Шутовское сластолюбие

Здесь музыка играла громче обычного, и это слегка ударило по моим ушам. На удивление клуб был забит молодыми людьми и девушками, облаченными в вечерние наряды, но не столько они были элегантными, сколь открытыми, похожими на мой, и это немного успокаивало. Я не нервничал, но определенно нуждался в выпивке, потому сразу же направился к бару, которым заведовал Барли. Было приятно видеть своих соперников в обычной обстановке, далекой от мест сражений. Я уселся на высокий стул, поправляя красиво уложенные ярко-малиновые волосы, и заказал Б-52: мне подали красивый трехслойный коктейль, так и манящий своим приторным ароматом. Я улыбнулся. Мне захотелось с кем-то разделить свою радость, и я решил поговорить с сидящим слева от меня соседом. Под яркими неоновыми огнями, мелькающими в темноте по всему помещению вперемешку с зайчиками от зеркального шара, я не сразу разглядел эту персону, но, скользнув глазами по очертаниям его фигуры, я сразу все понял и обомлел. Он сидел в джинсах с цепями, черных берцах, такого же цвета майке без рукавов, с повязкой на лбу, а на запястьях его были темные напульсники из кожи с шипами; в руке он держал кружку пива, так подходившей под его дерзкий и брутальный образ. Я улыбнулся и придвинулся ближе, заставив тем самым перевести его взгляд с танцпола на себя и приподнять брови. -Давно не виделись, Бастер. Как ты поживаешь? – я склонил голову и непринужденно вскинул брови в ответ, заметив его уже нетрезвое состояние, а затем прикоснулся пальцами к бедру, поглаживая его. Парень не сопротивлялся, однако он накрыл мою ладонь своей, как-то тяжело выдохнув и посмотрев прямо в мои глаза. Я почувствовал, как сердце снова глухо стучит в груди, а жар приливает к щекам. Свободной рукой я ухватился за шот с коктейлем и тут же осушил его, поморщившись от крепости напитка, но я понимал, что именно это необходимо мне для успокоения. Алкоголь тут же ударил в мою голову и разлился теплом по всему телу, высвобождая раскрепощенность и задорность. -Все хорошо, Честер. Ты очень мило выглядишь. Не думал, что встречу тебя в таком месте. -Мне тебя очень не хватало, Бастер, почему ты прячешься от меня? – я продолжил поглаживать его ногу, несмотря на ладонь киномеханика. Она оказалась такой шершавой и приятной. Бастер притянул меня поближе, чуть не выведя стул из равновесия, отчего я рассмеялся, уже слегка теряясь, и я оказался рядом с его лицом, опираясь о твердый пресс и упругую грудь. – Бастер… такой хорошенький, так хорошо пахнешь. Скажи мне, что у тебя с Фэнгом? Я пришел к тебе однажды, а там был он, в твоем халате и с засосами на шее… позволь мне испытать то же, Бастер. - Братишка, не торопись. Фэнг мой хороший друг, с которым мы спим, потому что нам обоим так удобно, и это не вызывает чувства стыда. Его не интересуют отношения, а я просто хочу заполонить пустоту в своем сердце. Я прячусь потому, что мне не хочется рушить ваш с Мэнди союз… вы такая прекрасная пара, ты и без меня знаешь, - я завороженно слушал его, кусая нижнюю губу и ожидая новый шот коктейля. Я очень хотел оказаться в его объятиях и снова ощутить поцелуй с мужчиной. Бастер отпил немного пива, которое, казалось бы, могло подпортить его фигуру, но он явно не злоупотреблял. Потрясающий мужчина… -Да, понимаю, Бастер. Но ты покорил меня с первого взгляда. Ты такой сильный, такой красивый, сексуальный и мужественный… я мечтаю о тебе. Что прикажешь мне делать, м? – не без улыбки я стал лакать Б-52, разглядывая его лицо и понимая, что он не сравнится с Мэнди. Что я хочу видеть его рядом утром, что хочу смотреть с ним фильмы и слушать эти идиотские пластинки, хочу готовить с ним и дурачиться, хочу заниматься любовью, самой нежной и в то же время страстной, не хочу делить его ни с кем… и быть с ним против целого мира. Заодно. Это случилось само собой после нескольких выпитых вразнобой коктейлей. Мы закрылись изнутри в мужской уборной, докуда мутно и как-то неразборчиво доносился играющий сейчас трек. Бастер горячо целовал меня, тяжело дыша и водя ладонями вдоль всего моего тела, плотно обтянутого одеждой. Я целовал его в ответ, цепляясь пальцами за волосы своего киномеханика и покусывая его губы. Я ощущал слегка сладковатый аромат его одеколона, холод стали кулона, жар тела, напирающего на меня. Бастер посадил меня на столешницу с умывальниками, над которыми висело длинное зеркало, и продолжил целовать, но уже мою шею, приспустив воротник, и плечи, вместе с запястьями. Я