Calmness

Намечается очередная тусовка пока еще холостяков, но скоро уже к этой группе будут относится на одного меньше, причиной этому – свадьба, до которой осталось всего ничего – неделя. Пара довольно-таки долго встречается, узнавая друг друга все больше и больше, собираясь с мыслями. Даже их друзья много раз спрашивали «ну когда вы уже надумаете?». А они все отнекивались. Сегодня мальчишник у Димки. Мы – я, Поз, Серега, Арс, Дрон и Стас собрались в час дня у супермаркета, затарились алкоголем и закусками, над блюдами даже не стали думать – все равно же испортится, если не съедим. Поэтому, помимо алкоголя, мы решили закупиться овощами, чипсами, сушеной рыбой, ну, ладно, и пельменями, чтобы желудок чем-то было нормальным забить (хотя какое это нормальное). Завалившись в квартиру, Арс с Дроном не переобуваясь прошли на кухню, кинуть пакеты, а мы поставили в гостиной упаковки с бутылками, которые звенели всю дорогу на задних сидениях. Так они еще на двух автомобилях их везли и если бы остановил гаишник, то стал бы преследовать потом, надеясь поймать мужчин в нетрезвом состоянии, а после выписать немаленький штраф. Но Антон с Сережей как водители, хвоста не заметили. Все под контролем.

* * *

Арс помыл руки и стал нарезать овощи. — Ты что, с Ивлевым дружишь? – услышал он за спиной. Он нахмурился, не понимая. — Что ты несёшь? — Чипсы, – невозмутимо ответил Антон. — Чё? – обернулся. — Хочешь? – парень набрал горсть и протягивает руку Арсу. А тот, не отрывая рук от перца с ножом, наклоняется и «втягивает» чипсинки, напоследок лизнув ладонь, чтобы съесть всё до последнего. — Фпафибо. — Фпофалуста, – передразнивает Арсения. — О чем ты говорил? При чем тут Ивлев? — Так «по-мастерски» шинкуешь перец, что мне его жалко. — Да нормально я режу, – буркнул брюнет. — Давай помогу, а ты можешь остальные овощи помыть и поднос достать. Антон подумал, что поднос – самое то, зачем использовать тарелки, если кроме этого всего ничего больше нет, да и мыть потом почти ничего не надо будет, а так на одну половину засыпал ломтики зажаренного картофеля, а на другую – овощи. — Пацаны, вы что пьете? – на кухню зашел Дрон, держа в руках виски с водкой. — Коньяк. — Воду. — Ты хотел сказать – водку? — Я ж завтра всех буду развозить. — Серега развезет. — Ага, развезет он. Он скорее так довезет, что по пути домой нас самих развезет. — Да че ты, в самом деле, завтра воскресенье, вечером вернетесь, к тому времени и протрезвеешь. — Что тут за конференция? – уже сделав глоток пива вмешался Стас. — Шаст не пьет. — Ты ебанулся что-ли? – чуть не подавился он, – Поз , знаете ли, не каждый месяц женится, это одноразовая акция. Ты че удумал вообще, а? – начал возмущаться Шеминов. — Да блять, оставьте меня в покое, хотелось бы в здравом уме остаться, чтобы бывшим не звонить в два ночи. «Кому ты там звонить собрался? Ты мой» – так можно было расшифровать взгляд нахмурившегося Арсения. — Не, ну это веская причина! – всплеснул руками собеседник. — Ты нам мозги-то не пудри. Ты пьешь. Раз уж отказался от выбора, то водку. Обсуждению не подлежит. Шастун, выругнувшись, ушел в гостиную к Сереже, помочь с расстановкой кресел и столов. — Че кислый такой? — Да заебали. Почему к тебе не придираются, что ты не пьешь, а ко мне пристали? — Ты