Отголоски

Оглушающую музыку слышно ещё снаружи, из открытого балкона, окна квартиры светятся синим, иногда в них мелькают чужие танцующие силуэты. Дрейк не думал, что Арина позовёт его приехать к ней…в такое время. Делать ничего не остаётся, и Денис устало поднимается, стискивая в ладони лямку рюкзака, проворачивает ключ в дверном замке и слышит, как чуть ли не половина голосов в квартире затихают. Коломиец заходит, скидывает кроссовки в куче чужих, вешает верхнюю одежду. Его никто не идёт встречать, поэтому он проходит сам. — О, Денис! — восклицает кто-то, и все начинают активно приветствовать нового гостя. Сам Денис из всей компании видит только пару-тройку знакомых лиц. Остальные, видимо, узнали о нём через друзей. С кухни выходит Арина, выносит сваленные в большую тарелку чипсы. Она своей летящей походкой ставит всё на стол и после чуть ли не вбегает в объятия Коломийца. Арина домашняя, такая вкусно пахнущая и невероятно красивая. Дрейк целует её в рыжую макушку и прижимает к себе крепко, чувствуя на шее сцепившиеся в замок руки, тянется для поцелуя, девушка в ответ тянется. Денис скучал, он разрывался от тоски все эти недели, и сейчас лишь хочется утонуть в чужой ласке. Арина отстраняется, и только тогда Коломиец замечает на себе удивлённые взгляды остальных гостей. — У тебя есть парень?! — слышится восмущённый женский восклик со стороны диванчика. — Ну да, мы уже давно вместе, — помявшись, отвечает Арина, прижимается сильнее к своему молодому человеку. Денису от этого почему-то тошно, обиду хочется выблевать и выдохнуть всё с никотиновым дымом, выхаркать осевшую в лёгких смолу от Примы. Почему об этом никто не знал? Его девушка вообще не упоминала его или…не хотела? Или никто не запомнил? В любом случае, Арина, вжавшись в его сильную руку, сейчас выглядела как загнанный в клетку мышонок, пока на Дрейка недобро посматривало несколько незнакомых лиц. Хах, пусть завидуют его счастью. Какая разница, кто знал, а кто не знал? Очень скоро всем становится всё равно, и рыжая макушка выскакивает из объятий и по чьей-то просьбе включает подключённую к ноутбуку плазму. Коломиец не настроен пить, не настроен веселиться с толпой пьяных и не совсем людей. Он вообще ехал к своей девушке с целью встретиться и погулять или провести время у неё дома. Провёл блять. В этом шуме очень быстро становится отвратительно некомфортно, запах фруктовых электронок возвращает недавнее чувство тошноты, и Денис выходит на балкон. За пределами квартиры холодно до чёртиков, но всё лучше, чем находиться в этой компании ещё хотя бы пару минут. Дрейк достаёт из кармана голубую пачку и распечатывает её, нервно закуривает. Через несколько секунд Арина замечает отсутствие своего парня и выскакивает за ним на балкон. — Ты чего? — она встаёт рядом, положив руки на перила и всматривается в чужое уставшее лицо. — Я не думал, что у тебя тусовка опять, надеялся, что мы вдвоём посидим, — Денис стряхивает с сигареты пепел, наблюдает, как тот, уносимый ветром, падает вниз с восьмого этажа. — Не по себе тут мне короче. Ты же знаешь, я не любитель этих всех вписок. — Знаю, извини, — Арина виновато опускает голову, наполовину перегибаясь через перила. — Просто ты хотел увидеться, и я не могла не позвать. — Извиню за поцелуй. Денисовы обветренные губы встречаются с чужими, нежными, мягкими и до одури сладкими, сплетясь в коротеньком поцелуе. Арина быстро отстраняется, возвращаясь в квартиру не позвав парня с собой. А тот так и остаётся на холодном балконе, обдуваемый питерскими морозами, и даже не знает, что чувствовать. Его просто оставляют тут, уходя в толпу незнакомцев. За весь вечер от Арины он не дождался даже примитивного «Как дела?». Коломиец снова трескается, закуривает ещё раз, уже Приму, надеясь, что смолянистый вкус склеит трещины, и хотя бы плотину от подступающих слёз построит. Денис не понимает, изменился ли он, стал ли чувствовать всё иначе, стал ли слишком чувствительным, или его ласковая и нежная Арина, чьи прикосновения вспоминаются с трепетом, стала той самой сталью. Хуйня, нужно просто становиться мужиком, таким, каким Дрейк всегда был, каким отец воспитывал. На телефон приходит уведомление, высвечивается сообщение от «кошачий отец». «Ты как, Дениска?» 20:06

«50/50, а что?»

