Кладмены не раскаиваются

Наступила зима. Близился Новый год. Лера, Леша, Амин и Даша решили встретить его все вместе. Отпраздновать они собирались на квартире Леши. Ками, сестра Амина, напросилась прийти вместе с ними. Она слезно умоляла свою мать отпустить ее на праздник, и спустя месяц долгих уговоров мама наконец сдалась и согласилась. Ей очень не нравилось, что ее дети празднуют Новый год, да еще и вдали от семьи, но Амин настолько убедительно говорил, что они не выпьют ни капли алкоголя, что женщина поверила словам своего сына. «Если вы вместе с Камиллой посмеете обмануть родную мать, то это останется на вашей совести до самой смерти!» — пригрозила она. В отличие от Ками, Лера не стала отпрашиваться у мамы, а вместо этого 31 декабря просто поставила перед фактом, что Новый год встретит без неё. Мать, разумеется, совсем не была в восторге от такого заявления. — Лера, что с тобой происходит? — недоумевала мама, выдавив из себя слезинку. — Это всё твой Лёша! Это из-за него ты стала такой! — Нет, — сухо возразила дочь. — Я всегда была такой. Просто раньше я тебя боялась, а сейчас — нет. И дело тут не в Лёше. — Ты можешь быть со мной согласна или не согласна, — немного успокоилась мать, — но до восемнадцати лет ответственность за тебя несу я. И без моего разрешения ты никуда не пойдёшь. — Если до тебя ещё не дошло, то твоё разрешение мне не требуется! Лера заперлась в туалете, чтобы к ней не смогли вломиться, и начала наводить марафет. Она уже давно не притрагивалась к косметике, но сегодня был праздник, а значит, и выглядеть нужно по-праздничному. Девушка долгое время не практиковалась в макияже, и навыки начали забываться: рука так и норовила дрогнуть и сделать неверный штрих, тени смазывались и забивались в угол, стрелки и брови получались неровными. Если раньше Лере хватало и пятнадцати минут, чтобы накраситься, то теперь ей пришлось мучаться почти полчаса. А ведь всего несколько месяцев назад ей и в голову не могло прийти, что с макияжем, её главной страстью, она будет мучаться… Наконец собравшись, Лера вышла из ванной. В коридоре её уже ждала мать. — Намылилась? — спросила женщина, скрестив руки на груди. — Да, намылилась, от тебя подальше! — огрызнулась в ответ её дочь. — Ты же понимаешь, что я знаю адрес, куда ты идёшь? — стала угрожать мать. — И что я могу предпринять меры? — Какие ещё «меры»? — передразнила её Лера. — Вызовешь полицию? Чтобы нашу семью потом поставили на учёт? Чтобы к нам каждую неделю приходили домой и проверяли, как мы живём? Вот такие меры ты предпримешь? — Лера, да как ты… — А что ты ещё мне можешь сделать? Запретишь мне красить волосы? Отберёшь телефон? Или в угол поставишь? Мама тяжело вздохнула, ничего не сказав. Лера, довольная тем, что она добилась своего, наспех оделась и ушла из дома, громко захлопнув за собой входную дверь. *** Новогодние блюда четверо лентяев-школьников, естественно, не приготовили, и вместо них заказали доставку. Ну и, разумеется, Амин даже не собирался держать своё клятвенное обещание, данное матери, и без выпивки не обошлось. Не пила только Лера: в алкоголе было много калорий. — Ками, мы уже все поняли, какая ты «святоша», снимай с башки платок, наконец! — проворчал Амин. — Да, давно хотела. Пара секунд, и невзрачный платок был на полу. Волосы у Ками были чёрные, густые, даже длиннее, чем у Даши. Даша с нескрываемой завистью поглядывала на густую шевелюру. Как эта маленькая девочка умудрилась так сохранить свои волосы? — Амин, мне кажется, тебе уже хватит, — заметила Ками. — Я серьёзно, у тебя уже скоро алкоголизм разовьётся! — Да мне нормально! — отмахнулся парень и открыл уже четвёртую по счету банку пива. — Ты еще не знаешь о моей суперспособности пить и никогда не чувствовать себя плохо. Пока Амин пил как не в себя, Леша и Даша успели вдвоем умять гигантский сет роллов. У Леры с самого утра во рту и маковой росинки не было, но тошнота из- за пустого желудка отлично отбивала всякое желание есть. Ками, не обращая внимания на ребят, все это время не спускала глаз со своего старшего брата. — Ками, успокойся! — Леша тряхнул девочку за плечи. — Иначе будешь Камиллой. — Вы ничего не понимаете! — разозлилась Ками. — Неужели вы не видите… — Ой, будет еще нам тут читать морали девочка, предлагавшая покурить траву, — перебила её Даша. — Ками, пожалуйста, прекрати себя так вести. Своим поведением ты раздражаешь окружающих. До Нового года оставались считанные минуты. Лера поспешила включить телевизор, чтобы не пропустить бой курантов. Ребята засуетились и стали разливать шампанское по бокалам. Даша