«Hunting for mistresses»

Гарри первым поднял голову от бугорочка на земле, который сам же и прикапывал пару минут назад. Он посмотрел на Гермиону, старательно скрывающую слёзы за маской стеклянного выражения лица и прячущую замерзшие руки в карманы старой маггловской куртки. Они стояли на морозе достаточное количество времени, чтобы замерзнуть до самых костей, и Гарри решил, что им действительно уже пора зайти в тепло — хотя бы в хижину лесничего, ведь до неё ближе, чем до замка. Да и к тому же, профессор МакГонагалл в курсе, где они и с кем, а потому не будет волноваться за их долгое отсутствие. Юноша прокашлялся, чтобы этим звуком разрядить накалившуюся обстановку каменной тоски по умершему животному, а после взял Гермиону за руку, направляя её туда, куда следовало, а вернее, в сторону дорожки к хижине, которую они сами же и протоптали. Зайдя в дом Хагрида, они не стали дожидаться, пока хозяин хижины сообразит им выпить что-нибудь горячего, чтобы согреться. Гарри сам поставил чайник, что был размером с ведро, а после сел в кресло рядом с подругой. — Пусть с миром покоится, — проговорил полувеликан, не зная наперед, что именно этих слов и ждали затвердевшие чувства Гермионы, чтобы после них разбиться о скалы тоски и наконец проявить себя. Она заплакала, поджимая к себе колени, утыкаясь в них носом и совсем переставая держать себя в руках. И в этом ее нельзя было обвинить. Действительно, за всё это время столько всего произошло, что было совсем не понятно, отчего еще самому Гарри не захотелось закричать. Он ничего не предпринял, понимая, что он ничего и не сможет сделать, дабы предотвратить все эти страшные события. — Чай, — зачем-то сказал он, разливая в три кружки горячий чай и раздавая их каждому из присутствующих. Поттер взял, конечно, одну из кружек себе, но ему совсем не хотелось пить, поэтому он поставил её обратно на стол и сначала переглянулся с Хагридом, поскольку прежде, чем заговорить, ему нужно было убедиться, что слушают его все. — Я понимаю, что всё, что произошло, очень огорчает каждого, кого это затронуло, но может мы всё-таки должны поговорить с кем-то, с кем случилось это всё? К примеру, Джинни. Она ведь самолично убила своего брата. Это ли не доказательство того, что ею снова кто-то управляет? Наша Джинни ведь очень податлива к таким вещам... Он рассуждал, нервно почесывая свою руку, но за спину её не прятал, потому Гермиона и Хагрид вполне могли заметить, что он расчесал ее довольно сильно. — Согласен, согласен.. — прогундел привычным басом лесничий, а после отхлебнул из своей огромной кружки. Пока Хагрид чавкал, вкушая непривычно сладкий чай, Гермиона старалась успокоиться, переживая за то, что её застыдят за такое количество эмоций. Девушка подняла глаза, утирая их рукавом. — Она скажет, кто ей дал это снадобье, и всё? что дальше-то делать будем? Вдруг этот человек принял оборотное зелье? Тогда мы вовсе не поймем, как и кто всё это натворил. — Если это Чжоу... Эти слова Гарри произнес с особой злобой, поскольку она и в прошлом году покушалась на чужую жизнь. Не только Полумна сейчас пострадала по её вине, но и даже Драко чуть не отравился с её рук. Гарри представлял, как самолично рвет эту дрянь на куски. — Ну не могла же она так сильно обозлиться только из-за того, что ты ей отказал. Должна же быть какая-нибудь другая причина. Гермиона копалась мысленно в деталях, с немыслимым трудом стараясь отставить Живоглота далеко от своих дум. Она смотрела на Гарри и, кажется, понимала то, о чем он думает, она будто бы видела его насквозь. В дверь постучались, и все, кто находился в хижине, затихли. Не было теперь слышно даже невольных всхлипываний Гермионы. Хагрид встал и открыл дверь, уже по характеру стука понимая, что стоит за дверью ученик. — Я знаю... — явно сильно запыхавшись говорил юноша, — Я знаю кто... Перед ребятами стоял Драко, чьи глаза устало закрылись, как только он ступил на порог дома лесничего. А ведь Гарри только что подумал о нём. Малфой словно бы по зову мысли прибежал сюда. Нет, он не бежал, он, кажется, мчался сломя голову, потому что вид у него был из рук вон ужасный — самого Поттера так даже тренировки не изматывали. Сам же Драко дал себе всё же отдышаться, привести дыхание в норму. Наконец, когда он смог нормально говорить, глаза его открылись, и он уставился на Гермиону. — Ты! — Драко указал на Гермиону, — Нет, подождите, я взял... Руками он пошарил в карманах, а после выудил оттуда флакончик. Добавив ровно половину содержимого в кружку, к которой еще даже не притронулась Гермиона, он вручил её девушке. — Пей, — сказал он тоном, требующим полного повиновения. Грейнджер послушалась, совсем не понимая, о чем идет речь, и выпила почти всё, до дна. Ничего не произошло. Драко предусмотрел всё — остатки зелья он мог влить насухую тому, кого он видел на месте преступления.