20:06

«Просто интересуюсь, а то ты после отъезда не написал ничего.» 20:07 «Чего делаешь сейчас?» 20:07

«Сижу на вписке, мёрзну на балконе и хочу домой.»

20:08

«Так а нахуя припёрся, раз теперь пиздострадаешь сидишь?» 20:09

«Да сам уже пожалел сто раз. Домой, наверное, сейчас поеду.»

20:10

…

«Спасибо, что беспокоишься.»

20:15

«Да не за что лол.» 20:15

***

Перед глазами последние несколько часов только конспекты и монитор компьютера с материалами по учёбе. На столе бардак из тетрадок, кружек и банок от энергетиков. На часах уже похуй сколько, главное, что не утро. Следующие три дня сдавать сессии. Нет времени даже проверять сообщения или мониторить соц сети, чем Дрейк обычно и живёт. В голове только алгоритмы и волнения. Иногда этот поток мыслей прерывается, когда Илья пишет, скидывает очередной мем или кружочек с котёнком. Хоть что-то светлое за последние дни сидения носом в конспектах. У Дениса ведь даже окна занавешены плотными шторами, создавая в комнате полный мрак. И лишь настольная лампа и компьютерный монитор светят. Иногда Денис вообще жалеет, что поступил, хоть и специальность выбрал желанную. Отец заходит, зовёт ужинать, и встать приходится, он отказ от еды не примет. На столе стоят три тарелки и одна салатница. Коломиец обнимает мать и садится быстро уплетать домашнюю кашу с печёной курицей, обжигает чаем язык, на что получает лишь два обеспокоенных взгляда. — Ты так усердно учишься, — мама заботливо накладывает сыну ещё немного салата. Денис не возражает, лишь выжидает, к чему всё это. — Мы тут с мамой кое-что решили, — отец громко отхлёбывает чая, пока глаза его улыбаются. Это хороший знак. — За твоё усердие, если хорошо закончишь первый курс, мы подарим тебе квартиру. И стримы свои вести сможешь в более приятной обстановке. Денис давится куском курицы и закашливается, а после поднимает раскрытые в удивлении глаза на улыбающегося отца. — Ты серьёзно сейчас? — он своим ушам не верит, вообще отца своего не узнаёт. Он всегда был человеком экономным, хоть и семья его жила в приличном достатке. — Вполне. Да Дрейк за квартиру хоть всему потоку курсовые бы написал. Коломиец вскакивает и падает в объятия родителей с искренней благодарностью. Так хорошо осознавать, что всё не зря, что они видят его старания и вклад в самого себя, что готовы отдать столько ради его счастья и удобства. Денис хоть всегда и шутил, что он «золотой сыночек», потому что единственный ребёнок в семье, но старался, не жалея сил, иногда в ущерб себе. — Я вас очень люблю. — Мы тоже тебя любим несмотря ни на что. Ты же наш сын. «Он же их любимый сын.» Ужин продолжается, Денис решает подольше посидеть с родителями за столом. — Как там с Аришей дела? — заинтересованно спрашивает мама. Коломиец внутри немного мрачнеет, сердце пропускает удар. — Всё нормально. Может съедемся, когда квартира будет. — А замуж её не планируешь звать? — продолжила разговор мать. Парень задумчиво хмурится, косо посматривая на неё. — Ма, нам надо сначала вместе пожить, а потом уже о браке думать. — И тем более о детях, — шутливо добавляет отец. — Не дай бог, — родители заливаются смехом, по плечу похлопывает большая мужская рука. Что-то разговор не в то русло уходит. Время возвращаться к (не)любимым сессиям. Завтра сдавать информатику. Очередное сообщение от Ильи приходит где-то через полчаса: «Слушай, ты говорил, что на концерт в Питере собираешься.» 19:22 «У меня к тебе одна просьба есть.» 19:22

«Какая?»

19:22

«Я тут свой аккаунт на твиче подредачил, подумал, может карьеру безработного начать со стрима с концерта? Хотел попросить тебя поснимать, если не будешь против.» 19:23

«Я буду только рад.»

19:24

«Спасибо огромное, ты очень выручил. Я штатив для телефона у подруги попрошу. Я просто не разбираюсь, как нужно для стрима всю эту хуйню настраивать.» 19:25

«Обращайся, раз уж теперь я у тебя есть.»

