Первая любовь - любовь последняя.

— Этери Георгиевна, поговорить надо. — ко мне в кабинет заходит Загитова. Вот её сейчас только для полного счастья и не хватало. — Что-то касаемо работы на льду? — поднимаю глаза на девушку, она отрицательно машет головой. — Ну тогда нам не о чем говорить. Иди домой, тренировка окончена. — я опускаю взгляд на план работы и беру в руку ручку. — Нет. Нам есть о чем говорить! Она убивается из-за вас! Я обещала, что закатаю вас в каток? Пойдемте, сейчас устрою! — Алина подходит ко мне и вырывает ручку из рук. — Ты что себе позволяешь, Загитова?! Я тебе не подружка! Соблюдай субординацию! — Я встаю из-за стола и забираю ручку, кидая её на стол. — Я вообще не должна с тобой обсуждать свою личную жизнь! — Этери Георгиевна, вам напомнить, кто помогал вам избежать позора, когда вы прилюдно Женю целовали? Или как на шоу мы всех ребят собирали внизу? Или как я отвлекала Женьку, пока вы ей романтик устраивали? И после этого вы говорите о субординации? Уважаемый тренер, на данную минуту вы уже просто Этери Георгиевна - девушка моей подруги! Потому что тренировка окончена! И сейчас, вместо того, чтобы бежать к своей подруге и вытирать её слёзы, я пытаюсь вести нормальный диалог собственно с причиной этих слёз! — Алина бьёт кулаком по столу, отчего стаканчик с канцелярией падает. — Мне не отделаться от тебя, так? — я подхожу и закрываю дверь на ключ. — Так. Что это был за мужик, с которым вы сидели в ресторане и держались за руку? — я сажусь на диван, Алина располагается рядом. — Мой бывший. — я смотрю на Алину, она смотрит на меня. — Чего? Вы так спокойно об этом говорите? И что теперь планируете делать? — Алина заерзала на диване, барабаня пальцами по подлокотнику. — Не знаю, Алина. Я запуталась. И как объяснить Жене, что это касаение было последним, о чем он просил - я тоже не знаю. Она не слушает меня, увидела снимок, закатила скандал. Я даже начать объяснять не успела. Она просто схватила телефон и ушла. — я вздыхаю, вспоминая разговор. — Этери, это что? — Женя показывает мне статью на телефоне с фотографией меня и Альберта. На снимке я накрываю ладонью руку мужчины и мягко улыбаюсь. — Жень… Послушай… — я беру Женю за руку, но она выдергивает руку. — Не смей меня трогать своими руками! Иди вон его трогай. Как ты могла, Этери? В нашем с тобой любимом ресторане. За нашим тихими уединённым столиком! Боже мой, Этери! У меня в голове не укладывается! Я тебя не устраиваю? Что я делаю не так, скажи? — Женя вскакивает и начинает в бешенстве ходить по комнате. — Устраиваешь. У нас всё хорошо. — как можно спокойнее говорю я, опуская голову. — Да?! У нас всё хорошо?! Но при этом ты мило улыбаешься этому… Этому…мудаку! Этери! Я всё для тебя делаю, сократила общение с ребятами до минимума, лишь бы поводов для ревности не давать, отказалась от шоу у Авербуха, опять же, чтобы не ранить твоё сердце! А ты жимкаешься за моей спиной черт пойми с кем! Знаешь что, Этери?! Сегодня я остаюсь у Алины! Думай, что хочешь, мне всё равно. — Женя хватает зарядку от телефона, телефон и обувается в коридоре. — И не звони мне. Мы будем очень заняты! — Женя громко хлопает дверью и уходит из квартиры. *** — Я приеду? — звоню Алине, выходя из подъезда. — Конечно. Жду. — без лишних вопросов отвечает Загитова. Вызвав такси, направляюсь к дому Алины. Как она могла? Как Этери могла?! Сделала, Женечка, предложение? Оттянула, да, как обычно. А надо было раньше кольцо ей на палец вешать, чтобы всякие там не приставали. Хотя может и к лучшему. Расписавшись в Америке, было бы гораздо хуже принимать факт её измены. Хотя, кого я пытаюсь