Отголоски

Илья валится с ног, последние силы тратит на то, чтобы провернуть ключи в дверном замке и спешно скинуть кроссовки, подаренные мамой. Слишком много эмоций за один день, голова трещит, и ничто сейчас не заменит привычную постель, удобный матрас и мягкую подушку. Мазеллов снимает куртку и, предварительно вынув телефон, кидает её куда-то в район компьютерного кресла. Небольшой экранчик загорается, слепит глаза так, что Илья сразу выкручивает яркость на минимум. На часах 3:43. Отстой, и он ложится спать после своего же концерта трезвым, отказавшись выпить с друзьями. Мазеллов и так видел знакомые и незнакомые лица слишком много и слишком долго. Сейчас единственные лица, которые он видит — своё, растянутое чужими пальцами, Дани, старательно выводящего гримасы у друга на лице, и Тохи, который в этот момент вообще в камеру не смотрел. Их совместная фотография на экране блокировки. Блаженное ощущение расслабленности мышц разливается по всему телу: от шеи до кончиков пальцев. Илья хотел бы проспать вечность, но у него ещё есть дела послезавтра. На следующей неделе второй концерт в Питере.

***

Денис не помнит, когда друзья успели оказаться в его квартире с тройкой-другой бутылок алкоголя: от вишнёвого гаража до, внезапно, дорогущего коньяка. Сколько он там стоит по словам Хесуса? Точно больше шестидесяти тысяч. Часам к двум ночи все разъехались по домам. Коломиец точно не был готов выпроваживать чью-нибудь хмельную тушу утром. Экран телефона, лежащего забытым на столе, мигнул при оповещении, и Денис судорожно схватил его, ожидая увидеть долгожданный ответ от Арины. «Была в сети в 23:58» Сообщения его, конечно же, прочитаны, но не удостоены ответа, даже стикера или реакции. Как же это заебало. Коломиец также не помнит, как под влиянием алкоголя и эмоций снова постарался нарушить между ними давящую тишину. «Аринв ты заебешь» «Можно мнекак человек ответить а не стромть из себя обиженку?» «Меня уже заебвло что я длч тебя пустое место» «Если хочешб расстатьсч то так и скажи мне» Больше писать ей не позволяла гордость, как думал Денис, и обида, которая на самом деле была причиной. Дрейк устал засыпать и просыпаться один, устал видеть в каждой прохожей знакомое лицо, устал от того, что одинок даже рядом с девушкой своей мечты. Это всё так нечестно. Предательские слёзы покатились по щекам. Неужели он не достоин даже нормального разговора с любимой? Что он мог сделать не так? Почему всё не может быть так, как раньше, когда они вместе, влюблённые и счастливые, плавали в фонтане и ходили по барахолкам, когда сопливая романтика казалась самой правильной вещью рядом друг с другом? Тогда сердце выпрыгивало из груди от каждого прикосновения, от чужого звонкого смеха, от сбитого дыхания и постанываний на ухо редкими ночами, проведёнными вместе. Тогда хотелось купить ей каждую безделушку, на которой задерживался её взгляд. Блять, да Денис готов был весь мир преподнести к её ногам и видел это взаимное желание в глазах напротив, а сейчас… Сколько они не виделись? Два месяца? После слёз Коломиец чувствует себя окончательно выжатым. Он укрывается с головой огромным одеялом. Перед сном вспоминает, что совсем скоро уезжать домой. На следующей неделе надо быть в Питере, сдать сессию в университете.

