«Hunting for mistresses»

Гарри сидел в большом зале и смотрел в потолок. Впервые в жизни ему так сильно не хотелось есть, что его собственная тарелка была пуста и чиста как новое зеркало. Сейчас был завтрак, но за столами шумели так лихо, что казалось, будто вот-вот будет матч по квиддичу. Тяжелой поступью к столу Гриффиндора походил Рон. Он словно бы упал на место рядом с Гарри и озадаченно, хоть и не выспанным взглядом, взглянул на друга. — Ты чего? Буклю ждешь? — спросил он, ожидая положительный ответ. — Нет, она в совятнике. А что? Просто есть не хочется, — Гарри взглянул на Рона, на его веснушки, но сдержал улыбку. Рон хотел было спросить: «Со мной что-то не так?», но удержался, ибо понимал прекрасно, чем вызвана такая реакция. Завидев Гермиону, он помахал ей рукой, чтобы она шла быстрее. — Дай зеркало, — попросил тот, когда Грейнджер села со стороны Гарри, а Рона же окинула злым взглядом, что выдавало ее с ног до головы, все её чувства к Рону. Рон Уизли посмотрел на свое отражение и чуть не расхохотался. На его щеке, чуть возле носа красовался ярко-красный след от помады. Они сидели прямо лицом к столу Когтеврана, и само собой разумеется, что взгляд Гарри был направлен именно туда. — Кого-то ждешь? — подметила Гермиона, но так тихо, чтобы ее смог расслышать только сам адресат. — Нет, просто.... Он не успел закончить фразу, как в большой зал со смехом вошла стайка девочек. Это были Полумна, Чжоу, Пэнси и Лаванда. Гарри обернулся и взглянул на вошедших девочек. Духом и телом он предчувствовал, что что-то сегодня должно обязательно произойти, но посчитал, что никому не стоит знать об этом предчувствии, тогда, быть может, то, что должно произойти, вовсе не произойдёт. Гермиона отпила из кубка немного тыквенного сока, запивая этим напитком омлет, который только что съела. Они должны были, как следовало расписанию, идти на урок по трансфигурации, но профессор МакГонагалл выделила это время для подготовки к матчу по квиддичу, чтобы команда Гриффиндора смогла ещё лучше подготовиться к матчу с Пуффендуем и впоследствии одержать над ними победу. В этом году у их противников была очень сильная команда, которую не смогли победить даже Когтевранцы. Девочки сели за один стол, стол Когтеврана, потому что очень были заняты каким-то разговором, от которого отвлекать не должен был их даже завтрак. По-видимому это было что-то важное, поэтому Гермиона, вставая, как бы невзначай, прошлась мимо них, подняла перо, которое лежало в ногах у Паркинсон, но когда стала подниматься и встретилась взглядом со слизеринкой... Густо покраснела. Гарри это прекрасно заметил и вопреки своим взглядам предал этому несколько больше значения, чем должно быть на деле. Завидев смущение на лице Гермионы, Гарри слегка насторожился. Ему показалось, что эта эмоция в ней не была вызвана просто их столкновением лицом к лицу, а каким-то иным явлением. Спрашивать он не стал, но решил проследить за дальнейшими передвижениями Гермионы, поскольку она уже давно стала пропадать из общей гостиной. Ну, не могла же она постоянно ходить в библиотеку и сидеть там безвылазно. — Всё в порядке? О чем они разговаривали? — задал вопрос Поттер, когда Гермиона снова приземлилась рядом с ним. — А? Нет, ничего. Они обсуждают, кто же всё-таки нравится Джинни. А также они думают, кто из них кого хочет приворожить. Рон как раз искал глазами Джинни и в итоге нашёл ее сидящей рядом с близнецами в другом конце стола. Он встал и удалился к ней, оставляя Гарри и Гермиону наедине. Эти двое посидели на месте ещё какое-то время, допивая тыквенный сок из своих кубков, а затем разошлись. Гермиона направилась на урок, а Гарри, забирая по дороге Рона и Джинни, удалился вместе с командой на поле. Прутья метлы слегка заиндевели от лёгкого, но отвратительно колкого морозца. Однако радовало, что погода была достаточно ясной, поэтому тренировка должна была пройти успешно. Гарри