откуда-то достала бумажку и ручку и принялась быстро писать свое новогоднее желание. Амин не дождался Нового года. В один миг у него закатились глаза, он начал сползать с дивана. Парень уронил бокал, и в комнате раздался звон разбивающегося стекла. Он упал на пол и потерял сознание. Остальные с ужасом посмотрели на своего друга. Он лежал на полу. У него слегка подергивались руки. — Господи, что с ним? — вскрикнула Лера. — Это припадок? — Он заглотит язык и задохнется! — закричал Леша. — Кто-нибудь, принесите ложку! — Какая ложка, вы о чем? — сорвала голос Даша. — Нужно вызвать скорую! Наступило 12 часов. Небо за окном освещали разноцветные фейерверки. Но никому в Лешиной квартире уже не было до этого дела. Новогодняя атмосфера мгновенно испарилась. Лишь одна Ками была спокойна. — Ну-ка отошли все в сторону! — пригрозила она старшим ребятам. — Никакой ложки не надо. И скорой тоже. Она перевернула брата на бок. Ками осторожно придерживала Амину голову. — Когда он очнется, — начала объяснять девочка, — то не сможет сам встать. Он может не узнать вас и не понимать, где он. — И… Сколько это будет продолжаться? — дрожащим голосом спросил Леша. Он еще никогда не видел своего друга таким. — Минут 5, не больше. Но полностью он придет в себя только через несколько часов. — Вот тебе и Новый год, — вздохнула Даша. Спустя минут семь, Амин наконец очнулся. Как и предупреждала Ками, он не смог встать сам. Ребята донесли его до кровати, которая находилась в другой комнате. Ками закрыла дверь и осталась с братом. В комнату она больше никого не впустила. Девочка знала, что ее брат не хотел бы, чтобы кто-то видел его в таком состоянии. — Честно говоря, я все это время думал, что Амин так бухает назло матери, — сказал Леша. — А оказалось, что назло самому себе… — Ты правда ничего не знал? — удивилась Лера. — Нет. Я общаюсь с ним уже больше 5 лет, я даже представить себе не мог… — Почему он никому не рассказывал? — нахмурилась Даша. — Нам было бы проще помочь ему. Что за безрассудство! *** Амин с нетерпением ждал окончания учебного года. Мама уже собирала ему и Ками чемодан. После развода родителей их отец остался жить в Казахстане, но сохранял с детьми хорошие отношения. У отца был большой загородный дом в элитном поселке. Может, Амину опять разрешат покататься на машине! Отец учит его водить с 11 лет. У мальчика вполне неплохо получалось, правда, он иногда путался в передачах. У отца был автомобиль на автомате, но он из принципа заставлял сына кататься на механике. «Настоящий водитель должен уметь водить любую тачку, автомат — это для лентяев», — часто повторял мужчина. Перед последним учебным днём Амин нервничал и очень плохо спал. Утром он проснулся разбитым. Мама и сестра уже позавтракали, еда Амина остыла. Мальчик ковырял яичницу вилкой и вяло жевал. — Амин, хватит закатывать глаза! — отругала его мать. — Прости, мам, — сонно ответил Амин. — Я не знаю, как у меня это получается, оно само… Амин не помнил, как дошел до своей комнаты. Ками застала его лежащим на полу. — Мама, Амин упал в обморок! — испуганно закричала девочка. Женщина вскочила со стула на кухне и побежала к своему сыну. Амин уже несколько раз так падал, но каждый раз это было неожиданностью. — Мамочка, у Амина дергаются руки! — расплакалась Ками. — Посмотри! — Ничего у него не дёргается, — отрезала мать. — Камилла, отойди! Нужно вызвать скорую, срочно! — Да нет же, посмотри, дергаются! Амин лежал на полу. Руки и правда подергивались. Изо рта текли слюни. — Да, мальчик, 14 лет, упал в обморок… Что? Нет, просто лежит… Судорог нет… Ками нахмурилась. Почему мама врет? Родители учили ее и Амина никогда никого не обманывать, тем более — врачей. Как же они помогут человеку, если не знают, что с ним? Амин очнулся, когда на месте уже была бригада скорой помощи. Сознание было спутанным, он не узнавал мать и сестру и бормотал какие-то несвязные вещи. Тело накрыла такая сильная усталость, что мальчик не мог ни встать, ни даже поднять руку. — Давление 130 на 90, — нахмурился фельдшер. — Это не обморок. При обморке давление низкое, а у него — повышенное. Судорог точно не было? — Точно, — уверенно произнесла женщина. Ками разозлилась. — Мама, ты… — Камилла, выйди из комнаты! — рявкнула мать. — Ты мешаешь врачу работать! — По протоколу мы обязаны госпитализировать в таких случаях, — сообщил врач. — В больнице его обследуют, постараются установить причину… — Мы уже были у нескольких врачей, — рассказала женщина. — Ставили вегето-сосудистую дистонию. — То есть он уже не в первый раз так падает? — Нет, это третий. Амину