19:25

«Спасибо, что ты у меня есть, сладенький ;))» 19:26

«АПВХЗАПВХЗАВХЗАВПХЗАВП»

19:26

«Это честь для меня»

19:26

«Всё, не пиши мне больше, я от учёбы отвлекаюсь»

«Школота ;)» 19:27 «Зато я интереснее сессий» 19:27

«Не льсти себе»

19:28

В ответ приходит только милый стикер с котиком. Илья и сам милый до смешного и смешной до боли в животе. За несколько дней переписок с ним даже подготовка к сессиям не казалась такой до изнеможения тяжёлой. Отвлекаться на короткие переписки и чужие подколы было расслабляюще приятно. Честно, Денису уже побыстрее хотелось всё сдать и попасть на второй концерт, снова увидеться с Ильёй вживую, подколоть его насчёт роста, услышать в ответ шутку про школьника. Боже, как же хотелось простого и человеческого: отдохнуть хорошенько да выпить, может ещё встретиться с друзьями. Саня как раз должен был уже вернуться из Москвы.

***

На второй концерт Денис уже никого не ждёт у входа, проходит в помещение плечом к плечу с Ильёй. Тот нервно пытается перещёлкать всеми пальцами на руках и губы кусает нещадно, но продолжает увлечённо объяснять Дрейку про то, в каком углу сцены и с какого ракурса будут лучшие кадры. Коломиец заверяет бедного невротика, что всё получится шикарно, и не врёт. В помощь к нему приставили девушку чуть постарше, как оказалось, хорошую подругу Мазеллова — Ксюшу, с нею и штатив. Она хоть и выглядит вымотанной, но заряжает энергией всех в округе, позитив изо всех дыр прёт. Ксюша суёт нос во все дела на площадке, спрашивает, не нужна ли кому-то помощь, Илью подкрашивает немного в гримёрке. Солнечная девушка очень на самого Корякова похожа со стороны, будто сестра его родная. Дрейк почему-то налюбоваться этим видом не может: лучезарной улыбкой Ксюша всех одаривает и снимает на кружочки, Илья от неё, как и все, заряжается, даже трясущиеся руки на второй план отходят, отступает назойливый мандраж. Денис чувствует себя немного лишним, но от этой мысли не киснет даже, лишь в предвкушении ожидает начала концерта, снова встречает знакомые лица своего сквада, обнимает крепко пришедшего Анека. Саня с Дрейком забиваются пойти после концерта на афтепати и хорошенько повеселиться. Они могут себе позволить, они сдали все сессии и сейчас наслаждаются заслуженным отдыхом. Для Анека наслаждением было прийти и хорошенько потрясти всем телом под хорошую музыку, для Дениса сегодня было наслаждением её слушать из угла сцены, иногда махая узнавшим его в толпе фанаткам, и на Мазеллова любоваться, как дурак последний. Недели полторы назад он тянулся к сцене через перила балкона, сегодня же то самое: завораживающее и далёкое, заставляющее думать о себе постоянно, в паре метров всего; можно встать и за плечо Илью потрогать, взъерошить отросшие голубые пряди, да многое в теории можно сделать. Боже, как же ахуенно звучат «Человейники», когда Мазеллов в камеру телефона машет, а Дрейк в шутку машет в ответ и получает чужую улыбку на усыпанном родинками лице. Лучший припев…

***

Каждый из небольшой компании уже под градусом, сегодня никто не взялся развозить остальных по домам в случае надобности. В Денисе уже банки четыре пива, как и в Сане, а Мазеллов алкоголь как воду поглощает, его только после пятой банки начало развозить понемногу. На огонёк заглядывают Муханджан и Татьяна, прилетевшие с Москвы, достают виски. Все единогласно решают распить этот виски «по-особенному», разливают по шотам и ставят поднос с ними на стол. Компания уселась кто куда: Илья с Ксюшей, Саней и Синди на небольшом диванчике, Денис на полу впритык к Муханджану, Дк тоже на полу, но поодаль, Антон еле поместился в старенькое кресло-раскладушку. Решили играть в «я никогда не…». Говорят все по часовой стрелке, многие пьют на свои же утверждения, смеются с неловких историй друг друга, все пьющие обязаны ввести всех в курс своих диких выходок, своих историй из жизни и своих сокровенных тайн. К счастью или сожалению, ни одной раскрытой тайны ещё не прозвучало. Вскоре все, пьяные и сопливые, начинают о любви, деньгах да сексе, становилось скучновато, ведь Денис за несколько кругов выпил раза три, и то, из-за самых непримечательных "я никогда не". Пришла очередь Дани говорить. Тот с усилием встаёт и объявляет всем, что щас такой тост скажет, все ахуеют. — За тех, кого никогда не ебали в жопу, — и выпивает показушно. Несколько секунд тишины убивают что-то внутри у каждого присутствующего, крошат, как песочное печенье. Даже про тот же куни вопрос не казался таким неуместным. Татьяна выпивает следом, никто не удивляется. Когда Илья и Саня тянутся одновременно за последним шотом, Денис хуеет конкретно.

