особые песни, которые воздействовали на слух как гендзюцу, а теперь их просили отвлекать внимание не песнями, а созданием зрительных иллюзий. Наконец, белоглазок собралась достаточно большая стая, чтобы они превратились в свою хозяйку. Правда, с первого раза получилось вообще непохоже, и девочка, увидев свой "портрет" воскликнула: - Да я же вообще не такая! А Анко похвалила и убеждала, что потом будет лучше. А вот "фальшивого нападения" от Джиробо клон вообще не пережил. Белоглазки поверили в его актерские способности. Дзюцу мгновенно слетело, а птицы разлетелись в разные стороны с испуганным криком. Потом долго успокаивались и даже не сразу принялись есть заслуженное зерно. Ханаби же чувствовала себя странно: дзюцу выглядело дороговато и бесполезно к тому же. Трусливые белоглазки даже Джиробо и того испугались, хотя он казался Хьюге совсем не страшным. Ничего птицы не понимают в огромных великанах с бугристыми мышцами. А вот Анко была довольна. Хьюга Митараши поверила, а еще подумала, что учились на этой тренировке скорее сами призывы, а она только смогла объяснить им, чего от стаи белоглазок хотят. В голове Ханаби появилась мысль, что цель Анко как преподавателя в том, чтобы проверить, насколько призывные животные доверяют Хьюге и слушаются ее. А сенсей сказала девочке, что призвать белоглазковую стаю - большое дело. Шино такие техники уже знал и теперь спокойно отдыхал после выполненного задания. Клон из сотен тысяч жуков удался на славу, только вот почему-то Джиробо, игравший всю тренировку "вероятного противника", напасть на жучиного двойника так и не решился. Тренироваться с Ханаби ему было куда приятнее. Призванные Хьюгой птицы-мыши только галдели, никаких новых техник, кроме мгновенной передачи сообщений, и знать не желали, а за сам факт призыва требовали пшена. Сакуре на таком занятии было скучновато. Она чувствовала себя чужой. А все потому, что Шино все быстро выполнил да еще и свалил, сказав, что ему надо какую-то гигантскую личинку кормить. А Харуно такие вещи пыталась не представлять: ей и обычную гусеницу было противно в руки взять. А тут "гигантская". А Ханаби и вдвоем с Джиробо было хорошо. И хоть ее призывы только бестолково чирикали, но поняли, чего от них хотят, и даже выполнили сложное задание Анко. А самой Харуно над своим чакро-животным еще работать и работать до такой эффективности. Вот и все. Сакура в каком-то смысле завидовала Ханаби, что ее чакро-воробьи уже через год вполне себе взрослые особи, которые помогают своей хозяйке. Ну, как помогают... "пытаются помочь". Харуно глядела, как другие тренируются, и вдруг, устав просто наблюдать, спросила, перекрикивая орущих птиц и их шумную хозяйку: - А почему ты не используешь ту большую печать на левой руке? Птицы вдруг притихли и, видимо, знали ответ. Раздались хлопки, это значило, что особо трусливые воробьи исчезли. Сбежали далеко-далеко в хьюговские сады, туда, где безопасно. Ханаби скривила кислую мину. - Ну вот кто тебя просил... - Расстроенно произнесла она. - Я их столько времени призывала. Теперь все заново начинать... А на левой руке призыв чакро-чайки. Здоровой такой хищницы. Одновременно призывать белоглазок и чайку глупо, потому что они мелкие, и им страшно. - Зачем тебе такой страшный зверь? - Задала Сакура еще один вопрос. - Ты его сама не боишься? - Харуно заметила, как Ханаби невольно кивнула головой. Видимо, эта тема была для нее неприятна. - Тебя заставили что ли, как и с наколками? Ханаби опустила глаза и подумала, что Сакуре гораздо легче живется с ее призывом, ведь с одним чакрозверем гораздо проще справиться, чем со стаей галдящих птиц-мышей, которые еще и работать не хотят, с гурьбой неуемных белоглазок, с гордым соколом, который из считал, что его соколиный род ведет начало от золотого сокола, вестника богов, указавшего когда-то императору Дзимму путь к победе. А значит, это не он исполняет ее поручения, а, наоборот, для Ханаби большая честь ему служить. А огромная чакро-чайка и вовсе может съесть тебя и закусить твоими призывами помельче, если ты ее вызовешь, а заплатить нечем. Хана не хотела говорить об этом, поэтому призналась в другом: - Призывать чакро-чайку ради одной тренировки как-то слишком дорого. - Сказала девчонка. - А у нас есть традиция, что старшие дети наследуют чаячий призыв. Это - круто, чувствуешь себя взрослой. Только я свою чайку два года уже не видела, ну с тех пор, как призыв заключила. - Ханаби вздохнула. - Вот сидит она там у себя на Чаячьем Острове и думает, что у нее где-то есть девочка. Сакура обалдела еще больше. Ей только что, в тринадцать лет, разрешили учиться заботиться о призывном животном, потому что такая техника - это ответственность, а Ханаби в одиннадцать лет заключила договор с кровожадной хищницей, которая может кого-то убить. То есть стала боевым призывателем, пусть даже только по одному названию, несмотря на то, что она - мелкая недоучка. Харуно представила огромную чакро-чайку и пятиклассницу. И страшно, и завидно. Только все равно получалось, что родители у Ханы-чан отбитые. И им все равно, что с их ребенком может случиться что-то плохое.

