Это гиблое место

Солнечные лучи за окном разре́зали тяжелые грозовые тучи, прогнали тени из спальни. И разобранная кровать и подушка говорили о том, что их хозяин до сих пор не ложился спать. Запах бумаги, листвы и кофе: старомодный, родной — он всегда витал в спальне. Комната выглядела как ботанический сад: на полках, полу, подоконнике стояли средние и массивные листовые растения, под потолком, разрастаясь в виде впечатляющего водопадного каскада цвёл английский плющ. Кровати в спальне не было, лишь большой матрац, лежащий под большим окном, которого и так было достаточно для сна. Слева от импровизированной кровати стоял рабочий стол: нелепый, в каких-то местах покоцанный, заляпанный белой краской, доверху заставленный книгами, бумагой, ежедневниками, стикерами и канцелярскими принадлежностями. Но была в этом помещении одна не бесполезная, современная вещь — графический планшет, занимающий большую часть стола из-за своих проводов. На поверхности планшета, пуская слюни, покоилась русая макушка. В руке зажат стилус, а тело застыло в не самой удобной позе для сна. — Эй, Нам Йерин! — я с усилием разлепляю глаза, которые были словно свинцом налиты. Отлепляю лицо от экрана планшета, слушая из-за двери голос и громкое ворчание, предвкушая, в какой хаос я погружусь через несколько секунд. — Боже, ну и бардак. Когда ты приберешься наконец, а? — в спальню входит девушка, держа в руках две дымящиеся коробки с едой. — Ты как всегда мила и доброжелательна, Субин — хриплю в ответ, осуществляя потягивание на стуле. Пак Субин — моя единственная близкая подруга, которая одновременно была моим главным редактором. Конечно, помимо неё в моем маленьком штате было ещё 2 человека, но именно её я считаю за лучшего друга. — Ешь давай, горе-художник, — язвит в ответ блондинка, отодвигая локтем графический планшет и ставя на его место коробочку с удоном. — Весь экран в слюнях заляпала, неряха. Я пыталась скрыть улыбку. Больше всего Субин нравилась именной такой, ворчливой. Но поскольку она всегда была ворчливой, это означало, что Пак постоянно и неизменно нравилась мне. — Спешу начать этот день с хороших новостей, — интригующе заявила Субин, причмокивая. — Наш комикс вышел на новый уровень, у него больше 50 тысяч копий и это только начало! С каждой выпущенной главой собираются такие очереди в магазинах, ты даже представить себе не можешь! Зайди на главную страничку. Я, конечно, отлично знала, что комикс набирает популярность, но, увидеть это воочию, с какой геометрической прогрессией растут отзывы к главам — совсем другое дело. — Так, если есть хорошая новость, значит, должна быть и плохая, — с прищуром смотрю на подругу, а та, закатив глаза, поставила еду на стол. — У нас дичайший дедлайн, Йери, — отозвалась Субин, — ты не выпускаешь новую главу уже несколько недель, читатели ждут. Морщусь при слове «дедлайн» и делаю попытку промолчать, накручивая на палочки лапшу и засовываю её в рот. Пак не уступит — она скорее возьмет меня за шкирку и заставит рисовать до потери пульса. Это заметно по взгляду — блондинка всегда смотрела так, когда собиралась задать взбучку. — У меня есть несколько зарисовок, — отвечаю, наблюдая, как подруга меняется в лице, — нужно пофиксить некоторые моменты, но я управлюсь с этим сегодня и завтра скину вам на редактирование и краску. — Мои молитвы были услышаны, — Субин складывает ладони в молитвенном жесте, потирая их друг об друга. «Убить злодея» — комикс, который я начала выпускать относительно недавно. Триллер-детектив, где главный герой — Чон Чонгук, разыскивает убийцу своей матери, ставя на кон всё: славу, моральные ценности, человечность. Личность