I need you!

*** Конец ноября выдался на удивление теплым. Ночные заморозки уже давали о себе знать, но ласковое солнышко прогревало воздух настолько, что достаточно было легкой куртки или толстовки, чтобы не замерзнуть. Юнги сидел на большой светлой веранде, обхватив ладонями чашку с кофе, и смотрел, как с почти голых деревьев медленно срываются последние желтые листья. Они кружились в воздухе, словно в танце, и в этом было что-то настолько умиротворяющее, что можно было наблюдать за этим волшебным танцем часами. В этот дом они въехали чуть меньше двух недель назад и пока ещё только обживались, привыкали к новым стенам. Совсем скоро они наполнятся запахами и звуками, звонким смехом и даже ссорами иногда, но пока они были чужими, хотя Юнги сам спроектировал его прямо с нуля, а Тэхён и остальные за полгода воплотили его мечту в жизнь. Конечно, сначала он был категорически против этой идеи. После всего, что случилось в загородном доме родителей, даже мысли о домах на земле вызывали у него панические атаки или глухую, но всепоглощающую и сжирающую изнутри, тревогу. Она казалась какой-то уничтожающей... Она убивала... Ему казалось, что стены будут давить, что лес за окном будет казаться не защитой, а ловушкой. Казалось, что каждый шорох в тишине принесет удар в голову... и он снова будет стоять на коленях, глядя на такого же, как он, окровавленного Тэхёна. Его любимого до безумия Тэхёна. Они оба будут умываться кровью, давясь её металлическим привкусом и отчаянно смотреть друг на друга, пытаясь хотя бы взглядами пожалеть друг друга, хотя бы взглядами прошептать:"Всё будет хорошо, любимый... Мы справимся!" Так что когда Тэхён сказал, что совсем скоро сможет забрать его из больницы домой, а когда он станет чувствовать себя немного полегче, они купят домик и переедут туда, чтобы он смог восстанавливаться на свежем воздухе, Юнги чуть не парализовало от ужаса. Но в какой-то момент, когда он занимался с реабилитологом нанизывая бисер на нитку, и крошечные, почти невесомые бусинки постоянно выскальзывали из пока ещё непослушных пальцев, Юнги вдруг поймал себя на том, что сегодня это совсем не раздражает его, потому что сам того не заметив, он мысленно обставлял их новую гостиную. Да. Конечно же... — Парень произнёс это очень тихо, но прозвучало это так громко и неожиданно, что девушка-реабилитолог чуть вздрогнула и улыбнулась, вопросительно и непонимающе глядя на него. — Конечно же, да... Им с Тэхёном нужен свой дом. Свой собственный дом. Не купленный у кого-то и хранящий чужую историю, а свой. Свой, в котором они напишут свою. Возможно, она будет корявой, в ней будут слезы, будет смех... Но это будет их дом, и история их. *** И Юнги ожил, ожил идеей. Целыми днями они с Тэхёном чертили, перечерчивали, спорили о планировке, о том, где будет веранда, а где камин. Юнги переделывал проект десятки, сотни раз, учитывая каждую мелочь — от розеток до угла наклона крыши. А врачи были счастливы. Потому что эта его одержимость идеей давала колоссальную нагрузку на мозг, заставляя нейронные связи восстанавливаться быстрее, чем самые дорогие и эффективные лекарства, оборудование и методики. У Юнги снова появилась цель. *** Сегодня, — подумал Юнги, отхлебывая кофе. — Сегодня в их доме соберется вся семья. Его новая семья. Парень сладко потянулся, умиротворённо вздохнул и улыбнулся своим мыслям. Джу Сан и Суён на днях вернулись из свадебного путешествия. После свадьбы они на три месяца уехали в кругосветку и вернулись, казалось, еще более влюблёнными, чем уезжали. Джу Сан, который всю жизнь провёл, охраняя братьев и живя их миром, впервые позволил себе свою