***

Но не только тренировками наполнена жизнь шиноби. Скоро весь отряд отправили на задание. Промышленник Наоки построил отводные каналы, которые осушали долину, так что у соседних землевладельцев началась засуха. Благодарные феодалы наняли коноховских бойцов, чтобы навсегда расправиться с их конкурентом и установить более честный порядок пользования водой. "Вы его уберите, а мы уж с наследниками договоримся", - разъяснили они. - Мы, что, действительно, его убьем? - Спросила Сакура, поняв, что отряд идет на такую серьезную миссию. - Не мы, конечно, а я. - Успокоила ее Анко. - Вы поможете мне проникнуть внутрь, а я с ним расправлюсь. - А почему мы взяли именно это задание? - Продолжала спрашивать Харуно, которой не нравилось, что они не идут выполнять что-то более миролюбивое. - Потому что я не хочу неделю охранять какого-то хрена, и получить потом за это мешок картошки. - Ответила Митараши. - Держите, госпожа Анко, плату в натуральном виде, так сказать, и будьте довольны. Я хочу, чтобы наш отряд зарабатывал. Чего испугались, аж глаза выпучили? Все сделаю сама. Несколько дней ребята следили за особняком господина Наоки. За его садом долгое время следили назойливые жуки, а Ханаби хорошо узнала внутренний распорядок дома и даже начертила примерный план здания. Только она все больше сомневалась, что правильно поступает. Хьюга бросила взгляд на связку взрывных печатей. Убивать какого-то Наоки, потому что Анко за это дадут денег было страшно и совсем не хотелось, поэтому в голову Ханаби пришла другая идея: - Анко-сан, а ведь можно же никого не убивать! - Произнесла она. Митараши гневно посмотрела на девочку, но не прерывала. - Заказчикам нашим ведь плотина не нравится, а не сам Наоки. - Сенсей неосмотрительно кивнула. - Так что, если Наоки не убивать, а просто эту плотину снести нафиг. - Тут Ханаби всплеснула руками, изображая взрыв, и показывая кибаку фуда. Анко непечатно выругалась. - А я-то думала ты что умное скажешь... - Тут воодушевленная своими идеями Ханаби получила подзатыльник и осунулась. - Мала еще рассуждать. Сразу видно, что после пятого класса школу бросила. Ты бы хоть подумала, сколько народа, который этого Наоки и в глаза не видел убьет внезапный разлив да еще и в этот сезон. Ты б заткнулась, пока не вырастешь. Там, может, хоть немножко ума наберешься. Куда милосердней зарезать одного охреневшего от наживы землевладельца и его охрану заодно. Ханаби смолкла и больше никаких идей своей начальнице не подавала. Выяснилось, что их цель - человек осторожный, из тех, кто лишний раз из дома без охраны не выглянет. Этой самой охраной Анко и решила воспользоваться. Первым несчастьем, обрушившимся на дом предприимчивого Наоки, был рой жуков, которые облепляли сторожей, и от насекомых не было никакого спасения. После их укусов охрана чувствовала странную слабость, а жуки липли к стражникам сильнее и сильнее и, в конце концов, дело кончалось обмороком. Тела пятерых охранников вообще исчезли, а после оказались в руках Митараши и ее отряда. - Смотрим и учимся. - Сказала Анко. Она взяла в руки катану и отрубила голову одному из валявшихся без сознания сторожей. Затем аккуратно начала снимать кожу с лица убитого. Шино последовал ее примеру, а в руках у ловкой Анко скоро оказалась маска из кожи. Она сложила печать, приложила ее к лицу и вмиг стала похожей на того мужика, которому только что отсекла голову. Шино повторил за ней, и у него тоже получилось. Девчонки не смотрели и не учились. Они сползли к ближайшей канаве, и их рвало. " Ну, что ж, идти на такое дело с полным желудком не лучшее решение", - рассудила Анко. Джиробо стоял на месте, так и не решаясь ничего сделать. Но он хотя бы в канаве не валялся. Юноша, оказывается, несмотря на грозный вид, ничего такого раньше не совершал, и для него подобная миссия была впервые. Анко самой пришлось рубить голову пленнику, укоряя стажера за то, что она - девушка, а должна делать всю грязную работу за такого здорового мужика. То, что Митараши сама убила жертву, внезапно помогло. Мальчика все-таки часто водили на обряд "любования отрубленными