осмотрел лица присутствующих, что проверить, вся ли команда пришла на тренировку, и в самую последнюю очередь задержался на Джинни, но как только он поймал её взгляд, получил улыбку, сразу же отвернулся. Что-то кольнуло у него внутри, и он покраснел. Загонщики Фред и Джордж переглянулись, заметив, впрочем, такое необычное поведение Гарри. Хоть и перед их младшей сестренкой многие робели, но Гарри Поттер это уже смешно. И всё-таки они промолчали, настраиваясь больше на игру, чем на сплетни об их сестре и друге. Команда вышла из раздевалки на поле дружным строем. Рона слегка потряхивало, как всегда, на что Поттер старался не обращать внимание — как только его лучший друг поднимется на метле в воздух, мандраж сразу покинет его тело. «Хотя, — с иронией подметил Гарри про себя, — как бы вместе с трясучкой тело его сама душа не покинула.» Тренировка шла спокойно, если не учитывать незначительные переругивания Джинни и Рона за его неуклюжестью, из-за которых Гарри приходилось каждый раз давать свисток, чтобы они оба закрыли рты. Ругались почти все, за исключением Кэти Белл. Она так и не проронила ни слова на протяжении всей игры, но Гарри не придал этому никакого значения. Джинни носилась по полю, и Гарри сам уже начинал волноваться за неё, как бы та не разбилась о голевые шесты. Но, в целом, тренировка прошла успешно. Вполне довольные собой, команда покинула поле, возвращаясь в раздевалку, чтобы сменить спортивную форму на школьную мантию. — Гарри, — тихонько обступили его близнецы с двух сторон, и диалог продолжил Фред. — Ты же понимаешь, что вы с нашей сестрёнкой оба очень заметные личности, как бы никто ничего не подумал. Лица их выражали самую сильную заинтересованность, которая могла отразиться на лице этих двух сорванцов. Оба рыжие и оба очень чем-то взволнованы. Джордж сглотнул. Сзади к ним кто-то подходил, потому что шаги были уверенные и очень слышные. Он обернулся, чтобы посмотреть, кто к ним шёл. Когда шаги остановились, Джордж взглянул на подошедшего. То была Джинни, взгляд у которой был злобный, как у разъяренной кошки, которой отдавили хвост, волосы такие растрёпанные, что она казалась подобием льва, котором наступили на хвост, а руки были уперты в бока. В такие минуты она очень сильно похожа на них мать — миссис Уизли. — А вы понимаете, что это дело вас не ка-са-ет-ся, — она выделила два последних слова, после которых Фред и Джордж, совсем перепугавшись, перестали приставать к капитану их сборной. Джинни слегка насупилась, ожидая, что к ней тоже кто-нибудь обратится, но ничего такого не произошло. Вслед за Роном приняв решение идти с ребятами, она так и сделала. Школьные мантии их были намного чище, чем спортивная форма — оно и понятно, ведь уроки проходили в помещении, а тренировались они на улице. Однако, метлы их после тренировки на снежном поле были достаточно мокрыми, и прутья, которыми Рон по неосторожности возил по полу коридора, оставляли мокрую дорожку. — Метлы оставьте снаружи, — скомандовала мадам Помфри, подходя к кому-то за плотной ширмой. — Что с ней? — Гарри поставил метлу и с ошарашенным видом застрял на месте, боясь пройти чуть дальше. Пока Рон по собственной воле и тупости возился с метлами снаружи, устанавливая их в углу так, чтобы те не упали, Гермиона схватила Гарри и потащила с тому, кто сидел за ширмой. Лицо Полумны Лавгуд не выражало сейчас той особенной слегка загадочной улыбки, как обычно, наоборот, теперь она сидела с единственно-каменным выражением лица. Гарри подумал-подумал, стоя на месте, и пришел к выводу, что нужно было бы спросить присутствующих здесь: «Знает ли об этом всём Дамблдор?», однако он промолчал, обескураженный этим происшествием. Щеки и губы Лавгуд были разодраны, проступал мясистый слой кожи, на ободранных плечах были видны кости. Никому, кто сидел здесь не удавалось раскрыть рот и произнести что-либо. — Кто же тебя так.. — ища настой бадьяна, причитала