видел меня когда нибудь пьяным? — Нет. — А вот я тебя – да. — Не вижу логики, – Антон непонимающе посмотрел на Матвиенко. — Все просто. Они знают, что я никогда не пью, поэтому даже и не пытаются заставить, а ты пьешь, хоть не сейчас, но пьешь, и они это знают. — Логика – во! – с сарказмической интонацией в голосе Шаст поднял большой палец. — Да не дуйся ты, рюмку пустишь, потом подменишь на воду и никто ничего не заподозрит. — Смотрю, ты спец. — Приходилось как-то, но я изначально в бутылку из-под водки воду наливал, поэтому ни у кого даже сомнений никаких не было. Только вот надо было следить, чтобы никто не наливал себе из этой бутылки. И тогда все пучком. — Времени на эти махинации у меня нет. Ладно, выкручусь как-нибудь. — А почему ты не пьешь-то? — Да не хочу. Не хочется как- то завтра с сушняком и головной болью вставать. Но на деле Антон просто не мог отвечать за свои действия в нетрезвом состоянии, тем более сейчас, когда давно не было секса, а в одной квартире с ним находится Арсений. — Ну ладно. Так, слушай, предлагаю стол поставить подальше от дивана, не думаю, что ребята будут в состоянии убрать за собой потом свинарник и Дима явно не скажет спасибо. — Да какая разница, Сереж? Думаешь, они не станут крошить чипсы и при этом пить из горла спиртное? Даже если диван поставить в коридор, то он чистым не останется. — Может, у госпожи Зизи просить – че куда поставить, его же хата? — Да ну нахрен. Сейчас прикопается, явно уже знает о моем решении. — Сходи проветрись лучше. — А вот эта идея мне нравится.

* * *

Из колонки громко звучат песни Зверей, Ленинграда, и иногда попадаются и Порнофильмов. Половина купленного алкоголя уже выпито, языки заплетаются, движения некоординированы, ощущение, что на ходу закроют глаза и тут же захрапят. Так можно описать Стаса, Поза и Дрона. Шеминов сидит у дивана на полу, выпячив губу, словно обиженный, в руках бутылка, рядом валяется коробка от пиццы, которую все же заказал Сережа, решив, что она не помешает и оказался прав. Серый понял, что пора бы закругляться, ведь еще чуть и алкоголь бы вывернуло из них тут же. Не рискуя запачкать ковер гостиной(даже не своей), он стал убираться. И Арсений стал помогать. Он мало пил, сегодня как-то не хотелось особо напиваться, а может всё же не пил из-за Шаста. Тот встал, выключил музыку, собрал пустые бутылки со всех углов и кинул их в мусорный мешок. — Никогда не думал, что Поз так умеет напиваться, – недоумевал Матвиенко. — Пф, ты еще не видел, что на выпускном было, там он еще успевал конкретно опозориться, перед тем как отключиться. Да еще и так, чтобы вся школа запомнила. — Ой нет, не надо рассказывать ничего, сохраните тишину, будьте добры, — держась за голову, сказал Попов, входя в комнату. — Анальгин? – предлагает Сережа. — Иди в жопу со своим анальгином, две штуки уже выпил. — Так лег бы, спальня то свободна, – после этих слов послышался очень уж нетихий всхрап Андрея. — Ага, чтобы потом мне сказали, что я проспал самое интересное? Нет уж, лучше пусть так. — Ладно, – последовал тяжелый вздох, – пойду мешки вынесу, вроде мусоропровод недалеко от подъезда. — Хьюстон? Помощь нужна? — Если только у тебя есть лопата, – последовал еще один вздох. – Я пошел, – уже из прихожей крикнул Серый, натягивая кроссовки.