головами", и убитый враг не внушал ему такого ужаса, как живой, поэтому Анко, ругая Джиробо, на чем свет стоит, все-таки заставила его с грехом пополам снять скальп. Митараши поглядела на маску, решила, что так сойдет, и дальше будет лучше. Сегодня они убьют много врагов и знатно потренируются потом в этом деле. Анко выслушала от Джиробо целую речь о том, какая она жестокая, и приступила к девушкам. Те вроде оклемались, она подождала, пока они придут в себя, сама смастерила за них маски, но, как только настало время их надеть, девчата одеревенело закачали головами в знак того, что они этого никогда не сделают. - Девочки, - позвала Анко. - Надеваем. Это быстро. Видите, у ребят уже получилось. Только ни Сакура, ни Ханаби не видели никаких Джиробо и Шино. Перед ними стояли два мужика с лицами тех покойников. Анко поняла, что, хоть внимание она привлекла, послушания у ее подчиненых не добавилось. Сакура глядела то на маски, которые держала женщина со змеиными руками, то на зареванную Ханаби. "А она, значит, хоть немножечко, а человек, нормальная девочка. Смотри-ка, тоже рыдает, и, как и я, ничего надевать не хочет." - Пронеслось в голове Харуно. - Девки, шевелимся, я два часа ждать не стану. Тут дел-то... Зажмурилась, одна секунда - и готово. Но юные куноичи оказались слишком напуганы и в одну секунду не верили. Анко решила все взять в свои руки и сама подошла к ним. Мало того, что свежесодранный скальп выглядел отвратительно, так он еще и пах мерзко. - Задержали дыхание, зажмурились, и через мгновение все будет нормально. - Пообещала сенсей. У Сакуры получилось только первое. Она от страха забыла, как дышать. - А если я не могу зажмуриться! - Пожаловалась Ханаби и некстати привлекла внимание Митараши. - Ну, тогда терпи. - Посоветовала Анко и решила начинать с нее. В этот момент Сакура услышала душераздирающий девичий визг. Митараши почувствовала, что девчонка под руками вертится, не дает нормально натянуть маску и даже может ее случайно испортить, поэтому она крикнула: "Подержите-ка ее". Сзади Ханаби схватили за руки и зафиксировали генинку. Она узнала Джиробо благодаря бьякугану, и ей стало немного легче. Это было куда лучше ощущения, что ее держит крепкий незнакомый мужик с лицом того покойника. А Анко почуяла, что ее еще и норовят укусить за запястье. Неблагодарная девчонка. Ханаби почувствовала, как склизкая масса постепенно обволакивала ее лицо, ощущала, как ее покрывает чужая мокрая кожа, которая очень быстро застывает и сливается с ее настоящим лицом. Это было похоже на ее наказание на Чаячьем острове, там тоже нужно было терпеть, ждать, когда казнь, которую ее привели смотреть, закончится. Только сейчас ничего не закончилось, Ханаби чувствовала, что у нее другое лицо. Она почти не услышала, как ее потрепали по волосам и сказали: - Ну вот и все. А орала, как будто убивают. Истерика Ханаби сошла на нет. Она плакала и тихонько скулила от обиды. - А ну не реветь. Только боевой дух снижаешь, правда, Сакура? Сейчас твоя очередь. - Хьюгу этот окрик не успокоил. - Хана, рыдать тут нечего. И так все за тебя сделали. Сама должна была. А будешь реветь, так и оставлю тебя с таким лицом на всю жизнь. Девочка смолкла. Она вспомнила, что только Анко из них всех знает, как отменить технику, поэтому теперь Ханаби молчала, кусала губы. Анко решила, что в случае с Сакурой ей помощь Шино, пожалуй, не нужна, да и, если Сакура будет также сопротивляться, жуки могут встревожиться. Митараши поняла, что Сакура ей мешать будет даже сильнее, хотя пока та просто упрашивала ее пожалеть и отпустить с этой ужасной миссии. - Я же ничего не могу, я же до смерти боюсь, меня же там сразу раскроют в этой коже, Анко-сама, пожалуйста, я не хо... - Как это не хочешь? - Притворно-ласковым тоном произнесла сенсей. - Девочка, ты - куноичи ранга Б. Это как раз техника твоего уровня. - В этих словах была доля лукавства, ведь единственной техникой ранга Б у Сакуры был призыв. В следующий момент одна из рук Анко превратилась в клубок змей, которые связали Сакуру так, что не двинуться, ни пошевелиться не могла, да и просто