***

С утра Илья никуда не спешит, отписывает подписчикам в телеграмме «доброе утро», заваривает чай, пьёт, конечно, без сахара. Любимая часть каждого выходного дня — окунуться в ванну часов так на 5, ни о чём не переживать, вдыхать приятный аромат пенящихся бомбочек и перламутровой соли для ванны. Открывает ВК, по привычке заходит проверить уведомления. К своему большому удивлению, комментарии под постом о вчерашнем концерте только и были забиты ответами на одно и то же сообщение: «ого, дрейк», «не думала, что дрейк и мазеллов знакомы», «ОМГ ДРЕЙК ЧТО ТЫ ТУТ ЗАБЫЛ». …кто такой Дрейк? Найти причину кипиша труда не составляет. Самый популярный комментарий, человек с выделяющейся синей галочкой. «Денис Коломиец» О, так это же тот самый паренёк с Примой…он что, настолько популярен? Да, похоже, настолько. Комментарий, им оставленный, уже больше трёх тысяч лайков набрал, ответов, скорее всего, одинаковых около двухсот. Благо комментарий Дрейк оставил приятный, греющий. «Илья, спасибо за невероятный концерт. Твоя музыка просто ебейшая» Илья, не задумываясь, добавляет Дениса в друзья и замечает, что добавил его уже в ответ, не медлит и пишет коротенькое сообщение новому знакомому. «Доброе утро. Я Илья, если ты помнишь. Хотел сказать спасибо за тёплые слова о концерте и за то, что нагнал аудитории в мой паблик. Это очень приятно. Ты вообще, как я понял, мою музыку вчера впервые услышал?» 12:32

«Привет, конечно помню. Тебе спасибо за концерт. Хоть и слушал впервые, но кайф словил нереальный. Меня позвали Вова, Лёша и Макс. Вы, вроде как, знакомы»

12:34

Илью на момент осенило, почему этот Дрейк так популярен, но они вчера увидели друг-друга впервые. «Ты новенький в 89?» 12:35

«Есть такое. Тусуюсь с ними, когда в Москву приезжаю»

12:35

«Я думал, что ты тут живёшь» 12:36

«Я сюда частенько приезжаю, но живу в Питере»

12:36

«Извини, если не сразу буду отвечать, к сессии готовлюсь»

12:37

«Ты школьник что-ли?» 12:37 Ответа не последовало. Видимо, не судьба сейчас утолить своё любопытство. Денис не выглядит, как школьник, даже на старых фотках (да, Илья пролистал всю его страницу в ВК). Неудовлетворённость кипит где-то внутри. Мазеллов не большой любитель нудного ожидания. Сегодня вообще, на удивление, нет настроения слишком долго оставаться в своей привычной квартирке, даже блаженное откисание в ванной за просмотром подкастов и стримов не спасает, хотелось встретиться с кем-то, обсудить вчерашнее, возможно выпить. Илья звонит Дане раньше, чем успевает подумать, договаривается о встрече с ним и «несколькими из сквада» ближе к вечеру. До вечера ещё слишком много времени, приходится занимать себя написанием, потом переписыванием, потом удалением текстов песен, потом снова их написанием. Этот круговорот текстов в телефоне Ильи продолжается столько, сколько он делает музыку. Всегда так было. Иногда стирались из заметок даже удачные варианты. Для написания текстов Мазеллову всегда нужны были эмоции. Ничто не могло этого изменить. Самые лучшие работы, и даже та, под которую половина зала ревела на концерте, были не изредка написаны сквозь проклёвывающуюся размытую пелену. Так же у всех творческих людей, верно? Ну, кроме звёзд русской эстрады. Тексты всегда были особенными, содержащими всю душу песен, весь поток мыслей. Илья думал над ними в любое свободное время, даже во снах в голове возникали, по меркам самого сна, невероятные шедевры, поднимающие с колен русский рэп. И опустим, что казавшиеся прорывом тексты по пробуждению оказывались случайным набором слов. В голове сами по себе раз за разом рождалась одна и та же мысль: светлые жжёные волосы, бледная кожа под холодным зимним солнцем, тонкие запястья, потрёпанный и домашний вид. Хотелось написать про что-то уютно-любовное, про теплящееся в груди чувство покоя, про свою толстовку, прикрывающее кого-то, кроме себя самого. Хотелось это писать и очень хотелось это ощущать. Илья скучает по этим чувствам, по нежной любви на уровне привычного быта, по себе прошлому изредка скучает. Писать про это всё не получается, потому что он уже не помнит, какого это. Остаётся только закинуть эту идею куда-то на подсознание, чтобы она когда-нибудь внезапно всплыла в памяти под чувством дежавю. Темнеет. В пять вечера уже включаются уличные фонари. Промозглый ветер рывками задувает в затылок холодные хлопья. Снег под ногами приятно хрустит, дорожки с утра усыпаны песком. Илья то тут, то там проваливается по щиколотки, подскальзывается на этом самом песке, давно уже втоптанном в заснеженные тротуары, чуть не роняет телефон в сугроб. В ушах звучит приятная мелодия гитарной акустики, слова в рифму под неё сами выстраиваются в голове. Свежий воздух сегодня действительно был необходим. Телефон, только закинутый в карман куртки, зажужжал, оповещая о новом сообщении. Пишет «чел с примой». «Я на первом курсе в универе» 17:08

