Отголоски

Ещё далеко не поздний вечер, около шести часов, а люди уже выстроились в очередь возле здания, на котором красуется один из плакатов, что можно купить в качестве мерча до и после концерта. В толпе мелькают лица всех возрастов, недалеко слышится смех, ругань с одним из охранников, что проверял билеты, хихиканье девочек лет пятнадцати, шуршание разноцветных курток. В воздухе витает и быстро исчезает в вышине пар, коим многие греют замёрзшие руки, потирая. Парочки заключают друг друга в объятия и согревают ладони в чужих карманах. Практически все сюда пришли с компанией, кто-то её нашёл уже здесь, ещё стоя в очереди. Мусорки рядом уже заполнены стаканчиками из ближайшего кофейного ларёчка. Народ засасывало внутрь достаточно быстро, вскоре на улице остались лишь некоторые курильщики и зеваки, не торопившиеся пропихнуться ближе к сцене. У многих на руках уже красовались тёмно-синие бумажные браслеты, у кого-то резиновые чёрные. Одного парня, вышедшего сзади здания, бурно встречают и лезут к нему в объятия. Тот же закуривает с остальными, вбрасывая что-то о работе аппаратуры. Ледяной ветер обжигает лицо, проезжается лезвием по носу и щекам, закоченевшие пальцы держат телефон, пытаются напечатать ответ на сообщение в телеграмме, пришедшее ещё полчаса назад. «Мы подъезжаем»

«Зачем, спрашивается, я столько вас на улице жду. Захожу внутрь сам, иначе щас окочурюсь нахуй»