жизнь, свой мир — и захотел этот мир показать Суён. За три месяца они побывали в восемнадцати странах, ещё три недели провели в океанском круизе. Суён почти каждый день присылала Юнги фотографии и на каждой светилась счастьем, а ему больше всех нравилось то фото, которое он сам сделал на их свадьбе. Тогда он сказал сестре какая она красивая в белом платье... А эта мартышка оттянула мочки ушей, состроила рожицу и показала язык. Такой он её и заснял, а потом смеясь уворачивался, когда она пыталась отнять и удалить компромат. В этот день его судьба сделала очередной резкий поворот. *** Она была красивой — в лёгком платье, с глазами, полными озорных смешинок, и счастливой улыбкой. Джу Сан, обычно суровый и немногословный, в тот день выглядел настолько растерянным и счастливым одновременно, что больше был похож на смущенного студента, чем на начальника охраны одного из самых влиятельных людей этой страны. На свадьбу пригласили и родителей Юнги. Они же были тётей и дядей Суён и ради свадьбы племянницы прилетели из Канады. Хотя, когда она им сообщила о том, что их сын в коме, тётя сказала, что ей жаль, но они не смогут приехать. А дядя на фоне сказал, что пусть его пидоры за ним горшки теперь и таскают, а то вспомнил родителей, когда жареный петух клюнул. Суён хотела поправить, что Юнги не вспоминал их, что он в коме и неизвестно, вспомнит ли кого-то... если выживет. Но не стала и просто сбросила звонок. Юнги она об этом разговоре ничего не сказала, только он не дурак и сам всё понял. И Тэхён тоже. *** Юнги очень не хотелось пересекаться с родителями и общаться с ними тоже не хотелось. Когда-то он надеялся, что однажды они всё же поймут его и всё станет как раньше, ведь он единственный их ребёнок и у них нет запасных, более достойных их любви детей. Но это время ушло. Ни в их принятии, ни в понимании он уже давно не нуждался. Но сегодня свадьба Суён. Все нарядные и счастливые с надеждой смотрят в будущее. Решив не омрачать настроение сестре, он всё же подошёл к родителям и представил им Тэхёна. Мама вежливо улыбнулась. Отец же даже не глянул на сына. А вот Тэхёна обдал таким холодом, что тому оставалось лишь поклониться и отойти подальше, давая им возможность поговорить между собой. Ну что же, не больно-то и хотелось, — равнодушно взглянув отцу в глаза, Юнги усмехнулся и пошёл за Тэхёном. Только отец и не думал сдаваться. Он окликнул сына и попросил задержаться. — Твоя сестра вышла за достойного мужчину, — сказал отец, не глядя на Юнги. — А посмотри, куда тебя твоя гомосятина довела. Ты же теперь только снаружи такой, каким был, а внутри инвалид! Ты калека, голубок! Ты калека! Пидорасам своим, таким же, как ты, спасибо скажи теперь. Юнги сжал челюсть, крепко стиснув зубы, но промолчал. Отец же продолжил, чеканя каждое слово: — Слушай моё последнее слово. Мы с мамой даём тебе год. Ровно через год мы приезжаем, и если ты не познакомишь нас со своей будущей женой, с ЖЕНЩИНОЙ, то мы продаём квартиру, продаём загородный дом — и живи хоть у своего ёбаря, хоть под мостом. Нам всё равно. Это твой выбор. Юнги смотрел на него и не узнавал. Этот человек, который когда-то носил его на плечах, который смеялся над его детскими рисунками, сейчас говорил с ним так, будто он был не его единственным сыном, а самым лютым и ненавистным вражиной. Он уже открыл было рот, чтобы ответить, как услышал, ставший уже родным, голос за спиной и поддерживающие ладони на плечах. К ним подошёл Намджун. Тёплый, уверенный, с той спокойной улыбкой, которая всегда появлялась на его лице, когда он собирался сказать что-то важное. Отец и мать Юнги быстро и низко поклонились этому