стало получше, до кареты скорой помощи он дошел сам, хоть и с поддержкой фельдшера. Мать поехала вместе с сыном. У Ками отобрали телефон в наказание за непослушание и отправили в школу. В больнице Амина повели на обследование. Волосы испачкали клеем и надели на голову датчики. В глаза светила яркая лампа. У нее было несколько режимов — обычный свет и несколько миганий с разной частотой. Медсестра следила за Амином, чтобы с ним ничего не случилось. Где-то через полчаса с Амина сняли датчики и выдали салфетку, чтобы он вытер гель с волос. Салфетка, правда, делала только хуже и лишь размазывала гель по густой шевелюре. Мальчик надеялся, что его скоро отправят домой, потому что в больнице нормально помыть голову не представлялось возможным. К тому же в неврологическом отделении почему-то не было зеркала в душевой. Главному врачу отделения отдали результаты. Он внимательно изучил их, после чего вызвал мать и самого Амина к себе в кабинет. — Как я могу к вам обращаться? — спросил врач. — Зарина Нурдыевна, — представилась женщина. — Очень приятно. Я изучил энцефалограмму Амина… Вы знаете, для чего проводят данное обследование? — Имею представление, — сквозь зубы произнесла Зарина Нурдыевна. — Хорошо. Так, смотрите, — доктор вытащил из ящика другое исследование и положил его на стол, — это энцефалограмма в норме, а это, — доктор указал пишущей ручкой на анализы Амина, — вашего сына. Видите, как сильно отличается? — Вижу, — скептически ответила женщина. — Исходя из этого исследования, а также симптомов, которые вы описали, мы можем поставить предварительный диагноз «эпилепсия». — Разве можно ставить такой диагноз на основании одного-единственного анализа?! — воскликнула мать Амина. — Тихо-тихо, — поспешил успокоить ее врач. — Конечно, мы выпишем вам направления и на более подробные исследования, но уже исходя из этих данных я могу назначить вашему ребёнку антиконвульсанты. Смотрите, их нужно вводить постепенно, по следующей схеме… Амин вздрогнул, услышав последнюю фразу. Идея принимать какие-то таблетки его совсем не прельщала. К тому же ему было стыдно за мать. Разве можно так кричать? Хотелось поскорее домой, а еще лучше — в Казахстан к отцу. Желательно навсегда, чтобы мама его больше не позорила. — Вы уж простите, пожалуйста, что я так, — мать Амина достала из кожаной сумочки бумажную салфетку и приложила ее к глазам. — Просто сами понимаете, такой диагноз… Просто гром среди ясного неба… У меня еще есть младшая дочь… Вдруг у нее тоже такое будет… — Ну что вы, — успокаивающим тоном произнёс доктор, — у вашего сына очень легкая форма, достаточно просто принимать таблетки, высыпаться и не злоупотреблять алкоголем. А за дочкой лучше последить, конечно… Высыпаться и не злоупотреблять алкоголем. Какие дурацкие правила. Таблетки, наверное, он возможно и попьет, а вот остальное… Еще вчера он спокойно занимался своими делами, а сегодня доктор в вонючей старой больнице указывает ему, что делать? Кто этот мужик такой, чтобы ему что-то запрещать? — Извините, пожалуйста, — робко спросил мальчик, — а мне можно будет водить машину? — Я боюсь, что нет… — доктор снял очки и с некой долей сожаления посмотрел на Амина. — Совсем нельзя? — с дрожью в голосе переспросил Амин. — Амин, да причем тут твоя машина?! — закричала на него мать. — Доктор рассказывал, как правильно пить таблетки, ты запомнил? Или у тебя, как обычно, в одно ухо влетело, а из другого вылетело?! — Папа всегда дает мне кататься на машине… — Ты не поедешь этим летом к папе, не понял еще?! Мы будем искать тебе невролога и сделаем еще обследования. Сердце у Амина упало в пятки. Амин принимал таблетки уже полгода. Побочных эффектов не было, и больше приступов у него не случалось. Но чувство, что с ним что-то не так, что он не такой, как все, не отступало с того самого ужасного дня в больнице. Ему никогда нельзя будет пить. Он никогда не получит права. Его никогда не отпустят на ночевку с друзьями. И, скорее всего, он никогда не перестанет пить антиконвульсанты. С мамой произошло что-то странное. Она теперь всегда носит платок, молится пять раз в день, совсем не пьет, даже по праздникам, и бросила курить. Ками тоже заставляли носить платок. У неё отобрали и выкинули все платья и юбки выше колен. Мать искренне верила, что жизнь по правилам ислама убережёт сестру Амина от той же участи, что и его самого. Каким образом платок может вылечить эпилепсию? С отцом Амин стал общаться всё реже. В Казахстан он не поедет, даже на Новый год. Новый год они больше вообще праздновать не будут. Это немусульманский праздник.