«Понял. На какую специальность?»

17:09

«Кибербезопасность» 17:09

«Воу, мощно. Там же пиздец сложно»

17:10

«Поэтому в голове одни сессии. Благо, сейчас гулять еду, а потом домой лечу, сдаю всё и кайфую ближайшие пару недель» 17:11

«Хорош, я вообще ебланил всё время учебы. ни о чём не жалею, кстати👍»

17:12

«Ахахах, а на кого сам выучился?» 17:12

«Экономист»

17:12

«Как скучно» 17:13

«Ужас, Дениска, но если бы ты знал, как мне похуй, ты бы расплакался»

17:15

«Ладно, у меня руки мёрзнут пиздец»

17:15

«Напишу позже»

17:15

«Буду ждать» 17:16 Его будут ждать. Мило, внутри от этого «Буду ждать» разливается что-то по-тёплому приятное, оставляя сладостный привкус на языке. Мазеллов редко пишет кому-то, даже с друзьями перекидывается обычно парочкой мемов и банальным «чё ты как там». Переписки и бесконечный мониторинг соц. сетей — это вообще не его. Но Денису он обязательно напишет.

***

Илья садится в вагон метро, через несколько секунд вскакивает, уступая место женщине с грудничком, в ушах всё ещё приглушённо звучит гитарная акустика. Странно, вроде бы звук на полную выкручен. Знакомые лица видны издалека — Даня и Антон. С ними ещё несколько человек. Мазеллов узнаёт Макса, старого приятеля, обнимается с Саней, хлопает того по спине. — Все в сборе? — спрашивает Антон, вертящий ключи от машины. — Не-а, ещё Дрейка ждём, он пишет, что скоро будет, — незамедлительно отвечает Саня, отвечая на сообщение в телефоне. Дрейк… что-то знакомое. — Это Денис который? — старается ненавязчиво спросить Илья, удивившись такому совпадению. — Ага, — отвечают ему хором. «Можно было и догадаться» отзывается где-то в голове внутренний голос. Коломиец же тусуется со сквадом. Высокую белобрысую фигуру в панаме, широкими шагами приближающуюся к компании, было трудно не заметить. Боже, Мазеллов уже успел забыть, что этот Дрейк настолько высокий. — Сколько лет, сколько зим, — Илья с теплотой обнимает нового знакомого, тот после обнимается с остальными. Вечер проходит в болтовне обо всём, начиная с банального «как у кого дела» до философии о жизни и вселенной и теории квантового бессмертия. Разбавляется это всё, конечно, пошлым юмором и по-детски смешным каверканьем слов. Они немного гуляют по вечерним московским улочкам, заезжают за едой в привычное Вкусно и Точка, в какой-то момент Санёк подрубает стрим с телефона, и все продолжают непринуждённо общаться на нормальные и не совсем нормальные темы. Денис и Макс залипают в тикток, пока Мазеллов рассказывает очередную невероятную историю о передряге, в которую умудрился попасть, вообще не прикладывая никаких усилий для этого. Очень скоро стрим приходится вырубить из-за плохой связи. Вечерняя Москва, проживи ты тут всю жизнь или приедь впервые, всегда будет казаться волшебной, спрятанной за белёсой пеленой, уютной, будто эта пелена — кружева на бабушкином телевизоре и полупрозрачные занавески. Что-то тянущее было в этой Москве, некий не отпускающий магнетизм, чувство умиротворения среди звуков и красок города. А время приближалось к девяти вечера. Антон уехал ещё час назад, сославшись на дела, остальные остались, собирались провожать Дрейка в аэропорту. Илья поехал за компанию.