обмануть?! Мне и так херово! — Алина, возьми меня! — я скидываю обувь и двигаюсь к Алине на кухню, точная зная, что она сейчас там заваривает чай. — Ты с ума сошла, Медведева? — я обнимаю Алину за талию, покрывая поцелуями её шею. — Медведева, отвали. — Алина вырывается и ставит кружки на стол. — Пей чай и рассказывай. — Что рассказывать? Вот, сама смотри. — показываю ей статью в интернете, морщась от горького вкуса чая. — Ну слушай, это еще ничего не значит. Может это друг? — Алина откладывает телефон и пьёт чай. — Тьфу, перезаварила. — Я всех её друзей знаю. А этот похож на её бывшего Альберта. Может не такого уж и бывшего, конечно. Поговорив с Алиной, я не много успокоилась. — Скажи, Алин, у вас было что-то? Ну, она отомстила мне? — я пристально смотрю на Алину. — Вы действительно хотите знать, Этери Георгиевна? Если было, что будет дальше с вами и с ней? Прежде чем задать вопрос, будьте готовы ко всем ответам. Но у нас ничего не было. Я же не самоубийца. — Алина усмехается. — Да уж, наломали дров. Женька у меня уже неделю кантуется. Надо что-то делать. Мне надоело каждое утро бутылки пустые выносить. — Она пьет? — Пьет…пха, она бухает! Я вообще не понимаю, как её печень не сказала ей «прощай»! Из квартиры выходит только в магазин. Страшная стала до ужаса. А, я же её сфотографировала, пока она в пьяном угаре была. — Алина показывает мне фотографию Жени. Женя? Это моя Женя? Лицо всё осунулось, огромные мешки под глазами и больной, усталый взгляд. — Боже мой… — Ага, я эту картину уже неделю наблюдаю. Этери Георгиевна, вам надо помириться. Она же в гроб себя загонит! — Да что я могу сделать?! Она даже слушать не станет! — я подрываюсь с дивана и бросаю документы в сумку. — А вы пробовали? Вы хоть раз позвонили ей за всё это время, хоть раз написали? Не судите раньше времени. Поехали. Мириться будете! Разнесёте мне квартиру — обоих в каток закатаю! — Поехали. Мы выходим с Алиной из Хрустального и едем в полной тишине к ней в квартиру, припарковавшись, я задаю вопрос Алине. — Алин, план-то есть у тебя? Я лично вообще не понимаю, что тут делаю. — Господи, сорок с лишним лет, а мозгов с кукиш. Есть у меня план. Идемте уже! — Алина очень раздражена и даже не скрывает этого. Я проглатываю негатив в свой адрес, потому что её можно понять. Мы входим в квартиру, и в нос тут же ударяет запах алкоголя и перегара. Квартира не фигуристки, а бомжатник. Я морщу нос. — Медведева! Ты опять бухаешь?! — Алина, не снимая куртки, проходит на кухню. — Бляяяять, как ты заебала уже пить! Дай сюда! Я стою в коридоре и слушаю монолог Алины. — Зааааагииии… ик… Ты пришлаааааа. Как там эта? — Эта, эта. У неё имя есть! Держится пока что, в отличие от тебя, Бухенвальда! — Держится. Ик. Конечно держится. Такого мужика ик оттяпала. Нахрен ей Медведева, с которой в свет не выйдешь, если солидный ик мужик есть. Да? Да и в постели ик он наверняка лучше. Хуй ик в пальто. — Боже, успокойся. Не с ним она! Не с ним! Вы че там встали, как вкопанная? Особое приглашение нужно?! — кричит Алина явно мне. — Особо приглашаю! — я вхожу на кухню, Женя поднимает на меня свои глаза. Боже. Это скелет. — Уходи. Ты ик зачем её сюда притащила? — Женя пытается встать со стула и падает обратно. Я зажмуриваюсь и чуть не плачу. Это я довела мою девочку до такого состояния… — Так. Пока вы не помиритесь, вы отсюда никуда не уйдёте! — Алина уходит из квартиры, закрыв нас снаружи. — Женечка, что ж ты творишь, родная? — я подхожу к Жене и сажусь возле неё на корточки, взяв за руку. — Пусти. Иди ик к своему Аль-берту! — Женя вырывает руку, но я не сдаюсь. — Ничего не