боялась рваться из пут, потому что до смерти боялась этих рептилий. Девочка просто впала в прострацию, и Анко воспользовалась ее предобморочным состоянием. И спокойно, без истерик, надела на нее маску. Любо загляденье. Вот так бы с Ханой, а кто бы мог подумать, что с Харуно будет проще? Только все началось потом, когда Анко отозвала змей. - Снимите ее, снимите ее с меня! - Заорала не своим голосом Сакура. - Оно сливается с моим лицом! Оно сливается с ним! Не хочу-у-у! Сакура вышла из ступора, но тут же в попытке избавиться от ненавистной техники, схватилась за кунай. Харуно захотела срезать вросшую маску со своего лица. Анко успела подбежать к ней, выбила кунай, заломила руку. - Верните мне мое лицо! - Визжала Харуно и совсем не слышала, как ее ругала Митараши, потому что Сакура чуть себя не изуродовала. -Кто ж ножом маски мертвеца снимает, дубина! - Кричала на нее в ответ сенсей. Сакуру отпустили, но она никак не могла избавиться от ощущения , что ей только что приклеили чужое лицо, и она принялась пальцами расцарапывать маску, так, что оставались тонкие полосы, из-под которых было видно ее настоящее лицо. Идти на миссию в таком камуфляже было нельзя. Митараши поняла, что Харуно испортила все ее труды. А еще поняла, что Сакура не в том состоянии, чтобы куда-то идти. Анко пришлось тратить время, складывать печати и с помощью специального раствора снимать с девочки маску. А та только плакала, благодарила и жмурилась, чтобы не видеть процесса, как ошметки человеческой кожи падают вниз. А потом Харуно достала зеркальце и долго смотрелась в него, убедившись, что техника развеялась. Наконец, после всех несчастий девчонки Шино задал вопрос: - Зачем надо было мучить, Сакуру? Она же говорила, что неплохо превращается. Даже была лучшей в классе. Можно было никого не убивать, а просто показать Сакуре, в кого превратиться, и она бы сделала. Это остальные члены команды были из кланов, которые имели узкую специализацию, а у Сакуры к превращениям талант. В этот момент Анко длинно и витиевато выматерилась. Но все уже случилось, и из-за расстроенных нервов Сакура на миссию идти совершенно не годилась. Пришлось отправляться вчетвером, а Сакуру оставить "следить за лагерем". Сначала все шло хорошо. Их отряду удалось проникнуть сперва за стену особняка, потом в сад. Охрана, состоящая из обычных людей, приняла их за своих. Ханаби отправили искать тайных ход из особняка и контролировать, чтобы никто по нему не сбежал. Сама Анко почти подобралась к воротам. Вот тогда-то женщина и поняла, что легкость миссии может быть обманчивой. Оказывается, жертва тоже не была идиотом и наняла шиноби, который бы мог распознавать маскировку. Их специально пустили за ворота, чтобы окружить и не дать сбежать. Это Анко поняла, когда ее клон получил два удара мечом в живот и распался на клубок змей, которые принялись жалить ее убийц. Анко поняла, что скрытного нападения не получится. Жалящие змеи, роящиеся чакро-жуки и необычно сильный "простой охранник", способный увеличивать свои руки - все это говорило о том, что на Наоки-саму напали шиноби. В ответ в них полетели взрывные печати, а это значило, что охрана у жертвы команды Анко тоже была не простая. В замкнутом пространстве при наличие целой толпы стражи, которая все прибывала и прибывала, Митараши приняла решение спасти группу, потому что нельзя, чтобы погибла вся группа, включая Сакуру, которая осталась ждать ребят и про их неудачу вообще ничего не знала. Думать о том, что она послала Ханаби в особняк, чтобы Наоки не сбежал, было некогда. О своих ошибках она подумает как-нибудь потом. Тем временем раздались хлопки. Анко поняла, что кто-то стоял в безопасности и плодил десятки клонов. А значит, у Джиробо скоро кончится чакра. А еще это значит, что нападать на замок больше всего нет смысла. Господина надежно охраняют. И до Наоки им не добраться. Анко вызвала несколько десятков змей, они прорвали кольцо стражников, а потом они все втроем рванулись к воротам, чтобы выбежать из западни. Группе удалось скрыться, правда, пока они достигли лагеря, им пришлось долго петлять.