***

Такси довозит до привычного Внуково, пятеро парней и один забитый вещами рюкзак вываливаются из маленькой ауди. Слышно, как таксист облегчённо выдыхает, уставший от не останавливающегося говора над ухом. Компания направляется к аэропорту, слышны Денисовы возмущения насчёт того, что он не взял в поездку чемодан. Это чего ж там такое, что для кроткосрочной поездки в Москву ему нужен целый чемодан? В аэропорту уже была открыта регистрация. Все сидячие места заняты, у стоек толпятся сонные и не очень лица. Приятно пахнет выпечкой, рядом продают что-то мучное и сладкое, судя по запаху. Денис ещё раз перепроверяет наличие документов, а после все начинают прощаться. Макс и Саня крепко обнимают друга на прощание, Даня подбодряюще хлопает по плечу, Мазеллов неуверенно протягивает руку, которую Коломиец пожимает, после с улыбкой приобняв парня. Мило, от Дрейка приторно пахнет бананом и шоколадом. Высокая фигура быстрым шагом удаляется к стойкам регистрации, ни на миг не сливаясь с толпой. Белобрысую макушку можно разглядеть, наверное, из любого конца аэропорта. Согласившись покурить, все ребята удаляются из здания, Илья и Даня незамедлительно закуривают, наслаждаясь бьющим по горлу никотином и дымом, растворяющимся в ледяном зимнем воздухе. На телефон с вибрацией приходят несколько оповещений подряд. Похоже, кому-то смерть как нужен сиюминутный ответ. «Илья» 21:40 «это пиздец» 21:40 «вернитесь ко входу» 21:40 «а то я вас не вижу» 21:40 Похоже, у Дрейка случилось что-то неладное.

«Сейчас подойдём»

21:40

У входа нетерпеливо переминается с ноги на ногу фигура, разговаривает с кем-то по телефону, пока ребята непринуждённо возвращаются назад. Видно, что Денис сбрасывает звонок, а после торопливо топает друзьям навстречу. — Что такое? — интересуется Макс, обводя Коломийца недоумевающим взглядом. — Это пиздец. Рейс отменили, — выпаливает Дрейк. Было сложно прочитать, чего он испытывает больше: разочарования или гнева. По поведению можно было понять только то, что он чем-то серьёзно встревожен. — А когда ближайший вылет? — Завтра утром, но даже не в переносе дело, — Коломиец будто в момент скукожился весь, спрятался. — Я ключи от квартиры клинингу отдал. Завтра утром люди батину квартиру будут смотреть, так что уже не могу поехать туда. — Блять, плохо, — почесал затылок Макс, сочувствующе смотря на друга. — Я бы мог тебя к себе позвать, но Неля болеет дома, сам понимаешь. — В этом и проблема. Мне больше особо не к кому. Илья в недоумении приковывает взгляд к подавленному Денису, потом переводит его на остальных, потом снова на Дениса. Через пару секунд доходит. Кашин и Саня не настолько друзья Дрейку, чтобы пускать его домой. По лицу Дани понятно, что тот видится с новым участником сквада впервые. Саню даже сам Илья не так хорошо знает, чтобы про него что-то утверждать. В голове рождается мысль, и прежде, чем её обдумать, Мазеллов уже обращает внимание всех на себя. — Можешь у меня остаться, если хочешь, — идиот. Это предложение, без промедления вкинутое Ильёй, странное, как ему самому кажется. Они встретили друг друга во второй раз и прислали по парочке сообщений. Он так-то не жалеет, но давящее чувство где-то в груди комком скручивается, когда чужие взгляды на него обращаются, будто говорят «Чувак, ты чего это делаешь?». А Мазеллов и сам не знает, что делает. От Дениса просто веет какой-то несвойственной многим искренностью, и это цепляет, и это заставляет о сказанном не жалеть. Илья снова попадает в чужие объятия с приторным запахом, только сжимают его теперь крепче и дольше, пока остальные глазеют. Приятно, когда тебе благодарны, когда говорят радостно «Спасибо большое, брат», и глаза чужие начинают блестеть как прежде. Мазеллов будто во вчерашнем дне оказался, когда с такими же искрами на нём был этот взгляд с балкончика. Это уже было, он уже это чувствовал, и это что-то заставляло тело от шеи до запястий мурашками покрыться.