могущественному человеку из высшего общества. Но Намджун шокировал их, поклонившись в ответ. Они не понимали, что этого высокого господина может связывать с их недостойным сыном. — Господин Мин, — сказал он, улыбнувшись. — Позвольте мне поблагодарить вас за то, что подарили миру этого прекрасного и смелого героя, и разрешите мне украсть его у вас не надолго. Я хочу сделать одно объявление. Думаю, оно касается всех присутствующих. Вокруг воцарилась тишина. *** — Ни для кого уже не секрет, что на нас с братом готовилось покушение. — Произнёс мужчина. — А кроме того, у нас пытались украсть около двухсот миллионов долларов. Благодаря этим смелым людям не удалось ни то, ни другое. Намджун обвёл взглядом Тэхёна, Юнги, Чимина, Суён и Джу Сана. — К этой сумме мы с братом решили добавить ещё по сто пятьдесят миллионов и в равных частях разделить её между ними. Каждому — по сто миллионов долларов. Всей команде охраны — единоразовая премия в размере оклада за десять лет. И Тэхёну — должность начальника отдела кибербезопасности корпорации, если он согласится. Тишина стала почти осязаемой. — Это же… С ума сойти... — начал было отец Юнги, но Намджун жестом остановил его. — Если бы не вы, ребята, мы с братом сейчас были бы в могиле, — сказал он спокойно. — Это самое малое, чем мы можем сказать вам спасибо. — Мы живы только благодаря вам, ребята... — Подхватил Чонгук, сгребая шокированных парней и Суён в свои объятия, заставляя смеяться и плакать одновременно. — Спасибо вам огромное. *** — Юнги, сынок… ты же понимаешь, что я не со зла. — Шокированный отец переминался с ноги на ногу, не зная, как теперь подойти к нему. Минуту назад перед ним стоял разочаровавший его сын, от которого он уже отрёкся, но для успокоения своей совести, решил дать ему шанс, выдвигая условия на которые тот точно не пойдёт. А сейчас перед ним богатейший парень, который вряд ли простит его за всё, что он наговорил. Да и за отношение к избраннику не простит. — Я неудачно пошутил, сынок! Не продали бы мы ничего. Ты же наш единственный ребёнок. — Отец продолжал заискивающе заглядывать Юнги в глаза. — Мы просто хотим, чтобы ты счастлив был. Давай все забудем! Юнги смотрел на него. На этого человека, который минуту назад ставил ему условия, унижал брезгливым взглядом Тэхёна, и завидовал родственникам. Их-то дочка себе урвала уважаемого помощника такого влиятельного и богатого человека, а у него сын смазливый пидор-массажист, с таким же сладеньким ебарьком. Позорище! А теперь, узнав об отношении братьев к ним с Тэхёном, о деньгах, вдруг стал заботливым отцом. Так смешно и так... жалко. — Спасибо, господин Мин, — сказал он с еле заметной улыбкой. — Вы очень щедры, но я пожалуй, воздержусь от вашего предложения. Не достоин я такой чести. Мы с моим ёбарем теперь построим себе свой собственный мост через реку Ханган и будем под ним жить. Он взял Тэхёна за руку и, не оглядываясь, увёл прочь от застывших с открытыми ртами родителей. *** Юнги открыл глаза. Кофе в чашке остыл, но он не заметил. На губах всё ещё играла та самая улыбка — лёгкая, почти хулиганская. — О чём думаешь? — раздался сзади голос Тэхёна, и тёплый плед укутал его плечи. Юнги шутливо начал ворчать, делая вид, что сопротивляется, хотя его глаза и сердце прямо кричали о том, как он счастлив сейчас. — Я на кнопку нажал, что ли?! Мне не нужна сиделка, дурень ты мой! — Не нужна тебе сиделка, да, — согласился Тэхён, наклоняясь и целуя его в шею, промурлыкал на ушко. — А лежалка? — Ах, ты ж, змей искуситель! — Юнги обвил руками его шею, мягко потираясь носом об его нос и мягко целуя в ответ. — Скоро вся семья соберётся. Ты подарок покормил? — И