***

Ханаби не знала, как проникнуть внутрь особняка, вернее догадывалась, судя по тому, что из-за духоты небольшое окно забыли запереть, а Анко дала ей целую золотую монету и явно не на сладости. Ханаби поплевала в ладонь, послюнявила татуировку, и перед ней оказалась маленькая, юркая, но гордая птичка, пустельга, которая как раз могла пролететь в окно. Сокол взял монету и долго слушал, что от него требуется. А нужно было перенести обратным призывом свою хозяйку внутрь особняка прямо туда, где начинается подземный ход. Тогда их цель не сможет сбежать. Птица кивнула в знак того, что все поняла, полетела в нужное окно. И Ханаби стала ждать. Ее, действительно, перенесли, и Хьюга оказалась внутри пути, который вел из дома. Правда, путь этот был предназначен для сточных вод. Ханаби поняла, что угодила в выгребную яму под отхожим местом по специфическому запаху и по тому, что оказалась по бедро в фекалиях. Вероятно, сокол никогда раньше не видел тайных ходов из дворцов крупных феодалов. Хана шептала про себя ругательства, потому что сокол монету забрал да и исчез. И его просто так больше не призовешь. Денег-то ни гроша не было. Над девочкой еле брезжил свет. Вероятно, он попадал из освещенной комнаты в отхожее место и потом падал в выгребную яму, где сидела Ханаби. Она понимала, что можно выбраться из довольно широкой для нее дыры в полу, но только это было опасно. В особняке все искали затаившихся шиноби, значит, и ее. А попадаться нельзя, иначе сварят заживо. Ханаби подумала, что даже и не в масле сварят, хотя она этим людям ничего не сделала, а просто угодила в дерьмо во всех смыслах, связавшись с людьми, которые хотели убить их господина. Ханаби оглядела себя и поняла, что нижняя часть совсем новой военной формы, которую ей только недавно подарили на церемонию вручения повязки генина и в которой она была такой красивой, кажется, безнадежно испорчена, как и ее расползшиеся сандалии. Но сейчас это не главная забота Хьюги. Она видела через бьякуган, как ее группу раскрыли, как с ними всеми случилась беда, знала, что потом их преследовали. Значит, она сейчас даже не знает точно, живы они или нет. Только охранники вернулись, и этот Наоки их хвалил. Даже немного денег дал за то, что они отбили нападение. Получается, с ее командой справились, и ей никто не поможет, а ворота затворили слуги. Даже, если она выберется из ямы, то не выйдет из запертого особняка, не отопрет ворот. Да и телохранители были настороже. Поэтому оставалось только ждать момента, когда можно будет как-нибудь ускользнуть из дома и спастись. И момент скоро настал, правда, совсем не такой, каким его представляла Ханаби. В уборную зашли. С помощью бьякугана она узнала того человека. Это был тот самый Наоки. Она замерла от страха, боясь пошевелиться, потом вытащила меч. Дыра в полу, пропускавшая свет, оказалась заслонена седалищем Наоки. В этот момент Ханаби поняла, что ее враг рано или поздно обнаружит ее, позовет слуг, и тогда ей конец. Ее в этой навозной куче и похоронят, потому что шиноби, пробравшийся в чужой дом, и кипящего масла не заслуживает. В голове у Хьюги вспыхнула идея, что этот Наоки и есть для нее сейчас самый опасный человек. Сейчас он облегчится, и обнаружит ее в почти беспомощном состоянии. Ханаби решилась. Она поднесла катану, насквозь измазанную в нечистотах к дыре в полу и со всей силы, на которую была способна, вонзила оружие в промежность Наоки и распорола ее. На лицо закапала кровь, смешалась с грязью. Ее жертва глухо застонала от боли, сделала один-два шага вперед и повалилась на бок. Ханаби прислушалась. Было тихо. Ни криков о помощи, ни топота ног спешащих