* * *

Арсений неподвижно стоял посреди комнаты, закрыв глаза и одной рукой держась за голову. — Ты как? — Херово. — Иди сюда, – Антон раскрыл объятия, а Арс конечно же потянулся к нему, зарываясь носом в шею. Дыхание было размеренным. От Антона не пахло спиртным, что очень успокаивало. Шаст одной рукой обнял его еще круче под лопатками, а вторую запустил в волосы, тихонько массируя затылок. Эти двое так и простояли до самого возвращения Матвиенко, немного покачиваясь. — Найдете аспирин? — Зачем? — Не хотелось бы, чтобы с утра три верблюда ныли от засухи и боли. — Резонно. — А я за шваброй, приведу комнату хотя бы в нормальное состояние, – Сережа вышел из комнаты. — Иди на балкон, подыши воздухом, легче станет, – Шаст коротко поцеловал Арсения в висок и отстранился. — Угу. Арсений ступил на балкон, оперся руками о балки и посмотрел на ночной город. Повезло Димке, живет на 13 этаже – Питер как на ладони. Не зря же он так долго копил и работал без выходных. Попов и сам был жутким трудоголиком, редко уходил в отпуск. Всегда был поглощен театром и кино, постоянные съемки, пробы требуют много сил и времени, но ему это нравилось. Он занимался своим делом, которое по душе. Недавно вот сняли короткометражку, небольшой объем да, но среди зрителей наша команда смогла произвести фурор. Один проект закрылся, но после начинается новый, другой, сильно отличающийся от предыдущего. Приходится учить новый сценарий, представлять себя в образе, особенно готовиться к эмоциональным сценам, чтобы передать сильные, наполненные злостью или страстью, чувства. Арс не заметил, как сзади подошел Антон – слишком ушел в себя. Но почувствовал, когда к его спине прижалась теплая грудь Шаста. У них были свободные отношения, но только между ними, никто не знал об этой тайне, хотя и тайной это назвать нельзя, просто мужчины были осторожными. Да и свободными отношениями это не назвать, они не были привязаны друг к другу так, чтобы переписываться каждый день, чтобы засыпать с мыслями друг о друге, созванивались лишь по делу, не нуждаясь в постоянном общении. Но когда они оставались наедине, то Антона с Арсением уже не остановить. Одежда мигом оказывалась на полу, дыхание было сбивчатое, на шее не оставалось живого места, также как и на груди, губы горели огнем, простыни были тут же смяты и на тумбочке лежал годовой запас презервативов, учитывая, сколько уже использовано (а использовано немало). Но после все могло измениться. Проснувшись утром, Антон, ничего не сказав, мог встать и уйти, ведь у них «свободные» отношения, он никому ничего не должен объяснять. А Арсений не может ни в чем его винить, Шаст же ему ничего не обещал, у них ведь «свободные» отношения. Так уже было и не один раз, а при всех могут вести себя так, словно они действительно просто друзья, ничем не выдавая друг друга. Но ни один, ни другой за время этих «отношений» не пытался переспать с кем-то другим, хотя нет, они пытались, но ни к чему это не привело, все было не то. И так происходит и в этот раз, спонтанно накатывают нежность и возбуждение. Антон прижимается к Арсу всем телом, руками обвивая торс мужчины, горячо дышит в шею, втягивая в себя аромат почти выветрившегося адеколона. А Арсений тает. Накрывает своими руками руки Шаста и чувствует, как от его действий ползут мурашки. — Не надо… – шепчет брюнет. — Почему? — Сережа на кухне, может нас увидеть. — Не увидит, а может даже и не услышит, если ты будешь тихим, – последовали короткие поцелуи вдоль позвоночника. — Если ты продолжишь, то меня уже не остановить, – но ответа Попов не услышал. Поэтому он резко развернулся лицом к Антону и впился губами в его. Поцелуй был до того страстным, что были слышны причмокивания, сквозь которые были и слабые стоны. Руки блуждали по телам друг друга, чувствуя сквозь одежду горящую кожу. Адреналин на высоте: они на балконе, в квартире друга, в гостиной трое из друзей крепко спят, а на кухне Сережа, который в любой момент мог их увидеть – сказка! Антон прикасался к нему так, словно дорвался, словно давно хотел это сделать, но не мог. Его руки перешли на талию, прижимая