Рефрен - это повторяющаяся фраза (A refrain is a repeated phrase).

Гермиона начинала думать, что наказания были не самой худшей частью жизни при Долорес Амбридж. Каждый день с момента расформирования Отряда Дамблдора и увольнения директора приносил новые несчастья. Если раньше Амбридж не могла напрямую вмешиваться в дела других профессоров, то теперь она вносила радикальные изменения даже в самые безобидные учебные программы. Трансфигурация превратилась в час скуки, одобренный министерством; Заклинания — тщательно контролировались, и все попытки по отработке заданий на практике были свернуты. Гермиона считала чудом, что ученикам вообще разрешили иметь свои палочки. Странно, но казалось, что Зельеварение были единственным уроком, который остался в некоторой степени таким же, что и был. Снейп все еще не отказался от своей затеи, направленной на то, чтобы сделать жизнь Гарри и всех его предполагаемых союзников невыносимой. Все вместе это приносило жуткую скуку, чувство апатии, которое Гермиона испытывала, когда проходил еще один день и она не узнала абсолютно ничего нового. За исключением, возможно, еще нескольких уничижительных синонимов слова «всезнайка». Она начала учебный год, убежденная, что будет придерживаться старых стандартов. Девушка решила серьезно относиться к своим обязанностям, не поддаваясь диктаторским указам властолюбивого бюрократа. Но у нее ничего не получалось. Ее полномочия старосты были значительно ограничены, что затруднило защиту младшекурсников от варварских наказаний Амбридж. Все, что у нее действительно было в распоряжении, — это вычет очков, и это было бессмысленно, когда Слизерин оставил все остальные факультеты с очками, близкими к абсолютному нулю. Еще Грейнджер думала, что она — плохой друг. Гарри был вспыльчивым и необщительным. Рон, как и следовало ожидать, был на стороне Гарри. Ей даже не нужно было больше беспокоиться о Фреде, потому что он исчезал из любой комнаты, где появлялась она. Гермиона чувствовала себя совершенно бесполезной. Она не могла никому помочь. И это было просто худшее чувство из всех. — Но, надо сказать, — пробормотала она, разминая ноющую руку, — наказания тоже невыносимы. Гермиона оставалась погруженной в свои мысли и тревоги, даже когда вошла в Общую комнату. Настолько отвлеченной она была, что чуть не пропустила движение на диване. Рядом с огнем, который всегда пылал в камине, независимо от погоды или времени года, свернувшись калачиком, лежали два тела, прижавшись друг к другу, в растрепанной униформе. Она сразу узнала знакомые рыжие волосы, но потребовалось больше времени, чтобы опознать второго, который, казалось, служил просто большой подушкой для уютно выглядящего Фреда. И целовал его… Точнее его шею, которая была видна над ослабленным галстуком и расстегнутым воротничком. Его голова была откинута назад, и он издал тихий звук удовлетворения от такого близкого контакта. Но все же это больше походило на конец встречи, а не на предвкушающее начало или горячую середину. Его стон звучал удовлетворенно. Старосте стало интересно, с кем он трахался посреди Общей комнаты. То есть было интересно до тех пор, пока голова не поднялась от шеи Фреда. Ли настороженно посмотрел на нее, прежде чем сказать: — Привет, Гермиона. Глаза Фреда резко открылись, и он вдруг весь напрягся, как будто намеревался прямо сейчас встать и уйти. Она не винила его: ее собственное желание сбежать тоже вспыхнуло. Но рука Ли на мгновение крепче обняла Фреда за плечи, как будто успокаивая. Гермиона наблюдала, закусив губу, как его напряжение спадало, и как Фред вернулся к небрежной игре с пальцами свободной руки Ли; другая рука покоилась на животе Фреда. Гермиона подумала, что они могли бы быть картиной. «Влюбленные отдыхают». Фред рассматривал руки Ли так, словно они были объектом очарования, чем-то, что поглощало все его внимание, — но, казалось, он избегал ее взгляда. Ли продолжал выжидающе смотреть на девушку. Она попыталась улыбнуться, натягивая мышцы лица, чтобы придать ему более легкое выражение. — Привет, Ли, — сказала она. Тишина. — Фред. — Она кивнула. А затем, не зная, что еще сказать, она спросила: — Как прошла тренировка сегодня, мальчики? Карие глаза скользнули по ней с внезапной остротой. Грейнджер чуть не подпрыгнула — это был первый раз, когда он добровольно посмотрел в ее сторону за последние несколько недель. Она вспомнила — слишком поздно, — что его, Джорджа и Гарри выгнали из команды и что, по сути, сегодняшней тренировки по квиддичу, скорее всего, не было, потому что без них гриффиндорской команды не существовало. — Точно, — прошептала она. — Прости… Фред не ответил. Она начинала думать, что это молчание было хуже, чем все его розыгрыши вместе взятые. Но они оба были виноваты в той ссоре, Гермиона думала, что она сказала тогда много лишнего. — Все в порядке, — ответил Ли, слегка поерзав под весом Фреда. — Запрет продлится только до тех пор, пока Амбридж тут. И она здесь пробудет недолго. Его голос был грустным, но уверенным, и Гермиона внезапно забеспокоилась, что они что-то запланировали. Она внимательно наблюдала за Фредом в поисках знака — любого знака. Но он совсем не выражал никаких эмоций, за исключением хмурого взгляда, когда сжал пальцы Ли в кулак. Это могло бы быть знаком само по себе: как будто он приказывал ему не рассказывать. Но ее внимание было отвлечено Джорданом, который