***

После аэропорта все и так собирались домой. Гулять, как вчера, до поздна никто не хочет, Илья и Денис особенно против, так что первые после Антона прощаются со всеми уже через полчаса. Коломиец чувствует, как напряжённое молчание, пока они ждут такси, становится плотнее воздуха и тяжестью оседает где-то в горле, скребётся дискомфортно под рёбрами. Неловкое молчание нарушает до этого задумчивый Илья, снова предлагает сигарету, как вчера. Денис не возражает, и они оба закуривают, один из них, чтобы расслабиться, другой по привычке. Дорого же обходится эта привычка — покупать из раза в раз голубую упаковку Парламента. — А я точно тебе не помешаю? — Коломиец нервно переминается с ноги на ногу, сжимая меж пальцев лямку рюкзака. — Я бы тогда не предлагал, — Мазеллов кидает окурок в снег, затирает носком кроссовка. Денис же тушит свою о ближайшую мусорку. — Но ты на диване будешь спать. Сорян, у меня спина просто болит. — Да я на кровать и не рассчитывал. Подъезжает маленькая ауди, уставший водитель резко меняется в лице, завидев знакомые юношеские лица, а после с облегчением выдыхает, когда понимает, что парней всего двое. Они садятся в машину, тёплую и уютную, украшенную по всем законам советских вкусов. Отчётливо пахнет хвоей. Экран телефона у Мазеллова затухает через несколько минут поездки. Разрядился. Денис на это дружелюбно предлагает наушник, а таксист предлагает включить Радио Шансон. Конечно же, в духе Дрейка и Ильи согласиться на предложение милого мужичка и слушать песни советской эстрады, подпевая и делая вид, что они знают текст. Очень скоро излюбленная таксистом музыка надоедает, и Илья всё же одалживает у нового знакомого наушник и отворачивается к окну, рассматривая пролетающие мимо огни витрин и отблески уличных фонарей. Атмосфера клонит сон, и только Илья начинает медленно проваливаться в беззаботную дрёму, как в правом ухе начинает играть знакомая мелодия, а после выученный до дыр самим Мазелловым текст «Человейников». Он оборачивается, смотрит восхищённо на Дениса, а тот жмётся к противоположному окну, обнимая рюкзак, кладёт на него голову и одними губами проговаривает строки, будто наполняет их новым, неведомым Илье, смыслом: «Над городом дожди, но солнце выйдет хоть когда-то Панельки жилых районов своим осветив закатом И кто-то в миг воссияет, а кто-то возможно нет Пока мы тащим человейник, что строил сам человек» Денис почему-то выглядит таким невероятно…живым, каким-то искренне простым и до иступления нежным, каким-то неземным. Строки понемногу ещё формируются где-то в утробе сознания, комочком свёртываются, подают признаки жизни. Они доезжают до одной из тысяч одинаковых московских многоэтажек, мёрзнут после тёплого салона ауди, пока ветер задувает в затылок ледяными порывами, поднимаются на лифте на нужный этаж. Илья приглашает своего ночного гостя войти. Дрейк заходит без промедления, протирает чуть запотевшие очки. Квартирка у Ильи до боли знакомая, вызывающая странное чувство где-то в солнечном сплетении. Вскоре становится понятно, почему. Их квартиры, как и многие в такого типа новостроях, одинаковые, имеют идентичную планировку и даже мелочи из разряда леек для душа. И, несмотря на эту одинаковость, тут чувствуется жизнь, во всех плакатах на стенах, во всех подарочках и сувенирах на полках, в небольшой библиотеке комиксов вместе с несколькими потёртыми книгами, в маленькой будке для звукозаписи — во всём. Тут есть то самое тепло-уютное чувство спокойствия, перемешанное с запахом чего-то древесно-табачного. На ароматизаторе для комнаты с торчащими из него палочками написано «Абсолютный зелёный чай». На кухне свистит чайник, Денис приходит на шум. — Будешь чай? — Илья хлопочет, услышав утвердительное «Да», достаёт из шкафа две кружки с серым котом. — Выбора у тебя нет, у меня из чая только чёрный. Через несколько секунд на столе появляются две заполненные кипятком кружки с треугольными пакетиками и сахарница. Илья выпучивает глаза, наблюдая за Дрейком, разбавляющим в чае четыре ложки сахара, но ничего не говорит. Коломиец искренне удивлённо пялится на Илью, когда тот делает несколько смелых глотков, не добавив перед этим ни ложки. Вскоре в сторону кухни направляется чей-то ленивый топоток, и в дверях оказывается заспанный котёнок, пришедший на звуки возни в надежде на ужин. Надежды не были зря, Мазеллов отсыпает немного корма в миску, а после обсуждение заходит о домашних. Илья рассказывает про своё шотландское серое чудо, о том, какой это не изредка непоседливый кот, и глаза его искрятся нежностью к этому маленькому существу. Дрейк рассказывает про четырёх котов у себя дома, в Питере, пока пушистое пятнышко играет с его штаниной под столом. Так они сидят не меньше получаса. Скоро уже двенадцать, время готовиться ко сну. Мазеллов гостеприимно даёт младшему в распоряжение диван, стелет чистое, едко пахнущее порошком бельё, даёт два пледа, чтобы у худого Дрейка «не заледенели кости». Сам Денис достаёт из рюкзака наспех скомканную майку и шорты. — Не удивляюсь, что ты мёрзнешь по ночам с таким-то прикидом. — Ради тебя могу в носочках поспать.