к себе подтянутое тело еще теснее и почувствовал, как в его пах упирается и возбуждение Арсения. Они на пределе. И если с этим ничего не сделать, то будет катастрофа. Шаст потянулся к ремню друга, но его остановили. — Потом, – поцелуй. – Сначала ты кончишь, а потом трахнешь меня так, чтобы я кончил взрывающимся оргазмом, – голубые глаза встретились с темнеющими зелеными. – Или тебя не хватит на второй раунд? – спросил с вызовом. — Ты сейчас отхватишь. — Значит сможешь. Арсений потянулся к ширинке джинс Антона и расстегнул ее. Было жутко неудобно делать это, не избавляясь от элемента одежды полностью, но он понимал, что риск есть риск. Он отодвинул резинку боксером вниз, достал уже эрегированный орган Шаста и тяжело вздохнул. Собственное возбуждение были сильным, но не настолько, чтобы не вытерпеть. Попов обхватил рукой увитый венками член и услышал низкий стон, который решил заглушить поцелуем. Он стоял лицом к двери, поэтому за стеклянной дверью увидел силуэт. Серёжа. Пиздец. — Подойди к окну и скажи мне что-нибудь, не выдавая себя, – быстро проговорил Арсений. — М? Что? – мысли спутались, было сложно сконцентрироваться на услышанных словах. — Серый направляется прямо к нам. — Черт. Антон подошел к стеклу, попытался сфокусировать зрение на городе, но ничего не получалось, глаза были по-прежнему затуманены. Арсений встал рядом с ним, тоже спиной к двери, но на шаг ближе к стеклам. Он не прекращал движения рукой на чужом органе. — Ребят, будете пивас? Или я в холодильник ставлю. Шастун ничего из себя выдавить не мог, потому что боялся застонать вместо слов. Да и не пьет он совсем, зачем ему отвечать. — Убирай в холодильник, напились достаточно, хотелось бы завтра в живых остаться, – усиливает круговые движения рукой, а большим пальцем обводит головку, отчего становится совсем плохо. — Ну ладно, как хотите, – отпустило, сейчас он уйдет и станет проще. — Кстати, Шаст, куда ты машину поставил? – блять, вот нашел, конечно, когда спросить об этом, когда у меня вместо мыслей звезды. — Просто по утрам мусоровоз приезжает и если ты поставил машину рядом, то было бы хорошо отогнать. Вот надо ж было пропустить нужный поворот и свернуть позже во двор, чем Сережа. Может, поставил бы машину рядом с его и тогда Серый не спрашивал бы о местоположении его автомобиля. — Все нормально, – голос окончательно охрип, что даже Антон сам себя не узнал, – у последнего подъезда… припарковался, – слова шли тяжело, но отвечать надо было. Он закрыл глаза, мысленно проклиная себя за то, что не дал Арсению остановиться и Арсения, за то, что начал проделывать эти махинации именно тут. А рука тем временем движется на его члене все быстрее и быстрее. Ноги уже не держат, а пальцы, обхватившие балки под окнами сжались настолько сильно, что побелели. Арсению не поздоровится. Ой как не поздоровится. Этой ночью будет не только один раунд для него, но и несколько, а зная, что шуметь нельзя, то для него это будет пыткой, Антон знает, каким он бывает громким. А Арсению весело. Краем глаза он видит, насколько Антон сейчас чувствителен, ощущения острые из-за присутствия Сережи на пороге. Поэтому ускоряет движения рукой, делая Антону еще хуже, еще немного и все, они приплыли на конечную станцию. — А я что, со стеной разговариваю? — Что? – спросил Арсений, так и оставшись стоять спиной к другу. — Не удостоите ли вы при общении со мной на меня взглянуть? — Не, Сереж, ты только посмотри как тут красиво! – Шаст резко распахнул глаза, услышав эту реплику. Ой пизда. Если Сережа сейчас подойдет к окну, то есть - к ним, то все. Это все. Он узнает о том, чем они тут занимаются. А Арсений же случайно ляпнул это, лишь бы как-то объяснить их с Антоном интерес к окну. — Сколько раз я уже это видел, насмотрелся, спасибо. Пойду пивас поставлю в холодильник и душ приму. Ложитесь уже. Действительно поздно. Дверь за Матвиенко закрылась и Антон резко выдохнул, вместе с этим томно простонав. Арсений разворачивается к нему лицом, как было изначально и снова горячо целует. Рукой ускоряет движения, а другой залезает под футболку Шаста и обхатывает