Ведьмина милость

      Было тепло — или всё-таки душновато? Антон так и не определился. И это здесь, в помещении, температура внезапно повысилась или тело разгорячилось? Кстати, а в какой момент кровожадный кабак стал таким уютным? Ещё, вроде как, тут были и другие посетители, но их что-то было не слышно теперь. Шастун слышал лишь ржание, аки жеребцов, своих друзей. И сам, не в силах сопротивляться, посмеивался с ними. Однако с чего они так ссыпались он малость запамятовал. Пришлось немного сосредоточиться; задачка оказалась не из лёгких. Ах, точно: Поз (именно таким прозвищем одарили помощника лекаря) рассказывал про остальные темпераменты, приводя в качестве примеров гостей заведения. К слову, выяснилось, Макар — тоже холерик. «Двое из ларца» — весело отметил Дима, который был... Как же там? Сангвиник! Признаться честно, Шастун услышал столько заумных слов от гостя, что немного даже запутался в них.       И этот господин сангвиник также упомянул, что безмерно счастлив отсутствию меланхолика среди них. «Иначе было бы скучно» — констатировал подручный. Антон не стал спорить. Доселе он не разделял людей по такому критерию, но теперь, чувствовал, будет присматриваться. Это чуть поинтереснее, чем делить людей на «хороших» и «плохих».       Взгляд его, притупленный, был направлен на дно пустой кружки. А вдруг совсем необязательно делить людей? В конечном итоге, нас объединяет то, что мы — люди. И все мы, думается, равны? Просто у любого человека какая-то своя особенность? Что если уникальность каждого вовсе не должна вытеснять его из этого людского единства? Можем ли мы сосуществовать, принимая индивидуальности друг друга?       Из потока пьяных философских идей о равенстве человеческого рода, Антона вытащил гогот друзей. Когда те хихикали над хладнокровным громилой, расположившимся за столиком у стены, он чуть-чуть напрягся. Ещё одной грызни за этот вечер Шастун точно не переживёт. Вряд ли сможет ещё раз направить на кого-то лезвие топора — да ему и не очень-то хотелось.       — Да не бои-и-ись, — Позов с довольной нетрезвой лыбой отмахнулся, — он — флегматик, ничё нам не сделает. Тем более, у нас есть Макар. — Дима по-хозяйски уложил локоть на массивное плечо, едва ли не заваливаясь на Макарова. — Богатырь какой-то, чес-слово. Гляньте на это musculus biceps brachii.       Илья, и без того туго сейчас соображающий, посмотрел на Антона в нескрываемой надежде. Но тут даже Шастун ни черта не понял. Может, от алкоголя, так сказать, заплетак языкается?       — На чё глянуть? — Тонкие брови кудрявого вопросительно изогнулись.       — Пардон. Вы ж латынь не знаете. Я хотел сказать, гляньте на это плечо.       Макар и Шаст переглянулись. Вот они, эти столичные, вся их сущность. Им лишь бы покрасоваться. Тьфу!       Антон слегка съязвил:       — Великодушно простите, барин, что мы такие непросвещённые.       Илья угукнул в аккомпанемент, несмотря на то, что был несколько занят. Он ожидал, когда остаток сидра, медленно стекая по стенкам кружки, наконец упадёт на язык.       — А ведь вам бы не помешало попрактиковать латынь, — поймав на себе недоуменный взгляд зелёных глаз, Поз продолжил свою мысль. — У вас там в лесу черти что творится.       Молодой дровосек случайно пропустил сказанное мимо ушей: от плюхнувшейся капли в его голове снова полопались пузырьки, из-за чего он утратил интерес к беседе, погружённый в приятные ощущения. Шастун же из всего, о чём говорил помощник лекаря, внемлил именно это. Тень тревоги неприятно стиснула грудину. Позов только приехал, но уже что-то знает про этот проклятущий лес. Что там творится? Он тоже видел этого шута голубоглазого?       — О чём ты? — для начала Антон должен был убедиться, то ли имеет в виду его новый друг.       Он встретился взглядом с подручным. Тот был на удивление спокойным. Можно даже сказать, что Дима выглядел достаточно умиротворённым.       — Да птицы какие-то невменяемые, — безмятежно выкинул Поз. — Из них бесов надо изгонять.       — Точняк, Шаст, — Илья едва слышно икнул. По нему было видно, что он очень старается сформулировать мысль. — Может, тебе стать эксгибиционистом?       — Экзорцистом, Макар. — Деликатно поправил своего друга Антон.       Дима кокетливо подмигнул, точно по-лисьи прищурив карие глаза и лукаво улыбнувшись во все зубы:       — Одно другого не исключает, Шаст.       — Нам по домам пора.       Свой вердикт Шастун вынес на основе того, что приятели его несли откровенную чушь. Во-первых, о каком экзорцизме говорит Макар? Антон во время мозгового штурма, яростного и генерального, сделал несколько умозаключений. Убийство — точно не для него работёнка. Забавно только получается: он-то для себя уже решил этот вопрос, а родителям сказать пока не может.       Во-вторых... Разве может экзорцист быть эксгибиционистом?!       И всё же Шастун почувствовал, как высокие скалистые горы свалились с худых плеч. Позов развеял все сомнения. Он же лекарь, человек, тесно связанный с наукой — естественно, его будет интересовать животный мир. Только вот чёрт всё тянул за язык, так, совсем невзначай, спросить, не видал ли он ещё чего. Например, кого-нибудь в странном прикиде и с жуткими глазами. Нет, ну, право: кто по лесу слоняется в платьицах таких? Пижон!       Троица, насытившись горячим сладким сидром, бессмысленными и одновременно глубокими разговорами и пьяным галдежом сполна, поплелась к выходу. Поистине бодрячком выглядел Поз. Он шагал впереди, и у него оставались силы на то, чтоб разговаривать. А вот Макар вырубался почти на ходу, хоть и очень старался слушать помощника лекаря и внимать его слова. Подумать только, самый крупный из них, человек с бычьим здоровьем, тот самый богатырь попал под влияние зловредного напитка больше всех! Антон волочился позади друзей, оценивая своё состояние где-то на шестёрочку из десяти: он изрядно утомился, и вокруг всё немного плыло, но при этом рассудок его не покидал. Так это и есть опьянение? Если да, то в целом... Даже неплохо. Ты одновременно и здесь, и где-то там, за пределами этой суровой реальности. И в голове такая приятная лёгкость... Шастун словно сам стал одной из тех снежинок, за которыми зачарованно наблюдал.       Мысль о том, что снежинки у него ассоциировались отнюдь не с хрусталиками, он затолкал в самую даль своего мозга.       — Ах ты подлая девка!       За спиной раздался чей-то яростный рёв. Антон, только-только подошедший к порогу, остановился и обернулся. Взору его открылась не шибко приятная картина: какой-то мужик вцепился в ту брюнетку из-за стойки и, злобно таращась, орал на неё.       — И отчего людям некоторым спокойно не живётся? — Шастун покачал головой раздосадованно, припоминая и засранца Иво. Однако этого засранца юноша не знал: с ночными обитателями их деревни он особо не знаком. В это время Антон уже обычно спит или думает о всякой ерунде, уставившись в потолок.       На его разочарование Дима со знанием дела коротко констатировал:       — Ну... Мужчины изначально более агрессивные. Тестостерон, все дела. А у него, может, и женщины ещё ко всему прочему нет...       Не то чтобы Шаста не волновало, что представляет собой этот самый «тестостерон», но взаимосвязь между отсутствием женщины и злобой вводила его в недоумение сильнее.       — А последнее тут причём?       Кудрявый вопросительно изогнул брови. Позов заглянул ему прямо в глаза, словно выискивая в них что-то. Те выражали лишь неподдельную озадаченность. Помощник лекаря искренне улыбнулся.       — Вырастишь — поймёшь, Шаст. Ну, пойдём: Макар вон уже дрыхнет стоя, — и показал на Илью, который прижался головой к дверному косяку и дремал. Удивительное, конечно, зрелище. Учитывая ещё и то, что Макарову пришлось даже чуть сгорбиться.       Где-то в закромах сознания всплыла наполненная негодованием мысль «вот скот, то есть как спаивать меня, так я уже вырос, а тут вот те на те». Она осталась там же, позади, ибо сосредоточен был Антон на совсем ином: он не мог шевельнуться с места и, будто сам собой не владея, наблюдал за мужиком и брюнеткой. Да, он не хотел вступать с кем-то в стычку снова (за один вечер два замеса слишком много для его размеренной и тихой жизни). Да, он заранее понимал, насколько это самонадеянно и глупо (он же не блюститель порядка какой, в конце концов!). Но разве можно в таком тоне разговаривать с женщиной, да ещё и замахиваясь на неё?       «Мама, сегодня буду очень поздно» — Шастун отправил мысленное послание, всей своей душонкой надеясь, что получательница видит уже десятый сон и всё же не услышит это обращение.       Антон ошибался, когда думал, что рассудок его не покинул. Здравый так точно собрал все манатки и отправился восвояси. Всё, что было в компетенции молодого человека — пожелать удачной дороги. И он сделал это, прежде чем зашагать на своих не очень-то стойких двух на помощь к бедной беззащитной даме.       — Шаст, ты куда на рожон попёрся?!       — Слушай, — кудрявый метнул на Поза непреклонный и преисполненный решимостью взгляд, — не пытайся меня остановить...       Шастун к своим словам даже выставил ладонь перед подручным Степановича, показывая «дальше прохода нет» одним своим жестом. Только в ответ на это Дима обескураженно приподнял бровь.       — Ты чё такое говоришь, дурачок? Я имел в виду, куда ты попёрся один?! Пойдём дадим ему леща вместе!       Нет, этот ботаник тоже определённо точно сводит его с ума. Причём ни чуть не меньше, чем тот чудак из леса!       «Не зря мама говорила не судить книгу по обложке» — отчаянно подумал Антон.       — А как же Макар?       — Макар... — Позов чуть запрокинул голову, заглянув наверх и задумчиво сведя брови на переносице, — Ну, Макар же дровосек, занимается тяжким физическим трудом. Устаёт, бедняга. Вот он и отдыхает сейчас. Не будем тревожить работягу. — Отойдя от спящего Ильи, ассистент гордо, конечно, не без иронии, объявил, — Пойдём карать грубиянов, мой юный борец за справедливость!       Азартный огонёк вспыхнул в карих глазах, и очки выдали с потрохами яркий отблеск этого пугающего задора. Тогда Шастун и понял, что останавливать нужно было не его вовсе.       Молодые люди очень скоро миновали других посетителей кабака. Казалось, что никто из них не замечает происходящего. Что ж, обвинять их в чём-то будет довольно-таки несправедливо и даже несколько жестоко: возможно, здешние уже привыкли к такому раскладу событий. Привыкли настолько, что не ожидают постороннего вмешательства от слова совсем — это читается на их лицах. Антон едва сдерживается, чтоб не усмехнуться, когда на него глядит ошарашенный на миг дядька. А вот когда голубые глаза впиваются в тебя, точно безжалостный осколок льда, то становится уже не очень смешно.       — Иди играй в храбреца в другом месте, мальчишка! — Вдруг прошипела загадочная незнакомка. Позже она улыбнулась заговорщицки уголком губ, — Не у всех такая заячья душа, как у гончара Иво.       Несмотря на ухмылку, глаза её предостерегающе сверкнули. Но одержимый идеей спасти беспомощную барышню Шастун и бровью не повёл! Если она знает про Иво, значит, она видела, что произошло на площади. А из этого вытекает, что Антон уже имеет определённый авторитет у этой особы. А ещё у него под боком его товарищ, который искренне поддерживает и готов вступить в неравную схватку вместе. Да сама судьба располагает к этому бою! А кто Антон такой, чтоб осмелиться дерзить всезнающему року?       — Слышь, мужик...       Шастун постарался изо всех сил напрячь свои голосовые связки, чтобы звучать крайне убедительно. По его меркам у него это получилось достаточно успешно. А принцесса, которую он спасал от огнедышащего дракона, тяжело вздохнула, бросив наверх взгляд, полный мольбы. Антону даже показалось, что глаза её наполнились слезами. Но он обязательно вызволит эту бедняжку! Кудрявый, набравшись смелости и воодушевившись, зазвучал более громогласно.       — Ты чё себе вообще позволяешь? Не стыдно тебе так с женщиной обращаться?! Она слабее тебя!       Брюнетка снова устремила на него взгляд. Тот был полон возмущения. Она, нахмурившись, одними губами переспросила:       — Это я-то слабее?       Шастун вновь обратил своё внимание на, как он думал, несчастную молодую женщину. Ни то хмельное состояние, ни то богатая фантазия стали подсовывать странные картинки. Антон сосредоточил взгляд и вгляделся в это строгое вытянутое лицо внимательнее. Чем дольше он смотрел, тем больше замечал, как поверх этого лица ложится другое. То, которое он видел лишь раз, но запомнил надолго — лицо голубоглазого типа из леса. И чем дольше он смотрел, тем больше осознавал, что это почти одно и то же лицо.       — Да это же…       «…ты, чудик с шиповником!» — кануло где-то при столкновении челюсти Антона с кулаком мужика. Парень отчаянно пытался понять, как за считанные секунды он оказался на полу, да ещё и лёжа в такой неестественной позе. Он старался задержаться в этом мире, но сознание предательски покидало его. Вокруг начала сгущаться темнота, фигуры стали размытые, а голоса доносились теперь приглушённо, словно сквозь толстый слой льда.       Брюнетка злобно скрипнула зубами. Вот же глупый мальчишка! Ему было сказано геройствовать не здесь! Ан-нет, чёй-то, надорвусь-ка я лучше на неприятности, они ведь наверняка меня ждут! Идиот...       Полупьяный мужчина, прерывисто дыша, оглядывал валяющегося безжизненно на полу кучерявого. Он неприязненно выплюнул:       — Желторотый... — взгляд его искрящийся переместился на подручного лекаря. При виде него пьянчуга разозлился пуще прежнего. — А ты чего уставился, шкет?! Своей порции ждёшь?!       Тот, казалось, вообще его не слушал. Он смотрел на девушку, словно пытаясь что-то сказать одним красноречивым взглядом. И вдруг к ней пришло осознание, что именно он так решительно предлагает. А ассистентишка не из робкого десятка...       — Я тебя спрашиваю, ты, недомерок..!       Не получив ответа на свой вопрос, мужчина впал в ярость и снова замахнулся. Кулак его застыл в воздухе: девушка накинулась на него сзади и зажала горло между предплечьем и плечом, свободной рукой закрепляя захват и сдавливая изо всех сил. Кружки полетели со стойки вниз, разбиваясь с оглушающим звоном. Выпивоха оторопел, а лицо его залилось краской от напряжения и нехватки воздуха. Он хотел было скинуть с себя брюнетку, пока низкорослый очкарик, даже не дрогнувший перед ним, не отправил его в нокаут ударом в солнечное сплетение. Спазм заставил что-то сжаться внутри, и громкий тяжёлый вдох мужчины резко и бесповоротно оборвался. Рука его обезоруживающе припала к боку. Девушка почувствовала, как он перестал брыкаться и пытаться вырваться из захвата, и отпустила повалившееся ослабленное тело. Помощник лекаря наклонился к нему и приставил указательный и средний палец к сонной артерии.       — Помер? — холодно поинтересовалась брюнетка, скрестив руки на груди и глядя сверху вниз брезгливо.       — Я рассчитал силу так, чтобы он остался живой.       Она искренне усмехнулась.       — Всё-то ты рассчитал, ассистент... — Голубые глаза покрылись ледяной сталью. — А если бы я не поняла твоего намёка? Или не успела бы среагировать, когда он собирался и тебе влепить?       Парень поднял на неё взгляд, деловито поправив очки. Она отчётливо видела, как за ними пляшут самые что ни на есть настоящие черти. Боги, что не так с этими сосунками? Что один, что второй! Мелюзга, совсем без царя в башке... Девушка надеялась, что это всё проделки злосчастного сидра.       — Я был уверен, что вероятность и того, и другого крайне мизерная. — Ассистент выпрямился и принялся изучающе рассматривать женское лицо напротив. — Не смотри так нравоучительно. Ты тоже, знаешь ли, немного обескуражила меня своим удушающим захватом сзади. И отчего сразу не ринулась в бой? — Он перешёл на заговорщицкий шёпот. — Ты что же, слукавила, чтоб этот, — кивок в сторону кучерявого, — за тебя заступился?       Девушка фыркнула с неподдельной неприязнью.       — Больно надо было мне его, — тонкий намёк, что покровительство именно от этого юноши не увенчалось бы успехом в любом случае, — заступничество. Я просто до последнего не хотела опускаться до драки. Слишком уж низко. — Опустила взгляд на эту шпалу, по-прежнему расположившуюся на полу. Жёсткая сталь чуть расплавилась. — Как он, кстати?       Брюнетка и помощник лекаря осмотрели худощавое тело. Дышит.       «Жив, поганец» — голубоглазая тихонько выдохнула с облегчением.       — Чё я пропустил... — донёсся низкий бубнёж.       