Злобные мультики!

***

      В некой семье родился некий ребёнок, и назвали его на букву М.       На самом деле, в семье мультиков, которые по какому-то неведомому замыслу судьбы являлись посольской семьёй в Японии, совсем недавно по историческим меркам родился махонький мультик, которого всё равно назвали на букву М. Была у этого М невероятная особенность - в отличии от остальных, он видел вокруг то, чем оно на самом деле являлось. Нарисованный мир с нарисованными людьми.       Маленький М довольно долго привыкал к такому положению вещей, и особенно брыкался, когда в рот ему запихивали нарисованную грудь. Он всё знал и понимал, но справиться с собой долго не мог.       Маленький М рос в довольно спартанских условиях: не было у него ни каких-то особенных колясок, ни каких-то игрушек, но ему и не нужно было всё это - лишнее. Маленький М уже тогда, по инерции, предполагал: - У воина нет цели, есть только путь, - пробормотал я.       Стоически принимать окружающее было трудно.       Поглядывая на то, как носятся дети дипработников вокруг, с визгами и криками, деревянными автоматами, я задумчиво тёр указательный палец, на котором не было мозоли. С содроганием осматривал в большое зеркало: два огромных серо-стальных глаза, белые волосы - и чёрным отчерченная кайма вокруг всего.       Глубина прорисовки и перспектива поражала. Я мог точно определить расстояние на глаз, вплоть до сантиметров, хотя к такому виду ещё нужно было попривыкнуть. Мультяшки были живыми, то есть, шевелились в живой среде, двигающейся, не в перемещающемся вяло заднике. Я перелистнул страницу Оскара Уайльда, Поэм, стал размеренно читать. Что было - то и читал.       Сзади прибежала девочка. Она задышала у меня над ухом. - Ф-ф-ф... А, Масимка... - У воина нет цели, есть только путь, - проговорил я, как мантру. - Масима! Масима, а ты тево сидиф? - спросила потешно девочка. - Ма-а-ася!!! - закричала Леночка. - Ты теперь вода!!! - Йа-ща! - запищала девочка.       Девочку звали Мария. Маша Лисицына. Её русые волосы с русыми же ресницами тоже были нарисованными. Сияли отлично графически отработанные бирюзовые глаза. - Масима-а! - крикнула Маша мне в ухо.       Я поморщился и отстранился, возмутился громко: - А чего бегать?! Я японский учу. - Учишь? - усмехнулась та, пряча руки за спиной. - А чего там учить? Бака да йо? - Не все как ты, - буркнул я. - Не могу я с русского на английский, затем на французский, а потом на японский перепрыгивать.       Не было у меня незамутнённого, чистого сознания. Да и голова болит. - Сима, ты обидефся? Кх-кх, - захихикала Маруся. - Я же любя! - Ты в меня какашками кидалась, - напомнил я. - Ну, и что-о? Я же люблю тебя, Сима!       Мария полезла обниматься. Такая очаровательная мультяшка если не знать, что она об меня руки пытается вытереть. Поэтому я прихватил её за лапки и поднял ей ручки. - А-а! - закричала Лисицына. - Ну, фто ты делаешь?! - Ты хотела об меня руки вытереть! - Ниправда!       Мультяшка подёргалась, поборолась - и хотя она был чуть посильнее, у неё ничего не вышло. Тогда девочка надулась. Потянулась и чмокнула меня в губы. Меня коснулось мягонькое и горячее. Я убрал голову. - Масима-бяка! Бака да йо!       Осязание и слух работали как надо. Поэтому её крики меня немножко глушили: дома всегда было очень тихо, посол России в Японии Кошечкин обычно много работал с бумагами и почтой, а Кошечкина пыталась организовать бизнес - и дома почти не бывала. Что хорошо. - Отпуфти!!! - прокричала Мася. - Не пуффю! - чуть смягчился я. - А-а-а! - нажала, уперевшись в пол крохотными ножками, на меня Маша и я стал отступать, пока не упал. Лисицына попыталась перехватить инициативу, и некоторое время я боролся, но потом вспомнил, что вообще-то борюсь с маленькой девочкой, пусть и мультяшной, и поспешил выбираться. Вырвавшись, я поднялся и побежал от Маси. - А-а! - обиженно закричала Мария. - Лебята, лови Кофефькина!       Те замерли, Маше пришлось добавить: - Лови Неко-чана!       Я выбежал на улицу из нашего маленького садика, осмотрелся и поторопился к забору. Меня догоняла группа злых маленьких мультиков, возглавляемая грязной Машенькой. - Масясик! Лови его-о! Лови! - Я ловлю! Только он убегает! - весело заявила Мария. - Мусась! Заходи сбоку! Сбоку заходи!       Оглядевшись затравленно, я плюнул на всё и забрался вверх по забору, перемахнул через него. Дети остановились с той стороны. - А-а. А!!! - закричала Машенька. - Лариса Аркадьевна! Кошечкин опять сбежал в Токио!       Я скривился. - И рожи строит! - добавила Маша.       Дети, ведомые заводилой Мусасей, потихоньку с этого дня её так даже взрослые начали называть, стали громко звать нашу нянечку. Усталая женщина прибежала и упёрла кулаки в бока, грозно всех осматривая. - Что у вас опять?       Нужно заметить, что мультик превратил суховатую женщину сорока лет в более приемлемую картинку, чем явно была на самом деле. - Кошечкин! Максимка! - возмутилась она. - Ну, куда тебя опять понесло?! Живо возвращайся обратно!       Я снова скривился. - И хватит корчить рожи! - Не корчу я рожи! - возмутился я. - Уберите от меня Мусасю, и я вернусь. Хватит, не хочу я с ней играть! - Хочешь! - воскликнула Машенька. - Не хочу. Лариса Аркадьевна! - взмолился я. - Хва-тит! - воскликнула нянечка. - Я переводчик с японского, а не с детского. Соберитесь и дружите!       Наше воспитание ей было, похоже, не слишком интересно.       Я насупился, но по большому счёту делать, кроме как возвращаться, было нечего. - О, Максим Васильевич, - остановился рядом взрослый мужчина. - Ты что здесь делаешь?       Дети притихли, только нянечка продолжила причитать. Пришёл большой начальник - сам Василий Кошечкин, чрезвычайный полномочный посол России, а ранее - Советского Союза, в Японии. Большой мужик с шарообразным туловищем и безобразной облезлой лысиной на большой голове. Седой, с усами, взгляд крайне усталый, фактически измученный. Оплывшее от психологической нагрузки лицо. Старика все уважали, именно он и военный атташе добывали всем еду и достаток. Государство же...       Государства пока ещё, на мой взгляд, просто не было. - Отец, - я по-японски поклонился уважительно. - Меня Мусася гоняет. - И ты никак не можешь с ней справиться? - удивился тот. - Максим Васильевич, если ты не сможешь с ней справиться, то тебе придётся на ней жениться.       Я широко раскрыл глаза. - Что ты смотришь? - спросил он. - У нас с твоей мамой так же было. Но, вижу, ты уже в этом возрасте готовишься бегать. Лариса!       Окликнул он нянечку. - Василий Петрович? - Я Максим-Василича заберу, поедем на встречу с промышленниками.       Он взял меня за руку и повёл сразу, не дожидаясь никаких рекомендаций. - Посмотрим самые настоящие экскаваторы, - пообещал Кошечкин.       Я потянул его за руку. - Отец, это же якудза. - Ну, почему сразу якудза? - не согласился посол мягко. - Это уважаемые люди - строители. А как наша партия говорит? Рабочим всегда найдётся о чём поговорить.