***

В голову снова лезет что-то неприятное, выедающее мозг изнутри нечто, и это нечто лишает мирного сна, рушит выстроенную внутри холодную стальную стену, плавит под высокими градусами. Самое страшное, что это чувство перестаёт быть чуждым. Дрейк становится уязвимым перед страхом завтрашнего дня, пялится в потолок, стараясь унять подступающую от груди к горлу тревогу. Как же домой хочется, к Арине. Провалившегося в короткую дрёму Дениса будит жужжание телефона под ухом. «Если бы я хотела, то уже давно предложила расстаться, но, как видишь, я этого не сделала и не собираюсь. Почему не написал когда прилетел?» 3:02

Что-то приятно ёкнуло.

«Я не прилетел, рейс перенесли»

3:02

«Пришлось у Ильи на ночь остаться»

3:03

«Кто такой Илья?» 3:03

«Новый знакомый. Хороший мужик»

3:04

«Ладно, позвоню утром как прилечу»

3:04

«А сейчас я дальше спать. Люблю тебя»

3:05

«Ок» 3:05 Нет сил думать, но каким-то образом Денис находит в себе силы лениво встать, как в замедленном кадре, на ощупь добраться до кухни, налить из фильтра немного ледяной, отдающей в горло неприятным контрастом воды. Сонное лицо без очков, которые остались мирно лежать на столе, двинулось в сторону своей кровати, прощупывая каждый дверной проём. Хотелось побыстрее прикоснуться головой к подушке, накрывшись тёплым одеялом, а после кусок этого же одеяла приобнять. На кровати подозрительная тяжесть, она не ощущается такой же мягкой, в которой можно утонуть с головой, тепло под пледом расставляет всё на свои места, моментально бодрит. Блять, это же не его кровать. Чужая рука ложится ему на предплечье, а после Илья в таком же недоумении разлепляет глаза. Хочется провалиться сквозь землю. Мазеллов несколько секунд разглядывает тушу, приземлившуюся на кровать, а после разворачивается, ничего не сказав. Это значит, что всё норм? Или сейчас он не хочет с этим разбираться? А утром он что скажет? Спустя минуту нервного молчания и нерешительного ёрзания под пледом слышится сонный голос Ильи: — Лежи уже, дай поспать. Дрейк понял, Дрейку два раза объяснять не надо. Резкий запах мужского одеколона и порошка для стирки смешивается со сладким бананом и шоколадом. Он ложится и скукоживается где-то с краю полуприкрытый, чтобы, не дай бог, не занимать слишком много места, и, на удивление, быстро проваливается в другой, намного более глубокий сон. Извне лишь чувствуется, как его, уже лицом к Илье повёрнутого, накрывают тёплым пледом. Как утром оказалось, ещё и рукой, половину ночи покоившейся у него на талии, пока Мазеллов, не стесняясь, утыкался носом в его затылок. Боже, ёбаный стыд. В последний раз утро было таким тихим, когда Денис завалился ночью домой после пьянки и утром боялся выходить из комнаты, пока родители не уйдут на работу, создавая вид своего полного отсутствия. Коломиец аккуратно встаёт, глядит на электронные часы в углу комнаты, пытаясь различить размытые в глазах цифры. Не выходит. Он прикрывает дверь в комнату, на