опустил подбородок на голову Фреда, осторожно прижимая его к себе. На мгновение они так чудесно подходили друг другу, что Гермионе захотелось отвернуться от них: Уизли, скрестивший свои абсурдно длинные конечности на диване, и Ли, расположившаяся позади него, уткнувшийся носом в его волосы. Сцена заставила ее почувствовать себя… странно. Она вдруг почувствовала опустошение. А потом — удовлетворение. Гермиона была рада за них. Она не знала, все так же Фред менял девчонок (и парней) после того случая в Выручай-комнате. Или он остепенился. У Гермионы было мало причин сомневаться в том, что он просто проявлял благоразумие, избегая ее. Но она так же знала его слишком хорошо, чтобы предположить, что он бы скорее отказался от своей свободы, чем был бы подчинен кому-то, а тем более ей. То есть, если бы он хотел, он бы продолжил свои свидания. Но в течение последних нескольких дней она чувствовала смешанную благодарность и разочарование от того, что он скорее всего сбавил обороты потому, что она ему больше помочь не могла. Уизли нужен был кто-то, кто удержал бы его от того, чтобы свести очки Гриффиндора к минусам. И она беспокоилась, по-настоящему, что его поймают; что Амбридж, наконец, сорвется и выгонит его; что он втянет в свои розыгрыши какого-нибудь невинного человека; что он втянет в это Ли. Да, она тоже избегала его, но она и волновалась. И, по-видимому, без причины, потому что казалось, что он прекрасно справляется сам со всем. Вот он был в безопасности в Общей комнате, где никакие баллы не могли быть вычтены, занимался сексом и обнимался с человеком, который был ему ближе всего. Он выглядел умиротворенным, совсем не шутником. Даже она выглядела опаснее. Тем более, учитывая, как она провела свой вечер. Фред прижался щекой к плечу Ли, прикрыв трепещущие глаза. — Надеюсь, ты прав, — наконец, сказала Гермиона. — А ты почему еще не спишь? — вежливо осведомился Ли, его глаза опустились на Фреда, а затем снова поднялись на нее. Казалось, он был не уверен, стоит ли продолжать разговор. — Где была так поздно? — А, да просто еще одно наказание, — с нарочитой беспечностью ответила Грейнджер. Глаза Фреда снова распахнулись, он оглядел ее так быстро, что она внезапно, непроизвольно отступила назад. Его осмотр был кратким, но тщательным, и руки Гермионы сжались в кулаки, когда она сильнее потянула вниз слишком длинные рукава своей мантии. Он долго смотрел ей в глаза, прежде чем снова отвернуться. Слава Мерлину, что он не мог видеть слов, нацарапанных на тыльной стороне обеих рук. Я знаю свое место. Я знаю свое место. Гермиона предпочла разделить наказание на обе руки, вместо того, чтобы оставить ужасные шрамы только на одной. Ее почерк, конечно, был смазанным, но для таких, как Амбридж, и этого было достаточно. Чистописание не было условием наказания. Ли сочувственно поморщился. — Опять? Что на этот раз? «Просто я родилась магглой», — хотела сказать она. Это была правда. Но Гермиона рассказала ту правду, которая бы всех устроила. — Я сказала Малфою заткнуться, — ответила она, ее губы сжались, когда она произнесла это. Она не привыкла использовать такие слова, хотя быстро училась. Глаза Фреды все еще были закрыты, губы дернулись, и ее рот повторил это движение. — Амбридж подслушала меня. Я выбрала наказание вместо отчисления. Амбридж также подслушала, как Малфой назвал ее «мерзкой грязнокровкой», но это не требовало дисциплинарных мер. Челюсть Ли сжалась, и он немного приподнял голову, чтобы посмотреть с жалость на старосту. — Да уж… Не повезло, — посочувствовал он. — Хотя я уверен, что несчастный хорек заслужил твоих слов. — В его голосе звучало понимание. Но затем выражение его лица смягчилось. — Хочешь принесу экстракт бадьяна? Фред и Джордж притащили немного из теплиц, когда помогали первокурсникам. У Гермионы пересохло в горле, и она внезапно почувствовала головокружение. Фред продолжал не-смотреть-на-нее с яростной решимостью, но веки его трепетали. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Гермиона ругала его за эгоизм. Прошли месяца с тех пор, как она прочитала ему лекцию о тестировании его продуктов на первокурсниках. А теперь он пытался им помочь. Украл бадьян, чтобы облегчить их боль. Он явно обдумывал план мести Амбридж… Странное чувство заставило ее сердце дрогнуть. Чувство вины, возможно, за то, что думала о нем худшее. Боль от осознания того, что Фред и Джордж себя подставляли, прикрывая первокурсников, потому что они были еще детьми. Наверное, она сдалась. Совсем как Гарри. Гермиона почувствовала, как что-то завязывается узлом — что-то болезненное и печальное у нее в животе. И в центре всего этого был Фред Уизли, избегавший ее взгляда. — Нет, — сказала она, прерывая долгое молчание: так долго она смотрела на Фреда, что ответ казалось не связан с первоначальным вопросом. Ей не нужен был бадьян, ей нужно было действовать. — Нет, я в порядке. Спасибо. — Ну ладно, — пробормотал Ли, совсем как иногда делали близнецы. Они всегда были так близки и так похожи. Казалось, Грейнджер только что это заметила. Это вызвало легкую улыбку на ее губах. Он откинул голову на макушку Фреда с задумчивым видом, и Гермиона заставила себя перестать пялиться. У нее будет время помириться с Фредом, но не сейчас. Не тогда, когда он выглядел таким комфортным с Ли, и когда ей нужно было так много обдумать. У них впереди еще много времени.