Поппи, впрочем, не задавая какого-либо конкретного вопроса. Она изначально знала, что её задача состоит в том, чтобы лечить своих подопечных, а не задавать им вопросы — этим, мол, пусть занимаются преподаватели. Лавгуд смотрела на друзей спокойно до тех пор, пока в её поле зрения не появилась сестра Рона — Джинни Уизли. Дернувшись, она отвернулась, глядя теперь в окно. — Мне кажется, я поняла, кто её так разодрал, — сдавленно произнесла рыжеволосая, и Грейнджер сразу же повернулась к ней. Какое-то время они все помолчали, чего-то ожидая. Вероятнее всего, они надеялись, что Полумна сама что-то ответит, но получилось всё иначе, то есть просто-напросто Джинни продолжила говорить. — Это Дин Томас, — она села рядом с подругой, кладя руку на её колено, — он говорил мне, что убьет её, когда увидел меня с ней, но я думала, что он, скорее, на меня будет кидаться, а он вот как из ситуации вышел... — теперь Джинни обращалась к девушке, которая, кажется, ушла в глубокую обиду, — Прости, милая. Я напишу его родителям, и ему воздадут по заслугам. Будь уверена, я отомщу за тебя. Полумна обреченно вздохнула, и это только подтвердило слова Джинни и её догадку. Гарри и Гермиона переглянулись. Оба они выражали друг другу мысль о том, что не мог миролюбивый Дин сотворить такое, а уж тем более с подругой Гарри Поттера. «Неужели он такой бесстрашный?» — про себя возмутился он. Рон стоял молча, совершенно не зная, куда себя деть. Он смотрел не на потерпевшую, пару минут назад истекавшую кровью, а в пол, раз за разом пересчитывая кафельные плиты под своими ногами. Ребята больше не нашли никаких слов, чтобы продолжить разговор в присутствии Полумны. Они втроём переглянулись, и Гарри, в свою очередь, взглянул на Рона. Тому, казалось, было наплевать на то, что произошло. — Пойдём, — решительно произнесла Гермиона; все встали и покинули больничное крыло, оставив Лавгуд и Помфри наедине. Четверо спускались по лестнице, чтобы добраться до нужной части замка, а затем снова подняться в башню Гриффиндора. Пока они шли, неторопливо перебирая ногами, в их мыслях строились различные варианты того, как и при каких обстоятельствах Полумна могла пострадать. — Гм... Джинни... — обратилась Грейнджер к девушке, осторожно проскользнув глазами по лицу рыжеволосой. — Что? — резко отозвалась она, сунув руки в карманы. Лицо её было до крайности раздраженным и нервным, даже злым. Ясно, что она волновалась за Полумну, как за подругу, но Грейнджер стало вдруг интересно кое-что, чего не заметили мальчики. Девушка сделала пару косых шагов, чтобы идти рядом с Джинни. — Слушай, а ты уверена, что это Дин Томас сделал? Просто я не думаю, что он способен на такое. — Шутишь что ли? — вмешался Рон, — Любой мальчуган в нашем возрасте спятил бы, если бы увидел свою девчонку вместе с кем-то другим... — он словно бы оправдывал столь ужасный поступок, зная при этом, как его сестра защищает Полумну, и почему-то совсем не боялся её реакции. — Ты так говоришь, словно сам своими глазами видел, как они целовались, — цокнула шатенка, упрекая его за услышанные ею слова. — Нет, не видел, но уверен, что так оно и было, — Рональд казалось, преисполнился самоуверенностью, пока из Джинни выбивались все моральные силы для продолжения этого разговора, но всё же она собралась с духом и ответила. — Вообще-то, он прав... — Что?! Этот вопрос выкрикнула вся троица. Они резко затормозили и уставились на Джинни. Так и не сумев понять, как это могло случиться между двумя девушками, они ошарашенно пялились на порозовевшую Уизли. — Но... Почему ты не стала расставаться с Дином? Все знают, что ты с ним цапаешься при первом же удобном случае. Ну, так какого обвислого Мерлина, ты всё ещё с ним встречаешься? Это сказал Рон. Гермиона переводила свой недоумевающий взгляд то на друга, то на подругу. Никому и в голову прийти не могло, что Джинни и Полумна так крепко связаны не простой девчачьей