цыпочках проходит в зал за телефоном и очками. Половина восьмого утра. Неплохо, больше четырёх часов сна. Рекорд за последнюю неделю. На кухне неприятно сквозит через приоткрытое окно. Денис не решается есть в чужой квартире, слишком уж невежливо. Придётся собираться на улицу. Квартиру Илья на ключ не закрыл, значит и Денис может этого не делать. Из магазина он уже возвращается с двумя купленными сэндвичами и пачкой чая со вкусом лесных ягод, ставит на плиту чайник. Пока вода нагревается, Коломиец складывает постельное бельё, стараясь, как и раньше когда-то, произвести вид своего отсутствия. Заспанный Илья вместе со своей маленькой пушистой копией появляется в дверях, наблюдая картину хлопочущего Дениса в своей квартире. Мазеллов лишь выпивает стакан воды и закуривает у окна, бормочет что-то о том, что без этого его день не начинается. Денису, если честно, всё равно, он о другом беспокоится. — Ты приятно пахнешь, — сонно выдаёт Илья, стараясь удержать веки открытыми. — Такой приторный пиздец. — Ээ…спасибо? — неуверенно отвечает Коломиец и ставит перед старшим ту же кружку, что и вчера, но уже мытую и с налитым в неё кипятком. — Я хотел поблагодарить ещё раз за то, что разрешил остаться. У тебя пиздато. — Особенно в кровати, — Илья и Дрейк одновременно прыскают в ладонь. — Можешь через койку в сквад попасть. — Я туда и без койки собираюсь, но спасибо, ваше предложение будет учтено, — Мазеллов макает чайный пакетик и с полуулыбкой наблюдает за чужим меняющимся выражением лица: от такой же полуулыбки до в удивлении приоткрытого рта. — Решил безработным стать? — Я рэпер, думаешь, у меня вообще есть работа? — И то верно. Всё происходящее кажется Илье очень правильным, будто иначе произойти не могло, будто делёжка одной кровати ночью и усталые и сонные разговоры ни о чём были начертаны где-то на линии судьбы. Судьба… Лицезреть Дениса, хоть и не в домашнем, всё равно знакомо, из подсознания выплывают образы и очертания, пока Коломиец сам курит у окошка, внимательно следит за светло-серыми клубами дыма изо рта, удерживая тонкую сигарету своими худыми и длинными бледными пальцами. Что-то завораживающее в этом есть. Что-то, на что можно полюбоваться ещё немного, пока от Парламента не останется небольшой окурок. Денис своей искренностью и заботой превращает любое место вокруг себя в дом. Он кажется самым правильным и нужным на этой кухне, стоя у приоткрытого окна. Так хочется писать, что пальцы чуть ли не сводит судорогой от желания открыть заметки и настрочить куплет и припев как минимум. Мазеллов выключает звук уведомлений и фотографирует Дрейка себе на память, ну, и для вдохновения. — Мне уже пора в аэропорт, такси внизу ждёт, — Денис прерывает тишину и тушит бычок о пепельницу. — Возьми, — Илья протягивает знакомую голубую пачку. Коломиец теплеет, принимает этот скромный жест. — Спасибо. Денис уезжает, оставляя после себя сэндвич, пачку ягодного чая и сладкий запах шампуня с бананом и шоколадом.