покормил, и погулял, и вероломное нападение на обувную ложечку предотвратил. — Тэхён улыбнулся, ласково заглядывая Юнги в глаза. — Так о чём ты думал? — Да обо всём понемногу, — ушёл от прямого ответа парень, — На самом деле просто оглянулся на прошедший год. Ты постоянно говорил, что я тебя спас, а сам из-за тебя чуть не погиб. Это неправда, Тэхёни... Это ты меня спас. — Мы спасли друг друга... — Тэхён ласково взъерошил волосы Юнги. — Ты чего это приуныл? — Да, ты прав... Мы спасли друг друга. А попутно на уши поставили эту страну. — Парень громко выдохнул и вдруг громко рассмеялся, вспомнив вчерашние новости, где сказали, что Хан Джэ Хва задержали в аэропорту на таможенном досмотре в женском платье и парике. — Ты не беременный, случайно? То грустишь, то смеёшься! — Вот дурачок! Хотя да, мы уже больше года вместе, а никто из нас не беременный. Джу Сан вон как быстро управился. — Юнги поднялся с кресла и, обняв Тэхёна, пошёл с ним в дом. — Я новости вчерашние вспомнил... Это надо же было додуматься... — Ага, пздц долбоёб, конечно! Намджун сказал, что триста раз пересмотрел момент, где Джэ Хва с накрашенными губами от журналистов прикрывается. Парни громко рассмеялись и пошли проверять всё ли готово к приёму их большой семьи. *** — Мииин Юнгииии, ты где?!! Выйдя на крыльцо, Тэхён увидел, как к нему со всех ног несётся Чимин. – Остановись, на кухне он, пизданешься же! — Окрикнул его парень. И в эту же секунду Чимин запнулся о свой же кроссовок и растянулся на дорожке к дому, но тут же подскочил и снова ломанулся разыскивать друга. — Отстань от ребёнка! Иди лучше помоги хёнам пакеты выгружать! — Мальчишка пролетел мимо Тэхёна, вернулся, чмокнул в щеку, и побежал к Юнги, а Тэхён пошел встречать братьев и Сокджина. Несколько минут спустя дом превратился в хаос. Сокджин, Юнги и Чимин с упоением сплетничали о Суён и Джу Сане, наперебой выдвигая предположения, что же за новость они озвучить хотят. Срок у Суён ещё маленький и вряд ли им уже сказали пол. Намджун, Чонгук и Тэхён крутились с мясом возле мангала, перетирая вчерашние новости. *** — Больше года бегал ведь... Больше года. — Намджуна передёрнуло. — Вроде всё закончилось, всех, кроме него осудили и понятно было, что вряд ли он посмеет нос высунуть, а я всё равно в постоянном напряжении был. — Угу... — Подхватил Тэхён. — Страшно увидеть паука в углу, но ещё страшнее, когда перестаёшь видеть, где он. — Как они находят общий язык, не пойму... — Чонгук кивнул на Юнги с Чимином. — Один трещит не умолкая, когда они рядом, второй сдержанный в словах, но не раздражается на трещётку, а умиляется. Но в женские шмотки одеться и попробовать границу пересечь — это жесть, конечно. — Вернулся парень к разговору. — Да всё могло получиться, если бы не чуйка работника таможни в аэропорту. — Тэхён перевернул решётку с мясом. — Да и грим же отличный был. Даже подмолодили его визажисты. Я бы точно не отличил от настоящей женщины. — Зато смотрите какая из "дяди" милфа зачётная получилась. — Чонгук поиграл бровями, а парни переглянулись и взорвались смехом. *** Наконец, когда приехали Джу Сан с Суён, бурные эмоции улеглись и все расселись на веранде за большим столом, Намджун поднял бокал. — Я хочу сказать тост, — начал он, и все замолчали. — Теперь, когда последний упырь задержан, мы наконец-то можем выдохнуть и сказать, что теперь точно всё позади. А год назад мы все были в аду. Кто-то — в прямом смысле, кто-то — в переносном. Но мы выжили. И не просто выжили — мы стали семьёй. Настоящей большой семьёй. Он обвёл всех взглядом, и в этом взгляде было столько тепла, что у Суён защипало глаза. — У меня был