Шутовское сластолюбие

Я появился дома полностью подавленным, мне хотелось обнять Мэнди и пожаловаться ей, но я вспомнил, что она не утешит. Поэтому я просто обнял ее и закрыл глаза, уткнув свою девочку в плечо. -Что случилось, Честер? Где ты шлялся всю ночь? Ты мне был очень нужен, - эти слова вызвали во мне кучу противоречивых чувств и эмоций. Я тут же отстранился и приложил ладони к ее щекам, чтобы заглянуть в глаза своей принцессы и удостовериться, что это все правда, а не обман. Что это она, а не кто-то другой. На глаза снова навернулись слезы. Когда я успел стать размазней? -Ох, Мэнди, Мэнди… прости меня, какой же я дурак, - я опустился перед ней на колени и обнял ее стройные ноги, целуя их и обливаясь горячими слезами. Чувствовали ли вы когда-нибудь невероятную тоску по человеку, который всегда был рядом? Сейчас я испытывал эту тоску вперемешку с всепоглощающим стыдом из-за того, что я провел ночь с парнем, пока моя девушка ждала меня. Непередаваемые эмоции, которые мне следовало бы держать при себе. Я рассказал Мэнди обо всем, чтобы спать спокойно. На удивление она не кричала, не била посуду, не избивала меня – она села на колени напротив меня и обняла мою голову, прижимая соленое и опухшее от слез лицо к своей мягкой груди, из которой доносился глухой стук ее мармеладного сердца. И знаете, наверное, я впервые в жизни увидел ее такой заботливой, спокойной, внимательной и слышащей. Думалось мне, мы просто повзрослели. Я поделился со своей принцессой всеми тревогами, касательно моих видений, и тут она выдала мне то, что я никак не ожидал услышать. -Честер, дорогой, присядь, - да, на тот момент мы уже встали с пола и переместились на кухню, чтобы выпить чаю. Мэнди испекла пекановый пирог, приуроченный к Рождеству; она знала, что я его очень люблю. Я сел, внимательно глядя на возлюбленную. – Мне было очень страшно, я не могла уснуть без тебя. По правде говоря, он приходил ко мне… Он бегал по зеркалам и смеялся, громко, Честер. Мне пришлось уйти к Грею, чтобы было не так жутко, но я понимаю, что это все по моей вине. Я призвала какого-то темного Честера, чтобы добавить в наши отношения огонька, повеселиться и посмотреть, как ты будешь вести себя. Тара даже не пыталась остановить меня, когда я озвучила ей свою идею, это так ужасно, я не знаю, что нам делать. Я заметил, как она дрожит, но и сам не мог унять дрожи в руках и усмирить холод в груди. Почему Мэнди скрыла это от меня? Неужели мое сознание все это время и правда было под властью какой-то темной версии меня? Она сжимала края платья, а на подоле расплывались мокрые следы от слез, которые теперь роняла моя ненаглядная девочка. Наверное, я впервые видел ее раскаяние (и снова сомнение). Я поднялся и подошел к Мэнди, заключив ее в свои объятия и спрятав, чтобы она ничего не боялась. Теперь я осознавал, почему меня так тянуло к Бастеру, осознавал, кто разговаривал со мной через мое сознание и вводил в заблуждение касательно чувств. Мне стало тоскливо, но я понимал, что сейчас не время для грусти – мы обязаны со всем разобраться, пока не стало поздно. И честно – я совсем не помню, что было дальше, очень смутно. Я помню только крики Мэнди, то, как грубо держал ее, ее слезы… и ее побег от меня. Потом я почувствовал тупую боль и темноту. Мы так и не выпили чай с пекановым пирогом.