Больше всего хотелось очутиться внутри, в тепле, снять куртку с шарфом и усесться на мягкое кресло, предусмотренное вип билетом, но ещё больше хотелось закурить. Зажигалки в карманах куртки, штанов, так же, как и в рюкзаке, не оказывается, и Денис вымученно выдыхает, понимая, что придётся стрелять её у ребят на вид постарше, которые стояли неподалёку. Один из них, провожаемый заинтересованными взглядами, протянул парню зажигалку, будто читая чужие мысли. — Оо, спа- — Не благодари, — лучезарно улыбается синеволосый парень над вид лет двадцати, а после изменяется в лице, кривится, когда Дрейк достаёт пачку дешёвой Примы с несколькими сигаретами внутри, предвкушая затяжку, проникающий в горло смолистый вкус и бывшее когда-то неприятным послевкусие, к которому Коломиец уже привык. Через пару секунд между пальцев его спасителя помимо зажигалки появляется ещё и белая небольшая сигарета с мелко выгравиранной возле фильтра надписью «PARLIAMENT». — Не кури эту вязкую дрянь. На сигареты можно и раскошелиться, хотя бы будет иллюзия, что ты здоровье себе не так сильно гробишь. Дрейк смотрит недоверчиво, и под одобрительный взгляд зелёных глаз принимает этот некий акт доброты, кладёт обратно в карман куртки купленные вчера сигареты и закуривает белый Парламент. Дым легко тянется, несмотря на плотную набивку, крепковатый, свойственным всем сигаретам, вкус проходится по горлу, и при выдохе пахнет приятно, точно лучше Примы без фильтра. Коломиец протягивает руку незнакомцу, и тот её без колебаний пожимает. — Денис, — короткое соприкосновение. У этого парня рука не настолько заледенела, чувствовалось немного приятного тепла. — Я Илья. Теперь уже новый знакомый уходит обратно в здание, помахав компании рукой и выкрикнув что-то из разряда «Сегодня буду зажигать!». Краем глаза Коломиец замечает остановившееся у тротуара такси, и оттуда выходят трое его друзей. Наконец-то. Компания вместе с Дрейком подходит ко входу, где им быстро проверяют билеты, а после попадают в зрительский зал. Очки приходится снять сразу, как только они от перемены температур запотевают. Рукавом толстовки Денис стирает оставшийся на стекле конденсат, пару раз спотыкается на ступеньках, за что получает от Вовы ласковое «Ебать ты лох, Дрейк». На втором этаже много людей, есть парочка знакомых лиц, что в основном болтают с его друзьями. Коломиец лишь пялится на толпотворящийся внизу народ, изредка поглядывая, не приходили ли сообщения от Арины. «Была в сети в 15:22» Макс через пару минут плюхается рядом, потягивает колу, взятую Дрейком из бара. Сегодня как-то не то настроение, чтобы пить, да и чтобы выходить на улицу тоже. Денис уже который раз задаётся вопросом, нахуя он согласился тащиться в другой конец Москвы ради этого концерта. Возможно, было бы интереснее, если бы он до него удосужился послушать хотя бы пару треков из нового альбома. Ладно, он всё равно уже здесь, рядом есть друзья, уже предложившие ему разочек выпить. Сами они чувствуют себя в своей тарелке, гогочат о чём-то с другими ребятами и в разговоре изредка поглядывают на Дрейка, когда о нём заходит речь. Тот же успел отказаться выпить с Максом и получить пару подколов от Вовы, понемногу сливаясь с атмосферой этого шумного и жужжащего вечера. Со сцены светят огни прожекторов, и играет ненавязчивая музыка, пока работники и сам исполнитель готовятся к концерту. Под аплодисменты и визжания зала на сцену выходит до боли знакомый парень, и Коломиец сразу устремляет взгляд на синие, немного вымывшиеся волосы и яркую как солнце улыбку, звонкий голос приветствует толпу. Илья машет рукой випам, сидящим наверху, задерживает взгляд на друзьях Дениса. Стандартное начало концерта — Мазеллов спрашивает, как у всех настроение а после благодарит за то, что пришли, и приступает к первой песне. Доносятся взрывающие уши биты, и Илья зачитывает текст так, будто забывает, что нужно дышать. Быстрые и чёткие слова врезаются в голову, пулями летят из динамиков, заставляют руку непроизвольно бить в такт о подлокотник кресла. Слэм в зале быстро набирает обороты, Мазеллов прыгает на сцене и продолжает читать, разрывая в клочья все остальные мысли, заставляя смотреть только на него, на его губы, растрёпанные волосы, которые тот периодически поправляет, на принт на футболке, на торс, который иногда из-под этой футболки выглядывает. Эта аура манит, притягивает, и Коломиец чуть ли не перегибается через перила, прыгает и танцует, пока не закружится голова, смеётся с падения неуклюжего Хесуса и в один момент всё-таки принимает от Макса несколько шотов водки с соком. С каждым затишьем перед новой песней Дрейк смотрит на Илью, улыбающегося и уставшего. Он получает дичайший кайф. Компания в вип зоне под градусом собирается в круг. Они водят хороводы, понарошку дерутся, кричат запомнившиеся припевы и трясут под агрессивные тексты всеми частями тела. От этих строк и битов хотелось оглохнуть, они проходили сквозь уши до самого сердца, разливались по венам и пульсировали в бешеном темпе. Денис уже давно перестал жалеть о том, что ехал ради этого на другой конец Москвы, так же давно рассеялось нежелание пить. Илья периодически поднимает уже не первую бутылку пива за то, что этот концерт сегодня состоялся. Из динамиков начинает литься печально умиротворяющая мелодия, и парни, стараясь перевести дух после плясок, дружно подходят ближе к перилам, наблюдая за покачивающимся взад-вперёд Ильёй. Зал в ожидании замирает. Люди начинают доставать телефоны и включать запись. — Это песня, которой нет в альбоме, и которая, возможно, даже не выйдет на площадках. Я написал её однажды на эмоциях и к концерту решил спродюсировать её самостоятельно. В толпе засветились фонарики телефонов, и через секунды они разрастаются по всем уголкам зала. На удивление, Илья не начинает читать, мелодично поёт, стараясь не поднимать ноты, чтобы не сфальшивить. Все молчат, лишь качаются из стороны в сторону в медленный такт музыки. Ребята на втором этаже, встав в круг, крепко друг друга обнимают, наслаждаясь атмосферой уюта под приглушённые, словно колыбель, слова и мотивы. Денис вскоре выбирается из объятий старших и засматривается на сцену, на сидящего в позе лотоса Илью, что рассматривал кинутые на сцену игрушки и другие подарки. Мазеллов, ещё несколько минут назад заставлявший толпу кайфовать в бешеном танце, сейчас будто укладывал всех спать и каждому желал спокойной ночи, источал атмосферу чего-то родного и тёплого, неосязаемо нежного. Несколько слезинок невольно скатились по его лицу на последних строках. Наступило время прощаться, хоть и многие останутся после концерта, чтобы встретиться с Ильёй на мит-эн-грите. Музыка утихает, пока парень на сцене старается незаметно утереть слёзы. — Я очень благодарен вам всем за то, что вы пришли. Вы осуществили мою мечту. У десятилетнего меня бы были полные радости штаны, если бы я узнал, что мечта делать музыку и дарить её людям осуществится. То тут, то там слышны всхлипы. Парни не смогли удержаться от слёз, наблюдая за этим прощанием. — Вы сегодня показали невероятную поддержку, и я действительно понял, что способен на многое, раз смог собрать такой большой зал людей, пришедших послушать мою музыку. К вам у меня огромная человеческая благодарность. Тяжёлый выдох, уловимый микрофоном. Мазеллов с трудом подбирает слова, стараясь держать лицо. — Я прощаюсь со всеми, кто сейчас не пойдёт на мит-эг-грит. Будьте аккуратны по дороге домой, любите маму, что там ещё… — в один миг взгляд зелёных глаз переместился на высокую фигуру со светлыми волосами на втором этаже. Денис почувствовал, как странное ощущение пробегает мурашками к шее от самых пяток, — вот, точно, и не курите дешёвые сигареты. Илья мешкается немного, но после оставляет микрофон на стойке и удаляется со сцены под бурные аплодисменты зала. А Денис остаётся в зрительском зале, заворожённый человеком, покинувшим сцену. Друзья поторапливают его, говорят одеваться, но Коломиец стоит, вглядываясь в длинные шторы, будто Илья выйдет снова, и тогда парень почувствует снова этот наполненный взляд, снова на долю секунды почувствует себя на глубине, почувствует, что всё так, как должно быть…