дружбой, а несколько иначе. — И долго вы так? Я уже изначально заметил, что тут что-то не чисто, — продолжил Рональд, совсем не переживая за то, что его сестра с каждым его словом краснела. — Год, — ответила она только на последний вопрос, обходя предыдущий стороной. — Целый год? А Дин тебе на кой леший тогда сдался? Бросай его и дело с концом, — взяла себя в руки Гермиона и первая восстановила шаги в сторону Гриффиндорской башни. Джинни так и не ответила. Гермиона, как и все, впрочем, остальные, пришли к выводу, что Томас нужен ей сугубо для прикрытия. На этом и успокоились. Джинни и Гермиона зашли в спальню для девочек, оставив мальчиков в гостиной. Шатенка уложила свои конспекты на тумбочку, села на кровать. Уизли же не могла успокоиться и, хотя старалась дышать ровно, чуть не кинула метлу и остервенело упала на кровать. — Тебе, может быть, валерианы? — поинтересовалась Грейнджер, с беспокойством в глазах глядя на подругу. — Мне Томаса приведи, я ему лицо разукрашу. Так лучше было бы, — она не смогла вывести весь свой гнев, а поэтому решила не держаться. Гермиона распустила свои волосы из тугого конского хвоста, взяла расчёску и принялась расчёсывать свою пышную гриву волос. Взгляд она по-прежнему не отрывала от соседки по комнате, потому что знала, что если она за ней не углядит — то ли ещё будет. И, впрочем, она позволила себе легонькую усмешку. — Что ж ты так по-маггловски-то? Ты же прекрасно владеешь заклинанием летуче-мышинного сглаза. Возьми палочку, да садани его заклинанием. — Я ему эту палочку скорее в пятую точку запихаю, чем заколдую его, — прорычала Джинни, — если я его увижу, то пусть пиняет на себя, потому что я могу и не сдержаться. — Может, все-таки тебе накапать пару капель? — вскинула Гермиона бровью, выдвинула верхний ящик тумбы и достала оттуда флакон с нужным снадобьем. Чтобы оно было поблизости и на виду, девушка положила его сверху на тумбу, а сама встала и достала из шкафа халат. Он был плюшевым и розовым, а потому грел не только тело, но и душу. Она его надела и вернулась на своё место. Джинни смотрела в потолок, не зная, что и ответить. Да, действительно, ей нужно было успокоиться, и Гермиона предлагала реальное действующее средство, чтобы справиться со всеми угнетающими её чувствами. Но ей не хотелось давить в себе всё это, она хотела это пережить. Девушка знала, что означает подавление эмоций в самом себе. Они всё равно когда-нибудь выйдут наружу, потому что человеческий мозг сам себя фильтрует, как бы освобождая свою память, обновляясь. — Да, спасибо, буду рада. Но учти, совсем чуть-чуть. Я не хочу спать, просто не хочу нечаянно кого-нибудь убить, — ответила Джинни, вполне дав понять шатенке всё то, что она сейчас на самом деле хочет, и уповая на то, что та её поняла так, как это было нужно, а не как-то иначе, по-своему. Гермиона встала и подняла стакан с тумбы, взяла бокал и, поведя над ним волшебной палочкой, про себя подумала: «Агруаменти», — отчего в нём появилась вода. Вернее то ее количество, которое требовалось для того, чтобы развести в нём успокоительное для юной девушки, которая почти совсем расклеилась от чувств и несёт то, что многим не понятно. — Ты всё-таки точно уверена в своей версии? — протянула девушка бокал своей подруге и слегка предалась ожиданию, дав той не только время для того, чтобы выпить снадобье, но ещё и для того, чтобы та подумала прежде, чем ответить. — Я его ненавижу, но буду счастлива, если он окажется не виновен, — дала ответ Джинни, возвращая бокал Гермионе. Так грустно было смотреть на лицо рыжеволосой красавицы. Её преисполняли все эти чувства и эмоции, которые били через край, желая, чтобы их увидели, переняли и взаимно прочувствовали. Сердитая розовая краска успела сойти с её красивого лица, пока та лежала и смотрела в потолок, собираясь с мыслями. Теперь оно было бледным, почти что мертвенно-белым. Гермиона видела его пустым.