было. Женя. Я тебя люблю. Я такая дура, Женя! Довела свою девочку до такого состояния. Пойдем со мной, пожалуйста. — я поднимаю ослабшую Женьку за подмышки и веду в ванну. — Зачем ты здесь, Этери? — она идет, пошатываясь, но я не даю ей упасть. — Потому что люблю тебя. И я виновата. Давай сейчас ты примешь душ, начистишь зубы и завтра, когда ты протрезвеешь, мы поговорим. Угу? — я помогаю Жене раздеться и включаю прохладную воду, чтобы привести ее в чувства. — Угу. — она с моей помощью забирается в ванну и охает. — Холодно, Тери. — Потерпи чуть-чуть, медвежонок. — сполоснув Женю, надеваю на неё чистое белье. — Давай теперь чисти рот и приходи в комнату, хорошо? — Угу. У Алины была однокомнатная квартира, двуспальная кровать на одной стороне комнаты и разложенный диван, на котором, наверное, спала Женя, на другой стороне. Вещи разбросаны, кругом окурки и бутылки. Одним словом — гадюжник. Пока Женя приводит себя в нормальное состояние, решаю привести комнату в более-менее приличный вид. Собрав окурки и бутылки, выбрасываю в пакет и ставлю возле выхода из квартиры. — Евгеша, как ты там? — я открываю дверь в ванную, передо мной сидит Женя на ободке ванны и плачет. — Женька, ты чего, ну? — я подхожу к своей девочке и крепко обнимаю. — Я так тебя люблю, Этери. Очень сильно. Скажи, ты правда мне не изменяла? — Женя утыкается мне в грудь и всхлипывает. — Как же я могла изменить своему любимому медведю? Нет, конечно, Жень. Ну не опускай меня ниже плинтуса. Я верная в отношениях, Женька. Давай умоемся и пойдем валяться? — я поднимаю Женю, умываю её холодной водой и веду в комнату. — Прости меня, Тери, прости за вот это вот всё. — Женька ложиться на диван и двигается, чтобы я тоже легла. — И ты меня прости, солнышко. — я ложусь рядом с Женей и накрываю её одеялом. — поспи, завтра поговорим. Дождавшись, пока уснёт это пьяное чудо, выхожу в кухню и звоню Алине. — Алин, спасибо тебе. Возвращайся, у нас всё хорошо. Женя спит. — Вы должны остаться, Этери Георгиевна, иначе завтра я её не убежу, что вы действительно были с ней. Она уже ловила галлюцинации и утверждала, что вы приходили, но это было не так. Оставайтесь, я переночую у кого-нибудь из сокомандников. — Алин, не говори ерунды. Возвращайся в свою квартиру. Переночуем все вместе. Если я тебя, конечно, не смущаю своим присутствием. — Не смущаете. Хорошо, я скоро буду. — Аль, похозяйничаю на твоей кухне? — Да, конечно. Завершив звонок, я стала варить Жене кислые щи. Знаю, как ей завтра будет плохо… Через сорок минут после звонка, Алина возвращается, я встречаю её в коридоре, вытирая руки об полотенце. — Алин, я тебе так благодарна, правда. — я обнимаю вошедшую Алину и целую её в макушку. Она обнимает меня в ответ. — Рада, что вы вроде как помирились. Но думаю завтра Жене будет ой как плохо. Щи варите? Вонища на весь подъезд. — Алина отстраняется и снимает куртку. — Вониииища. Зато эффективно! Будешь кушать? Я еще картошку потушила. — Буду, спасибо. — Алина моет руки и заходит на кухню, на стол уже поставлена тарелка с картошкой. — Честно говоря, Женя в первый день, когда приехала, попросила… Ну… Интимной близости. Но дело до этого не дошло и даже не начиналось, она меня за талию обняла, я вырвалась, напоила её успокоительным чаем, мы поговорили и пошли спать. — Слава Богу! Я до сегодняшнего дня действительно думала, что она мне отомстит и переспит с тобой… — я делаю глоток кофе. И морщусь. — какой-то противный у тебя кофе, Алина. Я тебе хороший подарю. Нашу беседу отвлекают стоны из комнаты и зов Жени. *** — Алин… Алина… Мне плохо… Алин! — Алина подрывается и бежит в комнату, схватив