левый сосок, немного оттягивая. — Блять… – Шастун чувствует, что он уже скоро, очень скоро. – Я…я… уже сейчас… И Арсений с молниеносной скоростью отпускает пульсирующий член, опускается на корточки берет его в рот, быстро двигая головой. У Антона от этого вида совсем крышу сносит, он хватается за волосы мужчины на затылке и быстро вбивается, чувствуя приближение оргазма. Слышны гортанные стоны Арсения, тяжелое дыхание Антона и хлюпанье слюны, смешанные со смазкой. Шастун кончает мощным оргазмом, прижимая голову нижнего к себе, неприлично громко простонав. К счастью Сережа был уже в душе и ничего не слышал. Попов отстраняется от горячей плоти, проглотив всю сперму, напоследок облизнув губы, чтобы ничего не осталось, поднялся и жарко поцеловал парня, будто это сам Арсений кончил, а не тот. Он оторвался от сладких губ и зашел в комнату. На этом всё, сейчас снова он сделает вид, что тут ничего не произошло. Зачем он мне позволил? Зачем я поддался? Антон же мог остановиться изначально. Зачем он позволил снова понадеяться на более близкие отношения, чем «свободные»? Арсению тоскливо, что завтра парень как ни в чем не бывало уедет домой и снова на пару месяцев ни ответа, ни привета. Он слышит, как позади закрывается балконная дверь. — Куда собрался? – спросил Шастун — На диван. — Зачем? — Я знаю, что ты не захочешь быть сейчас рядом, лучше будет, если мы по отдельности ляжем. — Ты нарушишь свое обещание? – задал вопрос Антон, выгнув бровь, а в глазах все еще видно было возбуждение, но уже смешанное с некой злостью. — Какое? – нахмурился. — Ты обещал мне второй раунд, вообще-то. — Не думаю, что сейчас это именно то, что тебе нужно. — А что мне нужно? — Избавиться от моего общества и лечь спать. — Ты сильно ошибаешься. — Правда? – с долей сарказма спросил Арсений и закрыл дверь спальни, чтобы их разговор точно никто не услышал. — Неужели ты не замечаешь моих взглядов? Неужели ты не понимаешь, что я не хочу от тебя отдаляться? – тон остается ровным, но еще немного и он бы сорвался на крик, Антон медленно приближался к Арсению. — Если бы это было так, то ты не уходил бы по утрам, ничего не объяснив, ты не вел бы себя так, словно ничего не было, не вел бы себя как мудак. — Я не мог иначе. Мне не позволено было привязываться к тебе, я допускал, что возможно у тебя есть кто-то на стороне, поэтому не мог сблизиться с тобой еще больше. — Какой же ты идиот! – и прильнул своими губами к антоновым, а тот стоял в полном шоке, ничего не понимая. Так, значит, его чувства взаимны? – И я тебя люблю. — Подожди, то есть как? – Шастун пришел в себя и оторвался от таких мягких губ. — Мне очень не нравилось, когда ты молча уходил, мне хотелось проснуться и увидеть тебя рядом. — Прости, этого больше не повторится. Я тебя люблю, – уже произнес в губы. Они целовались долго, уже никуда не торопясь, наслаждаясь каждым мгновением. Попов кусал губы Антона, оттягивая их, а в ответ слышал шипение от легкой боли. Медленно перебираясь к широкой кровати, они не отрывались друг от друга. Двигаясь к постели спиной, Арсений наткнулся на «барашек» кровати и остановился. Антон же такое не одобрил, поэтому оторвался от губ и толкнул его в грудь, а следом, опираясь на руки и сам к нему приблизился, снова смакуя вкус его губ. Этот поцелуй был неторопливым, но в него было вложено столько чувств, столько слов, что не хотелось прерываться. Шастун одной рукой стал стягивать с мужчины футболку и снимать через голову, на что Арсений в ответ стал снимать верх любимого. Они не заметили как избавились и от джинс с боксерами, как Арс был прижат к такому же обнаженному Антону, а руки все также блуждали по телам. Шатен обхватил его член и медленно провел по всей длине, а тот только и смог задержать дыхание от неожиданности. Он же возбужден давно и до сих пор не получил разрядки, а тут уже ходит по лезвию, боясь позорно кончить прямо сейчас. — Давай, малыш, можешь отпустить себя, у нас вся ночь впереди, – прошептал в ухо Антон. — Боже, поторопись или я сейчас умру от спермотоксикоза. — Ты? – усмехнулся он, не прекращая двигать рукой. — Ох ты ж, еб