Обменяемся сперматозоидами?

      Рон всегда чувствовал, что отличается от своей семьи. Он не был самым умным, самым спортивным, самым изобретательным, самым трудолюбивым. Он был самым обыкновенным. С ленцой и рыжими волосами. Любил поесть, как и все. Не то чтобы любил читать, как его старшие братья, но пара книг на счету имелась. Рон Уизли был самым обыкновенным.       Пока случайно не подрочил на Виктора Крама на третьем курсе.       Это вышло максимально случайно.       Вышел новый выпуск журнала по квиддичу, на обложке которого красовался полуголый Крам. Рон тогда спокойно уплетал завтрак, как это бывает субботним утром в Хогвартсе, когда прилетели совы с корреспонденцией. Гарри в руки упал тот злополучный журнал. Увидев своего кумира в таком виде, Рон подавился сосиской, его вилка упала, Гермиона даже похлопала друга по спине.       Все обеспокоенно смотрели на Уизли. А он сам пытался поправить брюки, в которых не очень вовремя возникла любовь к парням.       Уже ночью с журналом в руках Рон впервые в его небольшой кровати дрочил на Крама. Он тогда впервые поддался плотским утехам. Отвращение вместе с приятным чувством перемешались и вышли белой жижей, которая замарала тело Крама.       После этого случая Рон начал замечать, что его тело неоднозначно реагировало на парней. После тренировок голые потные тела парней заставляли Уизли смущаться и быстро переодеваться, чтобы никто не заметил его привставшего дружка. Это прибавляло некоторый дискомфорт.       Но это можно было пережить. Можно было пережить и то, что Гермиона на четвертом курсе тесно заобщалась с объектом его восхищения — Виктором Крамом. Ревность бурлила в крови, и Рон совершенно случайно наговорил всякого своей подруге. Было стыдно, но замеченный результат радовал его. Гермиона охладела к Виктору. Но и с Роном не общалась.       Добило Рона то, что на пятом курсе он влюбился в хренового белобрысого, совершенно прекрасного Драко Малфоя. Рон не то что хотел быстренько вздрочнуть на Малфоя, он хотел целовать его и дрочить уже ему. А все случилось из-за дурацких замашек Гарри.       Гарри заставлял ходить свою команду на все тренировки Слизерина и наблюдать с трибун, что да как. Гарри записывал всë в пергаменты, которые таскал с собой. В комнате уже валялось огромное количество этих ёбаных пергаментов. Но увы Поттер должен был узнать стратегию слизеринцев раньше, чем они её придумали.       Эти наблюдения порядком всем надоели. Надоело даже то, что Малфой каждый раз снимал вверх своей формы и светил своей белой кожей, даже если это не позволяла погода. А погода не позволяла. Она будто говорила, что тело Малфоя предназначено только для Рона. Но Драко не понимал намеков.       Нет, конечно, если признаться, Рону нравилось смотреть на Малфоя всегда. Когда он на тренировке, когда он ест в большом зале, когда спит на Истории Магии. Особенно Рону нравилось драться с Малфоем. Поэтому за последнее время количество дуэлей на палочках и так называемых спаррингов в коридорах школы стало больше. И количество очков с двух факультетов стремительно уменьшалось.       Так в одной драке с Малфоем в Трех Метлах в бедро Рона уперлась далеко не волшебная палочка, потому что та была у горла. Рон испуганно посмотрел на Малфоя, который тоже побледнел, хотя, казалось бы, куда еще. Оба тут же разошлись в разные стороны.       Рон не знал, возбуждал ли он Драко или Драко возбуждали очень тактильные драки с Роном. Поэтому Рон решил действовать решительно.       В одной из драк Рон попытался засунуть записку в карман Драко, но случайно дотронулся до того, что не следует трогать. Малфой разбил Рону нос, а Рон попал ему кулаком в глаз. На крик Нотта прибежала МакГонагалл. Парни отправились в лазарет к Мадам Помфри. — Грязный педик, — сказал Малфой, когда они были у дверей лазарета. Вновь развязалась драка. — А ты такой же, как твоя голубая кровь, — в пылу драки крикнул Рон.       Мадам Помфри магией остановила драчунов. Ей пришлось левитировать их в лазарет и привязать к койкам, чтобы остудить их пыл. Оба гневно смотрели друг на друга.       Где-то через пару недель Малфой совершенно случайно в пустом коридоре выловил Уизли и поцеловал его. Естественно после драки. Это уже стало своеобразной прелюдией. Не все могли понять, но и не стоит осуждать.       Поцелуй не то чтобы удался, но и плохим назвать его тоже не получится. Первый поцелуй — эта фраза прекрасно описывает то, что там происходило. Столкновение носами, зубами. Но стоит заметить, что всем участникам того действия очень понравилось. Поэтому Рон и Драко начали встречаться еще чаще, чтобы потренировать навыки в борьбе с языками. — До следующей тренировки, голубчик. — Сказал Рон и шлепнул Драко по заднице. Оба разошлись будто ничего и не было.

***

      К концу учебного года, когда все суматошно готовились к экзаменам, Рону прилетела записка.

«Обменяемся сперматозоидами? От голубчика»

      Рон нашел Драко глазами. И кивнул. Пришлось покинуть компанию Гермионы.       Парни петляли по библиотеке, пока не нашли укромный уголок. Их хорошо прикрывали стеллажи с книгами и стол.       Рон потянулся к Драко и прижал его к полкам. Оба понимали, что времени очень мало, поэтому не стали медлить. Они расстегнули ширинки. Рука Драко пролезла в трусы к Рону. Рон сделал то же самое.       И вот они целуются. Ручки работают. Дыхание сбивается, а щеки краснеют. Рон сильнее сжал член Драко и задвигал рукой быстрее, как бы говоря, чтобы он тоже ускорился. Обычно они ничего не говорили во время их быстрых совокуплений. Было неловко и страшно спугнуть. Пришлось научиться понимать друг друга без слов.       Трусы упали к ногам вслед за брюками. Слишком уж они мешались.       Драко задрожал, и на руке Рона появилась сперма цвета волос его возлюбленного. Рон не успел закончить, потому что услышал громкое «кхм-кхм».       Оба повернулись в сторону прохода и увидели Снейпа. — Спрячьте свои, — профессор запнулся, — волшебные палочки. Хватит уже устраивать дуэли.       В чашах Слизерина и Гриффиндора убавилось по сто очков. А у Снейпа прибавилось двое отработчиков.