Девушка взглянула на подошедшую фигуру. Следующий акт, и на сцену вышел их дружок, похожий на викинга — из-за его габаритов пришлось немного запрокинуть голову назад, чтоб рассмотреть детальнее. Признаться, он ей чем-то напоминал коротко постриженного Одина. Бородатый, огромный, светловолосый. Не хватает только один глаз вырвать и повязку на место утраты нацепить. Эта мысль заставила брюнетку злорадно ухмыльнуться, однако, завидев топор в его руках, она мигом подавила лыбу. К слову, даже странно, что такая махина (речь шла отнюдь не о топоре) не участвовала в недавнишнем побоище. Он был бы тут кстати, в отличие от этого долговязого с кудрями.       — Чё это тут такое сотворилось...       Громила непонимающе оглядывал два лежащих тела. После он уставился на голубоглазую и очкарика, ничуть не скрывая своего подозрения. Бугай стиснул топор покрепче — это было понятно по выступившим костяшкам на огромной сжатой ладони. Ассистент рядом поднапрягся: битва ведь неравная будет. Прикокнуть обычного пьяницу куда проще, чем хмельного крупного парня с топором.       — Уж не думаешь ли ты, что это мы сделали? — голубые глаза вновь заледенели.       — А чё мне ещё думать, раз вы двое стоите тут как ни в чём не бывало, а Шаст полудохлый валяется на полу?!       Тонкая струна с мерзким звуком лопнула. Капля вытекла с краёв чаши и звонко плюхнулась на пол. Маленькая искорка разожгла неистовый пожар.       — Подумай-ка над тем, — девушка ядовито зашипела, — что ты со своей этой погремушкой, — указала кивком на топор, — нужен был до того, как пьянчуга двинул кулаком по мордашке твоего дружка! Где ж тогда ты был?! А когда твой другой приятель тоже едва не отхватил?! Что-то и засим тебя не видать было! Ну, конечно, ты же десятый сон видел, пока мы тут отдувались. А мог бы уже этой падле башку или руку отсечь! На кой хрен тебе вещь, которой пользоваться не умеешь?! Шёл бы ты дальше кочевать по царствию Морфея, паршивец! — и язвительно добавила — Это вышло бы у тебя куда лучше, чем изображать из себя обеспокоенного и защищающего друга.       НедоОдин и подручный во время этой гневной тирады молчали так, словно языки проглотили с концами. Никому не представилось шанса вставить свои пять копеек. Бородатое лицо напротив покраснело. Предположительно от стыда. Брюнетка глубоко вдохнула и выдохнула. И, конечно же, поправила слегка взъерошившиеся от секундой ярости волосы. Пауза чуть затянулась.       — Чего вылупились-то? — Произнесла уже вполголоса, поймав на себе слегка растерянные взгляды. — Берите своего сухощавого товарища и по домам. — Девушка недолго помолчала, ибо то, что она хотела сказать, далось ей не сразу. — Я провожу. Но только потому, что вы нетрезвые и там темно.       — Оставишь кабак без присмотра? — поинтересовался ассистент.       Здоровяк по-прежнему не решался и слова вымолвить. Совесть его грызла. Молча было решено всеми, что он понесёт кучерявого.       Холодные глаза бесстрастно осмотрели кабак. Гадкий, громкий, пахнущий хмелью, равнодушный. Всё было так же, как когда она сюда только зашла. Ничего не изменилось: посетители выпивали, звонко смеялись, ругались, занимались непотребствами. Никто не обратил ни малейшего внимания на то, что взрослый мужик отвесил мальцу удар, заставивший второго потерять сознание. И даже на то, что двое целенаправленно вырубили этого самого мужика. Девка задушила, а паренёк мог к чертям снести диафрагму, но нанёс невероятно предусмотрительный удар, позаботившись о его безопасности.       «Чёртовы люди. Эгоизм всегда был частью вашей грязной натуре. При вас хоть убей вашего же — будете всё так же бухать да трахаться в углу. Может, оттого-то и оставил вас ваш Покровитель?»       Точеное лицо скривилось в отнюдь неподдельном отвращении. Что же, друг её был чертовски прав.       — Наплевать. Идём. — молодая женщина коротко скомандовала, и парни беспрекословно последовали за ней. Будто бы не они должны были направлять брюнетку.       Свет в хижинах давно потух. Ассистент и дровосек старались не упускать из виду стройную женскую фигуру. Та в свою очередь шла уверенно, изредка периферическим зрением проверяя, идёт ли галёрка. При выходе трио обусловилось, что первым доведут до дома пострадавшего. Только сейчас, когда они почти дошли до дома щуплого, голубоглазая поняла, что эти дураки ни разу не спросили об её осведомлённости по поводу их мест жительства. До чего же отупевшие от сидра дети... Ещё и слепые, как новорождённые котята — подручный этот чуть было не врезался в дерево.       