с собой тазик из ванны. — Алин, она снова мне померещилась… Алина… Да не тошнит меня! Алина, я не вынесу этого. Я схожу с ума, Аль! — Загитова гладит спину Жени. — Тише, тише, всё хорошо. Поспи. — Я не могу, Алин. Я люблю её. Она… Я не могу. Отвези меня к ней, пожалуйста, Алин. — Женя хнычет, цепляясь за руку Алины, как за спасательный круг. — Даже если она и изменила, я все равно её люблю и сделаю это чертово предло…- Женя не успевает договорить, как Алина закрывает ей рот рукой. *** — Не надо тебя никуда везти, я уже тут, медвежонок! — Я подхожу к дивану и сажусь на корточки возле дивана. — Алин, она правда здесь? Алина, скажи мне! Или снова чертов мираж? — Женя сильнее сжимает руку Алины, совершенно наплевав на моё присутствие. — Медвежонок, я правда здесь. — я забираю её руку в свою и целую мягко в губы. — Веришь? — приближаю её ладонь к своим губам и целую каждый пальчик. — Женька, она правда здесь, Жень. Всё хорошо. — Алина встаёт с дивана и садится на свою кровать. — Тери… Тери, я люблю тебя, не уходи, прошу. — Не уйду, медвежонок, спи. — Я ложусь рядом, позволяя Жене себя обнять. — Алин, не уходи. Помощь твоя нужна будет. Дождавшись, пока Женя уснет, я нарушаю тишину. — Алин, возьми мой телефон на кухне, пожалуйста. Принеси сюда. Алина молча приносит телефон, я набираю своему знакомому. — Алло, Сергей Борисович, здравствуйте. Капельница нужна. Вес 40… уже, скорее всего. — Здравствуйте, Этери Георгиевна. Срочное дело? — Очень срочное, Сергей Борисович! — Вышлите мне адрес смс-кой, собираюсь. Завершив звонок, я даю телефон Алине. — Напиши, пожалуйста, последнему вызову свой адрес. — Вы нарколога вызвали что ли? — Алина отправила сообщение и вернула мне телефон. — Почти. Прокапает её, ей будет гораздо легче. — я поворачиваюсь к Алине лицом. — Ну давай, спрашивай. — Откуда у вас этот номер? — я улыбаюсь, видя реакцию Алины. — Бурная молодость, Алинка. Не все мы такие правильные, как кажемся на первый взгляд. — усмехаюсь своим же мыслям. — Этери Георгиевна, а я, кажется, влюбилась. — Алина опускает глаза и перебирает пальцами. — Ох, ура. И в кого? Давай рассказывай, времени полно! — Женя крепче сжимает меня за талию, от чего я шикаю. — Вроде хрупкая, а как стиснет, так не вздохнуть, не… Так, ладно. Что там у тебя по делам сердечным? — Это… Даниил Маркович. — Алина ложиться на кровать, лицом ко мне и заливается краской. — Проблема, Алинка. Он вроде это… — Гей?! — Алина подскакивает и ошарашено смотрит на меня. — Тьфу, нет. Не верит в любовь. Сердце ему разбили в юности, боится теперь влюбляться. Ну ты попробуй, он на тебя иначе смотрит, чем на других. Поспи тоже, у тебя была тяжелая неделя. Через пол часа приехал врач и поставил спящей Жене капельницу. — Её разбудить надо, а то возможно неконтролируемое мочеиспускание. — говорит мне Сергей Борисович и уходит на кухню к Алине. — Женечка, Женечка, просыпайся. — я целую Женю в лоб и мягко провожу пальцем по лицу. — Просыпайся, медвежонок. — Ммм, Тери… Это правда ты? — Женя открывает глаза и видит капельницу. — Это что такое? — Тише, тише. Это витаминчики. Ты очень ослабла. Сейчас прокапаешься и всё будет хорошо. Верь мне. — я целую Женю в лоб и сажусь рядом, гладя по руке. — Если захочешь в туалет, скажи. — А где Алина? Как ты сюда попала? — С Алиной приехала. Она сейчас на кухне. Позвать? — Нет. — Женя хватает меня за руку. — Не надо. Хочу с тобой побыть. — глаза Жени бегают по моему лицу. — Ты чего, медвежонок? Что-то не так? — Ты прекрасна, Тери. Я так скучала по тебе. Поцелуй? — Женя вытягивает губы вперед. Я мягко касаюсь её губ своими. — Я тоже скучала.