Чонгука была создана мною очень давно, но окончательная его версия была завершена с появлением Субин в моей жизни. Поначалу главный герой был «ни рыба — ни мясо», одинокий подросток, познавший всю горечь потери близкого человека. Но затем, по степени его взросления, он становился только сильнее, превознемогая собственные страхи. Конечно, и внешние данные его были на высоте: красавчик-брюнет, борющийся за справедливость в ужасном мире. — Чтобы ты наконец закончила новую главу, нужно впустить в жизнь солнце и свежий воздух! — воскликнула Субин, подскакивая с места и, запрыгнув босыми ногами на матрац, одёрнула шторы в стороны и открыла окно. С ясного Сеульского неба сияло солнце. Его бело-золотые лучи обнимали нас, словно тёплые руки. Я уже забыла, насколько в комнате бывает солнечно и ярко — будто сами небеса открыты над городом настежь. Делаю вдох, когда легкий ветер касается моего лица. — Сегодня очень прекрасный день, — восхищаюсь, поднимаясь со стула и подходя к окну. — Дело не в том, что день прекрасный, — Субин хлопнула меня по плечу. — Просто ты уже неделю не видела солнца. — Какая разница, — язвлю в ответ, — день всё равно восхитительный. — Ну раз такое дело, давай прогуляемся, — заявила Пак, сходя с матраца и подбирая с пола мою сумку, — наберёшься вдохновения, освежишься в конце концов, а то сидишь постоянно в четырёх стенах. В словах подруги была доля правды. И правда, то, что я постоянно сижу дома, ни к чему хорошему не приведет. Тем более, очень давно ко мне не приходило мыслей, как продолжить писать комикс. Может эта прогулка как-то повлияет на мою голову? Примерно через час мы гуляли по улицам Сеула. Я взяла с собой фотоаппарат и ежедневник, для запечатления построек и идей, которые возможно появятся в сюжете мира Чонгука. С Субин мы обошли большую часть города: дошли до Культурного центра Тондэмун Дизайн Плаза, прогулялись вдоль ручья Чхонгечхон, прокатились на велосипедах по парку Ханган, где я очень долго фотографировала местность и писала какие-то заметки в ежедневник, пока подруга каталась нам за напитками. За весь день, проведённый с Субин, я преисполнилась идеями для продолжения комикса. — Можно ещё добавить немного экшена, — воскликнула Пак, припарковывая свой велосипед на стоянку. — Наш комикс — один сплошной экшен: убийства, пытки, допросы. Очень давно не появлялся отец Чонгука, может стоит ввести его в сюжет? — парировала я, паркуя свой велосипед рядом. — Хорошая мысль! Семейная драма, разборки и выяснение отношений, — Субин приобнимает меня за плечи. — Сегодня вечером ты обязана написать и сразу же отправить нам с ребятами на краску. — Хорошо-хорошо, — хохочу, приобнимая подругу за талию. <…> Ставлю кружку с кофе на край стола и усаживаюсь в позу лотоса на стул. Работа предстоит непростая, было решено ввести второстепенного персонажа — отца Чонгука, который должен передать свою компанию в руки сына. Процесс написания комикса всегда занимал много времени: набросок, построение, тоновый набросок, прорисовка мелких деталей. Каждый раз, когда я садилась рисовать, глава была готова только через несколько дней. Но сегодня, вдохновившись прогулкой по достопримечательностям своего города, работа шла в гору. Под стилусом вырисовывались линии, приобретающие очертания лиц и позы. «— Лучший гонщик Сеула дал мне слово, — сказал Ким. — Прямо бальзам на душу.» Отодвигаюсь от стола и привстаю на коленях, чтобы сверху рассмотреть получившиеся эпизоды. Диалоги грамотно расставлены, здания и люди на заднем фоне четко прорисованы. — Надо добавить деталей в автомобиль Чонгуку, — озаряюсь новой идеей. Беру стилус и склоняюсь