один брат, — продолжил Намджун, кладя руку на плечо Чонгуку. — Теперь у меня их четверо. Он посмотрел на Джу Сана, Тэхёна и Юнги. — И три бесценных бриллианта, которых мы обязаны защищать: Сокджин, Чимин и Суён. В воздухе повисла тишина. Та самая, которая бывает, когда слова значат больше, чем можно выразить. — За это и выпьем, семья! — добавил Джин, поднимая свой бокал. Все засмеялись, зазвенели бокалы. Чонгук уже начал спорить с Тэхёном о чём-то. Суён что-то шептала Джу Сану на ухо, и тот улыбался своей редкой, но такой тёплой улыбкой. Чимин, сидя между Юнги и Джином, то и дело прижимался то к одному, то к другому, а старшие понимали, что так он чувствует себя в безопасности, так он знает, что дом — это там, где его обнимают. Несмотря на то, что Чимин давно стал более открытым и уже не таким пугливым, несмотря на то, что как самый младший в клане, он стал общим баловнем и любимчиком, все понимали, что просто так всё, через что он прошёл, не проходит, и он всё ещё порой прячет за улыбкой тревожность. — Суён, — сказал Юнги, когда шум немного утих. — Выкладывай давай. — Что выкладывать? — она попыталась изобразить невинность, хлопая ресницами. — Ты в девственницу-то не играйся, колись давай, а то расскажу твоему мужу, как тебе пьяной волосы держал, пока ты... — ТИИИХООО! Шантажист! — Суён покраснела, потом рассмеялась. — Двойня, — наконец выдохнула девушка. — Сказали, что всё хорошо. А пол пока не знаем, рано ещё! — Двойня, — повторил Юнги. И в его голосе было столько изумления, что Чимин не выдержал. — Я же говорил! — закричал он, подпрыгивая на месте. — Я же говорил! — Ты ничего не говорил, ты только интригу держал! — рассмеялся Чонгук, хватая его за руку. — Ну я тоже не был уверен, просто она так загадочно про визит к врачу сказала, типа завтра все в шоке будут, а пока только мы с Джу Саном! — Чимин смущенно смеялся, гордый своей догадкой, а все поздравляли и обнимали ребят. — А имена? — спросил Джин, когда шум утих. — Уже думали, как назовёте? Суён посмотрела на Джу Сана. Тот кивнул. — Если девочки, — начала она, и голос её дрогнул, — то хотим назвать Наён и Соён. Соён — от Соджуна и Наён. Намджун, который в этот момент подносил бокал к губам, замер. Чонгук рядом с ним — тоже. — В честь вашей мамы, — тихо добавил Джу Сан. — И в честь... — В честь мамы, — повторил Намджун. Слова давались ему с трудом. Он поставил бокал, провёл рукой по лицу. — Это... это очень красиво. Чонгук молчал, но Чимин, сидевший рядом, почувствовал, как он сжал его руку. Крепко. — А если мальчики? — спросил Чимин, затаив дыхание. Суён посмотрела на Тэхёна и Юнги. — Если мальчики, — сказала она, — то Соджун и Тэюн. Тишина. На этот раз — другая. Не та, что бывает, когда ждут ответа. А та, что бывает, когда слова слишком тяжелы, слишком важны, чтобы их можно было сопроводить суетой. Тэхён медленно выдохнул. — Соджун и Тэюн, — повторил он, словно пробуя имена на вкус. — В честь папы братьев, — пояснил Джу Сан, — и в честь вас двоих. Юнги открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого просто сжал руку Тэхёна под столом. Тэхён сжал в ответ. — Красиво, — наконец выговорил Юнги. — Очень красиво. — Мы хотим, чтобы вы знали, — добавила Суён, и голос её стал тише, почти шёпотом, — что вы для нас... что вы... Она не договорила. И не надо было. Все заговорили снова, засмеялись, обсуждая имена и то, как хорошо, что теперь в их большой семье будет пополнение. Джин уже начал прикидывать, какие игрушки покупать, Чонгук спорил с Тэхёном, кто будет учить детей плавать, а Намджун, глядя на всё это, улыбался той самой улыбкой, которая появлялась на его лице, когда он