В деревне дежурила тишина, и лишь хруст снега и едва уловимый вой ветра нарушали покой. Даже разговоров не было слышно — троица передвигалась молча, редко перекидываясь какими-то фразами, ибо каждый, как казалось парням, думал о своём. И только девушка знала, что на самом деле их занимала одна и та же мысль: все трое думали о судьбе кучерявого. Ассистент часто проверял его состояние: пульс бьётся. Тихо, но дышит. Ботаник объяснял, что на мальца навалились одновременно сонливость от алкоголя и кратковременная потеря сознания от удара в челюсть. На это брюнетка фыркала — этот тощезадый ещё и остался живой после произошедшего с ним. Не то чтобы она не радовалась, однако... Удивительно. И несколько интересно, ведь выглядит он так, словно его можно снести одним дуновением или заставить попрощаться со своей жизнью одним щелбаном.       В хижине пострадавшего тоже было темно — это означало, что маменька его всё же уснула, не дождавшись. Что же, оно и к лучшему. Незачем этой женщине видеть мальчишку в таком виде — небось подумает ещё, что он помер. Крыльцо слабо скрипнуло под ними. Трио озадаченно остановилось, переглядываясь между собой. Ассистент и голубоглазая многозначительно посмотрели на дровосека.       — Я? — слегка растерянно спросил он.       — Ну, а кто? — подала голос девушка, скептически изогнув бровь. — Ты — его близкий друг, наверняка бывал у него в гостях и знаешь, что там и где.       Подручный подхватил:       — Будет странно, если к нему в дом зайдут люди, которых он видел сегодня впервые. Это... Несколько безрассудно.       — А чё такого? — недоумевал громила. — У нас тут все друг друга знают.       Брюнетка и медик вновь переглянулись, но уже крайне красноречиво.       «Деревенские» — молодая женщина тяжело вздохнула.       «Ага» — ассистент весело улыбнулся.       — Ну, коли вы такие настороженные, то ладно.       Ботаник любезно отворил дверь для своего новоиспечённого товарища, сделав это как можно аккуратно и тихо. Тот юркнул в дом под заострившимся и внимательным взором голубых глаз. Как бы он там ничего не перевернул, этот хмельный бугай. Однако только переступив порог, дровосек вдруг остановился и взволнованно шепнул.       — А вдруг тётя Майя проснётся и...       — И что? — нетерпеливо перебила девушка также шёпотом. — Отругает тебя, мол, почему вернулись домой так поздно, так ещё и пьяные?       Крупный парень вместо того, чтобы ответить, молчал, а глаза его были, как у провинившегося щенка. Да, именно сего он, амбал этот, и боялся. Голубоглазая едва сдержала раздражённый рёв. Без резких движений, чтоб не разбудить эту спящую красавицу, она перехватила кучерявого на руки, точно принцессу. Картина эта заставила медика тихо прыснуть от смеха, припоминая, что в рыцаря хотел поиграть именно щуплый, а вышло с точностью наоборот. Но стоило подручному встретиться со строгим взглядом девушки, как смешок его растворился за считанные секунды.       Её встретило тепло дома. Слышался только треск дров в печи. Брюнетка прислушалась: ещё тихо сопела женщина, уснувшая за столом. Видимо, ждала она его тут. Дабы в случае чего посадить и как следует отчитать? Представив это, девушка едва заметно улыбнулась. Голубоглазая кинула мимолётный заинтересованный взгляд — казалось, его мать не выглядела больной. Цвет лица у неё был довольно здоровый, не хрипела от затруднённого дыхания, руки не дрожали. Дал всё-таки отвар шиповника? Ну, что же, молодцом. Хоть и идиот ещё тот, право. Девушка старалась нигде не задерживаться и не рассматривать хижину. В конце концов, она тут не гость, и это неприлично. Забрела в первую попавшуюся комнату с кроватью, которую и выискивала — уж не знала, чья она, но сейчас это было маловажно. Голубоглазая с присущей осторожностью уложила парня. В ночной домашней тишине дыхание его казалось громче. Нет, гляньте на него: заставил изрядно понервничать, а теперь дрыхнет без задних ног и храпит. Чёртов сосунок, а! Она запомнила выражение лица мальчишки перед тем, как оно встретилось с кулаком. Тогда, в тот момент, светлые брови вдруг вскарабкались на лоб, и без того круглые глаза едва не выкатились из орбит, а тонкие губы разомкнулись. Он узнал. Он всё понял. И он хотел об этом сказать. Да не успел. Сейчас лицо его было расслабленным и... благодарным? Неужели ты всегда спишь с такой мордашкой?       