над экраном планшета, прорисовывая салон персонажа. Понимаю, что глаза начинают предательски слепляться и болеть от экранного света и недостатка сна. Подавляю зевок и борюсь со сном. «Я должна закончить сегодня, отдых подождет» Через некоторое время, не в силах совладать с желанием уснуть, отключаюсь прямо за столом, уложив голову на экран планшета. Мне не снились никакие сны, но от чего-то на душе было тревожно. Просыпаюсь также неожиданно, как и засыпаю. Смотрю на часы — прошло минут 15 от силы. Тру глаза и вздыхаю. Надо продолжать работать над деталями, чтобы скорее отправить на краску Субин и ребятам. Включая погасший графический планшет и брови лезут наверх: глава остановилась на моменте столкновения автомобиля Чонгука и непонятно откуда взявшегося грузовика. Лихорадочно листаю до самого конца, где на весь экран показан израненный Чон и Намджун. — Что это такое? Это не входило в задумку, — бормочу под нос, листая эпизоды с самого начала. Сон как рукой сняло. Тру глаза снова и снова в попытке понять, глюки это или на самом деле. Вскакиваю со стула и бегу к сумке, где остался телефон. Нужно позвонить Субин, срочно, происходит какая-то непонятная паранормальщина. Нахожу контакт подруги и нажимаю «Вызов», прикладываю телефон к уху и жду появления гудков. На секунду мне кажется, что экран планшета мелькает, свожу это всё на бессонные ночи, но повернувшись всем корпусом к столу, понимаю — это не галлюцинации. Экран мигает и в следующее мгновение из дисплея вытягивается рука, хватая меня за кисть. Роняю телефон из рук, когда меня силой тянут внутрь. <…> Прихожу в сознание, когда до носа доносится запах бензина и гари. Открываю глаза, осматриваю место, в котором нахожусь: перевёрнутый автомобиль, едкий дым заполняет пространство, на передних сиденьях двоё пострадавших. Глаза округляются, когда до меня доходит, кто эти пострадавшие: Ким Намджун и Чон Чонгук, герои комикса! Рука Чонгука крепко держит меня за край кофты, но постепенно хватка его слабеет. Он пришёл в сознание лишь на секунду, посмотрел на моё ошарашенное лицо и снова отключился. С улицы доносятся крики прохожих, кто-то вызывает скорую, кто-то полицейских, кто-то пытается подступиться к машине. Хватаюсь за ручку задней двери и дёргаю её с такой силой, что та через некоторое время поддаётся и распахивается. Вываливаюсь наружу, больно ушибаясь коленками и ладонями об асфальт. Прищуриваю глаза, которые мгновенно заслезились от дыма. Дёргаю переднюю дверь водительского сидения, где сидел Чонгук, расстёгиваю ремень безопасности и рывками вытаскиваю из автомобиля тело брюнета. — На помощь! — кричу, откашливаясь от дыма. — Помогите кто-нибудь! К нам подбегают двое мужчин, которые берут Чона подмышки, приподнимают и волокут в безопасное место, подальше от машины. Встаю с колен, обхожу автомобиль и рывками дёргаю дверцу, которая не поддаётся. — Тут ещё один пострадавший! — прикрываю рукавом кофты нос, продолжая нервно дёргать ручку двери. Те двое мужчин снова показываются в дыму, я машу им рукой, откашливаясь от дыма. Один берёт меня под локоть, уводя туда же, куда они отнесли Чонгука, а второй силой распахивает дверцу, выволакивая из машины Намджуна. Голова идёт кругом, рвано хватаю ртом свежий воздух. Лёгкие неприятно жжёт от едкого дыма, которым я успела надышаться. Оседаю на колени и поворачиваю голову к лежащему рядом Чонгуку: дышит. Грудь его вздымается медленно, из носа и нижней губы сочится кровь. «Этого не может быть» — думаю про себя, осматривая израненное тело молодого человека. Когда до уха доносится рёв сирен скорой помощи, в глазах начинает темнеть и я проваливаюсь в бессознание.