навыручку слуг. Хьюга вылезла через дыру в полу, но как выбраться из замка тем более в таком виде? В этот момент она вспомнила о призыве на своей левой руке. Конечно, денег у нее как не было, так и нет, но не всегда с чакро-животными расплачиваются деньгами. Девочка посмотрела на свои вымазанные в чужой крови ладони и коснулась татуировки на левой руке. Перед Ханаби впервые за несколько лет появилась чакрочайка. Ее она не видела два года и, кажется, та стала еще больше. - У меня денег нет... - Призналась Хьюга. - Я тебе объясняла, что без денег меня не вызывать? Объясняла, что сожру? - Ханаби чуть не оглушил дикий чаячий крик. Хана отступила на несколько шагов так, чтобы было видно тело феодала. - А, это ты для меня? - Растроганно прокричала чайка, а потом в предвкушении произнесла, - совсем свеженький! Она сделала к предложенному угощению один размашистый шаг и, раздробив сильным ударом позвонки, оторвала жертве голову. Голову она кинула к ногам Ханаби, а сама попыталась заглотить всю добычу целиком, что у нее неплохо получилось. - Бери. - Крикнула она, закончив трапезу. - Вам же людям они нужны. - Чайка имела в виду голову. - Только я, сколько лет вам, двуногим, служу, никак не пойму, зачем. Чайка Ханы была опытным призывным зверем и знала, что воины любят забирать голову врага в качестве трофея. Видимо, для самой Чайки факт, что хозяин берет с собой голову врага, был чем-то вроде ритуала, и без него работа не считалась выполненной. - Бери! - Повторила она криком столь властным, что Ханаби подчинилась. Она была готова все сделать, лишь бы Чайка вытащила ее отсюда. - Унеси меня. Меня убьют... - Попросила Хана. - А я-то думала, ты любимицу покормить захотела, вспомнила обо мне, но будь по-твоему. - Ответила Чайка.

***

Когда Сакура увидела свой отряд, они были уже без маскировки, которая теперь могла им сослужить дурную службу. - Вас же четверо было! - Пораженно сказала она. - Ну, я послала Ханаби заблокировать тайный выход, а... оказалось, что этот гребанный Наоки нанял шиноби, и они готовились к тому, что мы нападем. - Ответила Анко. - И вы ее там оставили? - Шокировано сказала Сакура. - Нет, она страшная, стремная, и, надо сказать, глуповатая, но вы ее просто так там бросили? - Возмутилась девочка. - Это была моя ошибка. Довольно. Надо собираться. Рано или поздно, они найдут и лагерь. Надо спасать тех, кого можно. Таков закон шиноби. - Спокойным тоном сказала Митараши. Харуно посмотрела нее испуганными глазами, но ничего не сказала. В Академии про такие законы ничего не рассказывали. Ханаби попыталась максимально точно вспомнить место лагеря, где они остановились. Чайка использовала технику перемещения, и Ханаби в следующее мгновение оказалась совсем недалеко от места, где разбила лагерь их группа, только Хьюга поняла, что отряд уже снялся с места, но, к счастью, не ушел далеко. Внезапно Сакура услышала знакомый звонкий девичий голос: - Ребята, ребята, я же вас так никогда не догоню! Она обернулась. Харуно увидела девчонку и не сразу ее узнала. Лицо ее было все перемазано в побуревшей крови и какой-то слякоти, на голове слиплись вымокшие в грязи каштановые пряди, куртка вся в свежих кровавых потеках, а штаны насквозь промокли в каком-то мерзком месиве, вдобавок прилипли к ногам и теперь смотрелись, как мешковина, которую носят нищие, которым Сакура иногда бросала монеты в кружку для подаяний. Сандалий на девчонке и вовсе не было. Харуно показалось, что двигается она неестественно, как марионетка в театре, да еще и что-то держит в руках мертвой хваткой. Когда Ханаби приблизилась, Харуно узнала ее и поняла, в чем, кроме крови, так сильно испачкалась