твою мать… – Арсений выгнулся, открыв шею, и парень не упустил возможность прильнуть к ней, поставив смачный засос, – как объяснить его появление завтра? — Потом. Все потом, – а губы уже обследуют ключицы. Антон неспешно с члена переходит к колечку мышц, оглаживая бедра, массирует складочки, боясь протолкнуться, словно впервые. — Давай же, я не железный. И Шастун продолжает, он проталкивает палец сразу на две фаланги, ибо и сам уже не может терпеть. Брюнет тихо скулит от действий парня, чувствует как палец уже полностью в нем. Ради их же безопасности, он хватает рядом лежащую подушку и закрывает свое лицо ею, чтобы стоны были менее слышны. Антон уже толкается двумя пальцами, другой рукой оглаживая яйца, проводя больши пальцем по мошонке и видит как по телу Арсений пробегаются мурашки. Его уже трясет. Прибавляется третий палец. Шаст отбирает у него подушку, и натыкается на непонимающий взгляд. — Я хочу видеть твои глаза, когда буду в тебе. — Антон…Я…я не смогу… – Антон вглядывается в глаза на против, ища объяснения, – верни подушку, я не смогу быть тихим, – ах вот оно что. Ну уж нет. Шастун разрывает упаковку презерватива и растягивает его по всей длине члена. — Арсюш, ну ты уж постарайся, пожалуйста, – он направляет головку ко входу, немного надавливая. И брюнет обхватывает руками его шею, наклоняя к себе, тем самым заглушая свой стон. Шаст же, не ожидав такого порыва, резко вошел на всю длину, ощущая, как напрягся Арсений. Каждый боялся пошевелиться, их губы были уже слишком опухшими от поцелуев, но никто не отрывался, боясь потерять момент. — Давай… – шепчет Попов. И Антон немного выходит, он просто сходит с ума, как тесные стенки обхватывают его член. Входит снова и мужчина начинает постанывать даже не зная от чего больше, от пока еще боли или уже наслаждения, что-то на грани между этими двумя чувствами. Шастун ускоряется, он обхватывает запястья Арсения и блокирует их у него над головой. Взгляд того мечется по его лицу, пытаясь запомнить все детали. Он до сих пор не понял, что будет потом, возможно, после откровений они снова разойдутся как в море корабли, но не сейчас, сейчас хочется большего, намного большего, сейчас они единое целое, их не разъединить, они как Инь и Янь. Только вместе. Шаст ускоряется до шлепков и если бы кто-то в этой квартире кроме них не спал, то точно бы услышал. Он снова входит и выходит и на следующем толчке Арсений закатывает глаза и довольно громко бы простонал, но опередив, Антон затыкает его поцелуем. Да, это было ошибкой – трахаться у Димы в спальне, когда за стенкой еще несколько человек. Попов стонет в этот поцелуй при каждом толчке, а если Шастун попадает по простате, то он в секунде от того, чтобы прокусить губу до крови. Их темп уже сумасшедший, матрац прогибается под их телами, температура повышалась, и в комнате царил запах секса, запах страсти. Арс с ума сходил от такого Антона, такого ненасытного, возбужденного. Он резко входит и также выходит, в глазах уже появились звезды – настолько ему хорошо. Антон чувствует узел наслаждения, он уже скоро. Он вбивается все резче и резче, получая в ответ рванные вздохи, смешанные со стонами. Тела горят от накатившего чувства, оба на краю. Последние толчки привели их к яркому оргазму, Арсения снова пришлось перебить сладким поцелуем, хоть самому так и хотелось простонать от подступившего удовольствия. Он падает на мужчину, их тела слипаются, словно одно целое. И, кажется, так и останутся одним целым, больше никто не захочет отступить, никто не захочет отпустить. Этой ночью они сливаются столько раз в единое, пока не рухнут от усталости и удовлетворения друг друга. Утром снова сделают вид, что ничего не было, но теперь все изменилось. Теперь они ста искать встречи, приезжать друг к другу, иногда лишь для того, чтобы побыть в тишине вдвоем, чтобы заказать суши или пиццу, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм, который не будет досмотрен до конца, потому что Арсений полезет с поцелуями, мешая просмотру. Но Шаста это устраивало, ведь теперь он знает, что его чувства взаимны и теперь он спокоен.