***

От духоты и алкоголя ведёт нешуточно, и было похоже, что Дрейк конкретно перебрал с пивом, ещё и по тупости своей закурил пару-тройку сигарет. Громкие голоса звенят в ушах: кто-то поёт караоке, кто-то записывает кружочки в телеграмм, кто-то выходит на балкон. Коломиец, не отдавая себе отчёта, идёт следом. Свежий воздух не кажется такой уж плохой идеей. Илья стоит, перегнувшись через перила. Между пальцев тлеет сигарета знакомой марки, сизый дым тоненькой струйкой скользит вверх, в тёмное зимнее небо. Мазеллов сам не свой, встревоженный, даже не обращает внимания на вошедшего Дениса. - Ты чего это? - рука Коломийца ложится на чужое плечо. При каждом выдохе в холодном воздухе появляются клубы пара, поднимаются, рассеиваются морозным ветром. Такая обстановка не на шутку бодрила и приводила в чувство пьяное сознание. Илья молниеносно сбрасывает денисову ладонь, вздрагивая и, заметив нарушителя его покоя, чуть расслабляется. - Да ничего, - он тяжело выдыхает, - просто неуютно там немного стало. Дрейк, возможно, понимал, из-за чего: в этом "я никогда не..." даже он стушевался под чужими взглядами, хоть и не был из тех, кто потянулся за последним шотом. - Из-за Даниного вопроса? - Да, - чётко отрезал Коряков. - Не люблю, когда на меня пялятся как на идиота и прокажённого или, ещё хуже, как на разноцветного попугая в клетке. Денис хотел было вкинуть, что всем плевать, но сам вспомнил некоторые взгляды рядом сидящих, а Мазеллова было не остановить. - А ведь на Даню так не смотрят, - он со всей силы вдавил в перила окурок Парламента, - хоть он и сам выпил. Надо было вообще промолчать. Даня-долбоёб иногда за словами не следит, и этим нас обоих подставляет. - Вас обоих? Вы с ним этого...что-ли? - Дрейк недоуменно уставился своими глазами-стекляшками на Илью. Тот, поняв, что взболтнул лишнего, застыл. Было страшно даже приблизиться к нему, будто он, словно хрупкий фарфор, треснет и кусочками на землю опадать начнёт. - Было дело. С губ сорвалось раньше, чем Денис успел подумать: - Вы встречаетесь? - Нет, просто, ну, друзья с прилегви...прелигивиями... - Привелегиями. - Именно, - нехотя ответил Мазеллов. Его губы немного приподнялись в улыбке. - Не бери в голову, короче. - Да мне не то чтобы есть дело до того, с кем ты там поёбываешься. - Я не об этом, - Коряков посерьёзнел и посмотрел с какой-то теплящейся в глазах надеждой. - Я про...в общем. Про то, что мне мужики нравятся. Ну, женщины тоже, но...ты меня понял. Дрейк и правда понял, ему не хотелось заставлять Илью оправдываться за то, что контролировать он не в силах. - Я, конечно, вряд ли полностью смогу понять или прочувствовать. Не подумай ничего, я не в обиду, но мне как-то похуй. Типа, не мне ж с тобой ебаться. - И то верно, - послышал облегчённый выдох. Мазеллов немного повеселел, читалось в нём столько, что невозможно было разобрать, выцепить хоть одно какое-то настроение. - И ты никогда не задумывался о своей ориентации? - Как-то не приходилось, - честно ответил Денис. - Мне вообще не до любви и отношений было. Знаю, что девушки нравятся, а про парней в таком ключе не думал. Не знаю, нравятся они мне или нет. - А хочешь проверить? - ненавязчиво предложил Илья. - Как? - Поцелую тебя. Дрейк опешил, стушевался под чужим игривым взглядом. Как хорошо, что его бледная кожа настолько раскраснелась на морозе, что стыдливый румянец было не различить. Мазеллов как довольный кот оглядывал младшего с головы до ног. - У меня девушка есть. - Жаль, - только ответил Илья, уставившись на небо, скрытое тучами. Почему-то это "Жаль" звучало, как что-то само собой разумеющееся. Денис всё ждал, когда парень поспешно ретируется, когда предпочтёт его компании караоке с остальными или ещё пару банок пива, но этого не происходило. Даже повисшее молчание казалось неловким, ведь каждый думал о своём: Илья, наверное, о чём-то глубоком, а Коломиец о нём и о том, как же он не похож на вечно веселящуюся Арину, как его балкон, где стояли двое, не похож на тот балкон, где он вчера стоял один, окутанный лёгким шлейфом знакомых духов и ощущением короткого поцелуя, недостаточного. И вдруг осознал что-то приятной болью, скручивающей живот, чем-то сладко-солёным, заставляющим дыхание остановиться. "Я, блять, был готов поцеловать его"