***

Шум толпы исчезает где-то за спиной, пока Илья покидает сцену, приподнимает майку, вытирая со лба выступивший пот. Всё тело потряхивает от эмоций и напряжения. Мазеллов чувствует, как страх немного отступает, когда двое друзей сжимают его в своих объятьях, похлопывая по спине, и, несмотря на то, что он весь потный и что ему сейчас невероятно жарко, позволяет обнимать себя ещё несколько секунд. — Это было ахуенно! — восклицает Даня, отпустивший друга из кольца своих рук. Его примеру следует и Антон. — Там весь зал рыдает сейчас! Илья приподнимает уголки губ в смешке. — Да я и сам немного, — Илья смахивает рукавом скопившиеся и вставшие перед глазами пеленой слёзы, на что получает от обоих парней мягко улыбающиеся взгляды. - Я пойду переоденусь. Заскакивает в гримёрку, будто подгоняемый под хвост, и запирается, стараясь перевести дыхание. Сердце, колотящееся в бешеном ритме, пульсирует во всём теле: от грудной клетки до пальцев рук и ног, до висков. Илья чувствует, как эта пульсация заставляет тело изредка вздрагивать, а мир перед глазами медленно покачиваться, теряя ориентацию. Только бы не грохнуться в обморок. Где-то в груди бьющееся сердце останавливается, сжимается в болезненный ком, перекрывает кислород, образует давящую пустоту. Спину будто тяжёлым магнитом вдавливает в стену. Эта тянущая и ноющая пробоина меж рёбер всасывает в себя слова, звуки, сковывает движения. Мышцы становятся свинцово тяжёлыми, прикованными к светлому ламинату. За дверью чужие голоса превращаются в неразборчивый гомон, в ушах противно звенит. Страшно. В голове плывут обрывки с концерта, вспоминаются небольшие запинки и сухость в горле, некоторые скучающие лица фанатов и те, кого выводили охранники, шутка, над которой мало кто посмеялся, странное выражение лица белобрысого парниши на балконе. Блять, какой же он идиот... Илья всё испортил, подвёл команду и друзей, подвёл свою мечту о первом концерте. Всё пошло не так, сейчас в сознании люди из зала смотрят укоризненными взглядами, ползут обсуждения и перешёптывания, о том, каким же разочаровывающим оказался перфоманс. Столько маленьких деталей пошли не по плану, артист не смог оправдать ожидания публики. Хочется просто исчезнуть. Мазеллов медленно переносит своё вес на ладонь, крепко ухватившуюся за ручку двери, встаёт, неуверенно находя себя в пространстве. Будто обученная полицейская собака принюхивается к своим ощущениям, выжидает, пока не отступит первостепенный ужас. Доходит до небольшого диванчика и решается прилечь на пару минут, подогнув колени. Живот в такой позе предательски болит, но разум успокаивается и потихоньку перестаёт отдавать пульсациями по всему телу, дыхание всё ещё немного прерывистое, как у расплакавшегося ребёнка, а мышцы пресса подрагивают, втягивают живот внутрь, вновь вызывая болезненные спазмы. И внезапно всё это начало казаться таким правильным. Подождите-ка. Илья...смог? Он провёл свой первый концерт? Он провёл свой первый концерт! Всплывают в голове полные нежности взгляды друзей, мерцающие огни фонариков в тёмном зале, ребята с заплаканными лицами после прощания и чужие голоса, в унисон кричащие тексты каждой песни. Люди, ведущие хороводы, что внизу, в зале, что на балконах, не жалея трясли всеми частями тела под ахуительный рэп, присоединялись к слэму и, усевшись на пол, "плыли на лодках". Люди пили алкоголь, люди вместе с Мазелловым поднимали бутылки за состоявшийся концерт, люди смеялись, люди плакали, кто-то целовался... Кто-то, приоткрыв рот, заворожённо глядел на него, оперевшись на перила балкона. У этого кого-то во рту остался привкус водки с соком, а в памяти чужая улыбка и проникающий в горло дым Парламента Аква Блю.