Брюнетка застыла на месте. Она приоткрыла рот, словно тоже что-то хотела сказать юнцу, пока тот продолжал сопеть и лишь иногда негромко мычать. Только вот что говорить? Изящная бледная рука любопытно потянулась к крупным кудряшкам. Как же было тяжело устоять! Они, должно быть, очень мягкие. Но голубоглазая резко отдёрнула руку, будто в воздухе прикоснулась к чему-то горячему, ошпарившись. Да какая разница, какие там у него кудри! Напоследок, почти не касаясь его самого, укрыла щурёнка лежащим рядом одеялом и, точно вор, боящийся быть пойманным, выбежала из хижины, бесшумно ступая по полу. Силуэт её, едва уловимый как для глаз, так и для рук, рассеивался, подобно дыму.       Снаружи её встретили две пары недоумевающих глаз, явно ждущих объяснений.       — Там просто... Кажется, мама его едва не проснулась.       Взгляд здоровяка после ответа приобрёл ясность. А вот ассистент прищурил глаза, припрятанные за очками. Что, распознал ложь? В такие моменты важно сохранять уверенность. Врать, всё же, не впервой. И обвести вокруг пальца подвыпившего медика-птенца — вряд ли задача из разряда невыполнимых. Пришлось скукурузить серьёзное лицо. И, о, как неожиданно, это снова сработало.       Меж тем кобальтовый небосклон озарил слабый свет — то были проблески рассвета. Солнце смиренно ожидало своего часа, когда небо покорится ему. Можно будет осветить всё собой, раскрыть все секреты, что вершили люди под вышиной. Однако Арсений надеялся, что эту тайну ночь унесёт с собой. Что же это было? Очередной импульсивный поступок? Ещё и выпроводил всех по домам... Беспокоился ли он? Скорее, не хотелось больше проблем искать на свою жаждущую приключений точку. Всего-то хотел немного пошкодничать, подумаешь! Там ведь был ещё и этот худощавый неказистый мальчишка, как он мог пропустить такое? А по итогу... Вот так оно и бывает: сначала ты просто хочешь посмотреть, как же отреагирует народ на нежданных гостей, а потом, — бац! — и ты нянька для трёх пацанов. Попов усердно размышлял над тем, как это вообще могло произойти. Но всё начиналось с того, на чём кончалось — его лёгкая шалость просто вышла из-под контроля. Мужчина нервно мотнул головой. Да чтоб он ещё хоть раз в эту деревеньку сунулся!       Извилистые незамысловатые тропинки вели его. Арсений не отслеживал свой маршрут, полностью доверяя засыпанным снегом дорожкам. А нужно ли было вообще за чем-либо следить? Разве есть тут незнакомый ему угол? Несколько, добрый десяток крутых поворотов, и он в скрытой от людских глаз чащобе. Ещё не доводилось жалеть о том, что расположился именно здесь. Свет, ни солнечный и ни лунный, никогда не касался этих зарослей, оттого сельчане либо страшились вторгнуться сюда, либо попросту не замечали, проходя мимо. Нога человека на эту территорию не ступала, и мужчина решил превратить её в свою обитель. Он уже и не помнил, как нашёл это место (вероятно, в процессе своих беспомощных скитаний по лесу). С каждым разом время, которое он тратил на то, чтоб выбраться через дебри, становилось меньше. С каждым разом повороты перестали казаться одинаковыми, и он начал даже различать каждую веточку. Здесь, за величественными и устрашающими соснами, стояла небольшая хижина. Вот он и дома, но заходить не торопился: так хотелось ещё немного постоять среди этой тиши и благодати, слушать, о чём тихонько нашёптывает дуновение, лишь местами пробирающееся сквозь стволы деревьев. Под ухом мягко прошелестел отнюдь не голосок ветра, а женский:       — Я могу не говорить ему, что Вы ходили к людям.       Попов, малость нехотя оторвавшись от сеанса слияния с флорой да фауной, взглянул прямо на девушку, которую они недавно, так сказать, вызволили.       — У нас будет какая-то сделка?       