и куртка Ханаби, и рубашка, промокшая вплоть до сараси, и особенно спортивные камуфляжные штаны, с которых так и стекала вонючая жижа на землю, оставляя коричневую стежку следов. От Ханаби шел смрад. Лицо девчонки все облезло. Техника маски мертвеца постепенно теряла свою силу, и теперь остатки личины, ошметки человеческой кожи, висели морщинистыми складками, сквозь которые проступало настоящее, живое лицо Ханаби с глазами, как у слепых, и вспухшими венами на лице. Сакура невольно отвела глаза от Хьюги, и ее взгляд скользнул по тому предмету, который до побелевших костяшек пальцев сжимала в своих руках Ханаби. Обе ее ладони и рукава военной куртки были залиты кровью, потому что в руках она держала чью-то голову, видимо, только что отрубленную. Лицо убитого было перекошено страданием, а Сакура вспомнила тот момент, когда так и не смогла надеть маску мертвяка. А теперь Хьюга держала за волосы чью-то посиневшую отрубленную башку с окровавленной шеей, а над самой Ханаби черной тенью нависала гигантская чайка с измазанным кровью клювом. Для Сакуры все это было слишком. Ее повело, у девчонки сильно закружилась голова, все вокруг зазвенело, Харуно почувствовала разлившуюся по телу слабость, и у нее вдруг подкосились ноги. Ханаби, подойдя к Митараши, выронила, наконец, из рук голову Наоки и отрешенным, мертвенным голосом произнесла: - Митараши-сама, я, кажется, задание выполнила... - Сказала она, еще не до конца осознавая своих слов, а потом, когда поняла, испуганно добавила, - Случайно... так получилось... Свободной рукой она сложила печать, и чакро-чайка исчезла. Анко и Джиробо подоспели на помощь Харуно и постарались привести ее в чувство. Когда Сакура пришла в себя и начала отходить от шока, Митараши обратила внимание на вторую свою подопечную. Ханаби рвала высокую траву и пыталась очистить ею шею, руки, протереть щеки, лоб и даже убрать грязь с коленей. 1. История основана на предании о ниндзя Дзиннае. "Среди ниндзя был карлик Унифунэ Дзиннай. Ему дали задание пробраться в замок и убить его владельца. В общем, ничего особенного. С одним «но» - замок охранялся так, что попасть в него было невозможно. Даже для ниндзя. И все же Дзиннай справился с заданием: по узким канализационным стокам он проник в выгребную яму и затаился в ней, ожидая пока хозяин придет справить нужду. На беду Дзинная хозяин был в отлучке, и карлику пришлось несколько дней просидеть в навозной куче.Но в конце концов хозяин явился. Самураи предварительно обыскивали все помещения, куда он заходил. Посмотрели и отхожее место - в эту минуту Дзиннай с головой нырнул в нечистоты, и самураи его не заметили. Когда хозяин замка присел, чтобы справить нужду, карлик пронзил его копьем и тут же вновь с головой погрузился в нечистоты, дыша через трубку. Владыка издал дикий вопль и тут же испустил дух. Прибежавшие стражники никого в комнате не нашли и решили, что всему виной внутреннее кровотечение. Ниндзя еще некоторое время отсиделся в выгребной яме, а затем все по тем же канализационным стокам спокойно выбрался из замка". Мнение автора о предании: скорее всего, с хозяином замка сделалось дурно, и он умер от сердечного приступа или инсульта. А кровотечение из заднего прохода ("Как только дайме присел испражниться, убийца проткнул его анус отравленным копьем") могло быть следствием самых разных заболеваний кишечника. Также Дзиннай вряд ли мог пройти и выбраться обратно по канализационным стокам без респираторов. Так что, скорее всего, "шиноби в навозной куче" придумали слуги, которые не знали, чем объяснить внезапную смерть хозяина, и не хотели, чтобы их за нее наказали. Но история интересная.