был по-настоящему счастлив. *** Чимин сидел, положив голову на плечо Сокджина, и, умиротворённо улыбаясь, слушал их, но не слышал. Он думал о том, что если судьба протащила его через весь тот ад для того, чтобы в итоге привести его к настоящему счастью, значит, оно того стоило. А ещё он вспомнил тот день, когда Намджун устроил ему встречу с Хосоком. Он сам попросил об этом. Хотел посмотреть в глаза чудовищу, которое когда-то держало его в этом аду. Ему нужно было закрыть этот гештальт. Когда открылась дверь камеры для свиданий, Чимин увидел не всемогущего монстра, а забитое, затравленное ничтожество. Это настолько поразило его, что он на мгновение впал в ступор, когда Хосок соскользнул со стула к его ногам и принялся целовать его кроссовки, умоляя остановить этот ужас. — Пожалуйста... Пожалуйста, скажи им, чтобы меня перевели... Я больше не могу... Я всё расскажу, всё сделаю... Пожалуйста... Чимин смотрел на него и не узнавал. Перед ним был не тот самоуверенный садист, который когда-то ломал его, наслаждаясь каждой секундой боли. Перед ним было жалкое убожество, которое ползало в ногах и умоляло о пощаде. И вдруг его накрыло. Он вспомнил себя, измученного, разбитого и абсолютно сломленного, стоящего на коленях и целующего кроссовки Хосока. Вспомнил себя умоляющего прекратить этот ужас, клянущегося, что сделает всё, что угодно, лишь бы это закончилось. — Бумеранг, — сказал он тогда. — Однажды бумеранг вернётся. Хосок тогда ухмыльнулся и со всей дури пнул кроссовком по лицу так, что у него чуть голова не отлетела, а с разбитых губ брызнула кровь: — Мальчику мало. Резвитесь, парни. — Бросил он тогда своим отморозкам и, затушив окурок об его спину, ушёл. А сейчас Чимин смотрел на того, кто лежал у его ног и умолял, целуя кроссовки. Смотрел и не стал пинать. Не стал бить. Не стал унижать. Он присел на корточки, заглянул в его глаза — мутные, полные ужаса, и тихо произнёс: — Бумеранг. Встал. Развернулся. И вышел. Отчаянный крик Хосока ещё долго стоял в его ушах. Но он не обернулся. Как когда-то Хосок не услышал его крика, да и слышать не хотел. И поймал свой бумеранг. *** — Чимини, — голос Юнги вырвал его из воспоминаний. — Ты где, малыш? — Здесь, — улыбнулся парнишка. — Я здесь. Он вдруг заметил, что Юнги смотрит не на него, а куда-то за его спину, и лукаво улыбается. Не понимая, что происходит, он обернулся и увидел стоящего за его спиной Чонгука. Чонгук держал в руках небольшой плетеный ящик-переноску. Из неё выглядывала мокрая черная пуговка носа и два настороженных, но бесконечно любопытных глаза. — Не верю... — Тихо, еле слышно, прошептал Чимин, прижимая руки к груди. Чонгук улыбнулся, присел на корточки и осторожно открыл дверцу. Оттуда, неуклюже переваливаясь с боку на бок, вывалился маленький золотистый комочек. Щенок лабрадора, ещё совсем крошечный, с огромными лапами и висячими ушками. Чимин замер, боясь дышать. А потом рухнул на колени, протягивая руки. — Ох ты... Ох ты мой... — бормотал он, прижимая к груди тёплое, пахнущее щенячьей шерстью и молоком чудо. Щенок тут же принялся лизать его лицо, а Чимин, смеясь и плача одновременно, прятал лицо в мягкую шерстку. — Джу Сан сказал нам, что ты мечтаешь о собаке. — Сокджин ласково погладил Чимина по волосам. — Чонгук неделю прятал у нас твой подарок... — Шутливо проворчал Тэхён. — А до этого я думал, что поднять меня в шесть утра можно только угрожая пристрелить из дробовика. Все рассмеялись, а Чимин, прижимая к себе щенка и чувствуя на себе тёплые и любящие взгляды своей семьи, подумал, что это и есть счастье. То самое. Настоящее. Которое не снится, не мечтается, а живёт здесь и сейчас.