Во холодной зиме его глаз слабо сверкнул дьявольский огонёк. Сделки Арсений любил.       — Вы спасли мне жизнь. Я не смею больше ничего просить, барин.       Она глядела на него снизу вверх преданно, точно по-детски сложив руки за спиной. Удовлетворённо улыбнувшись, мужчина слегка взъерошил светлую макушку. Потом лицо его сделалось озадаченным.       — Ветер устроил у тебя на голове беспорядок. Нам надо что-то с этим сделать, — снова коротко скомандовал.       Девчонка посмотрелась в отражение в покрытом льдом небольшом озерке близь домика.       — Вы так думаете?       Он не ответил, считая, что вопрос практически риторический. Раз он сказал об этом, значит, он так думает. Попов присел на лавочку рядом с входной дверью и похлопал перед собой, приглашая блондинку. Та тоже без лишних слов прытко проскочила к нему. Мужчина принялся аккуратно перебирать светлые пряди, сплетая их в косу.       — Он говорил, что они, люди, ужасные. Это правда?       Арсений хотел отпустить шутку: «ты же недавно была одной из них, уже всё забыла?», но осёкся. Разве может он так сказать, если и сам уже местами позабыл, каково это — человеком быть? Мёрзнуть, сидя на холодной скамье и заплетая девицу без перчаток. Бояться жутких теней леса: вдруг кто-то выскочит и безжалостно убьёт. Торопиться домой, чтобы наконец лечь в уютную кровать и провалиться в сон, ведь вечерок выдался тот ещё. Ничего из этого Попов сейчас не чувствовал. Словно было что-то помимо этого, но он забыл. А, может, и не знал никогда вовсе? Можно ли вспомнить то, чего не знал? Что же то было, как же называлось...       Мужчина не спешил ответить, как бы ему ни хотелось выказать всё своё отвращение к человеческому роду, которое он сегодня испытал. Попов не мог перестать вспоминать того кучерявого юнца. Сначала долго думал о том, с каким отчаянием он рассказывал ручью о своей матери, о том, с какой печалью он рассуждал о своём месте в этом большом мире. А ведь тогда там, в глубине леса, Арсений мог сделать с ним всё, что пришло бы в голову первым. Но он всё равно продолжал упрямо пялиться своими травянистыми глазами.       Пришлось вспоминать и сегодняшний вечер. Пьянчуга был покрупнее него самого, но он всё равно полез на рожон, видите ли, «с женщиной нельзя так разговаривать». Зачем ты встрял в драку с ним? Неужели не думал ты, что исход этой стычки мог оказаться летальным для такого щуплого мальчугана, как ты?       «Придурок...» — мужчина помотал головой.       И ещё там, на площади. Заступился за людей, которых впервые видел. Один единственный из всей толпы. Дуралей, а вдруг гончар Иво был бы прав? Не говори, что познал азы индукции и решил тогда применить их на практике. «Не похожи они на преступников»... Бред сивой кобылы! Мало ли как они выглядят?! Или староста деревни тебя бы не поддержал и народ направил весь гнев и все подозрения в твою сторону?       Ты несколько раз столкнулся лицом к лицу с опасностью, сам того не подозревая, мальчишка. И ты даже не подумал отступать. Настолько велико твоё желание помочь остальным? От твоего света хочется спрятаться, ведь он глаза режет и заставляет их кровоточить.       — Барин, коса Ваша, мне кажется, вышла менее аккуратной, чем Вы планировали.       Арсений потерянно моргнул. Давненько поток мыслей не уносил его так глубоко. А причёски у него такими уродливыми никогда не получались. Мужчина слегка ужаснулся от собственного результата и слабо поморщился.       — Ну... Придётся заплетаться по-новой, Колосок. Пойдём-ка в дом. Заодно... На свечах погадаем.       Девчонка в одночасье забыла, о чём спрашивала минутами раннее. Не веря ушам, но всё же уповая, она повторила:       — На свечах погадаем?! Правда?! — Блондинка призадумалась. — А на что будем гадать?       — Сегодня торг уместен. Это.. в знак благодарности за сохранение моей тайны.       Чудом выжившая утопленница довольно заулыбалась, а Арсений, не в силах сопротивляться и пребывать дольше в состоянии взрослого серьёзного мужчины, подхватил её предвкушение. Он был даже рад, что тема их разговора так легко сменилась. Хоть и ответ на вопрос девицы был уже известен Попову.