гладил его волосы, разглядывая свою пассию, и чувствовал, как его ласки приобретают более нежные оттенки. Приложив ладони к щекам Бастера и приподняв его лицо к себе, я принялся покрывать поцелуями каждый участок кожи парня, попутно смеясь и придвинув его к себе поближе ногами. Мне нравилось чувствовать искренность, влюбленность, бабочек в животе и осознавать свою нужность. Я был нужен ему сейчас. Но действительно ли это так? Правда ли это не мираж, не дымка от алкогольного опьянения? Я обернулся, чтобы посмотреть в зеркало, обнимая Бастера за шею и перебирая пальцами его волосы, но увиденное повергло меня в шок: я видел себя с объектом своего обожания, но это был не тот я, каким мне пришлось себя застать, когда я уходил из дома. У меня были аспидно-синие пышные волосы, бледно-васильковая кожа и напрочь отсутствовали зрачки. Я улыбался самому себе, но это было только мое отражение – сам я сильно перепугался, тут же отвернувшись, и впервые за долгое время по моим щекам потекли слезы. Кажется, я очень быстро протрезвел после этого, и теперь мне хотелось, чтобы меня пожалели, утешили и спрятали. Бастер заметил это и посмотрел в мое лицо, осторожно промакивая слезы взятой бумажной салфеткой и мягко улыбаясь мне. Он целовал мои щеки, обнимая одной рукой, и говорил мне, что все будет хорошо, что он рядом со мной и сейчас он никуда не уйдет. Он не просил меня перестать плакать, он дал мне выпустить пар и эмоции. Я ощущал такой трепет и любовь по отношению к нему, что хотелось расплакаться еще сильнее от доброты, понимания и мудрости Бастера. Никто никогда так не заботился обо мне, наверное, именно поэтому сейчас я полностью погружен в этого человека. Мне потребовалось около 15 минут, чтобы прийти в себя, и все это время Бастер терпеливо утешал меня и согревал своим теплом. После этого мы вышли из уборной под недовольные взгляды нетрезвых представителей мужского пола, которые явно очень хотели отлить, но благодаря нам им пришлось терпеть. Это развеселило меня, и уже не осталось ничего, кроме легкости на душе и желания убежать куда-нибудь с Бастером и оторваться по полной. Он вел меня за руку к себе домой, рассказывая какие-то смешные истории из своей жизни, а я плелся за ним и улыбался, как влюбленный дурак, слушая его повествование и сравнивая голос Бастера с щебетанием какой-нибудь красивой и уникальной птицы. За дверью, на пороге его знакомой квартиры, мы снова нежно целовались, вместе с этим снимая обувь и смеясь друг другу в губы. Я хотел утонуть в нем, хотел отдать ему всю свою любовь. Весь вечер мы готовили пиццу под бутылку португальского вина, жарили попкорн и болтали обо всем на свете. Потом мы принимали душ вместе и не испытывали никакого смущения: он был невероятно красив во всех смыслах, точно сам Аполлон. Он сказал, что мое тело похоже на звездное небо, ведь оно усыпано веснушками, а я пошутил о поцелуях солнца. Мне думалось, что я знаю этого человека всю свою жизнь, и что никто мне не был нужен так, как Бастер. Перед сном мы прямо в его кровати кушал пиццу с попкорном, запивая все остатками вина (я предложил газировку, но у него оказалась на нее аллергия, и мы отбросили эту идею), после чего, понежившись еще немного, пожелали друг другу спокойной ночи и уснули крепким сном, держась за руки и обнимая друг друга. Это была самая потрясающая ночь на свете – без пошлостей, без едкостей, наполненная любовью и теплом. Утром же я проснулся от аромата яичницы и горячих круассанов с кофе, и это заставило мой желудок невольно издать жалобное урчание. Я неловко улыбнулся, поднимаясь из постели, и обнаружил тапочки, оставленные для меня. Я надел их и очень тихо покрался в зал, чтобы посмотреть, чем же был занят Бастер: оказывается, он тренировался на беговой дорожке, слушая музыку в наушниках. Посреди комнаты был разложен коврик и гантели, наверняка киномеханик уже успел размяться с ними. Я понял, как мне непривычно узнавать людей, ведущих такой образ жизни, еще и встающих пораньше, чтобы приготовить для тебя завтрак. Мне не хотелось напугать возлюбленного, и я направился к нему, чтобы поприветствовать, но увидел какую-то темно-синюю дымку рядом с ним, вырисовывавшую очертания того самого Честера, которого я увидел вчера вместо своего отражения. Мне сделалось не по себе, но, помотав головой, я перестал видеть что-либо сверхъестественное. Я обошел тренажер и улыбнулся Бастеру, спрятав руки за спину и посмотрев в его лицо. Он ответил мне тем же, снимая в процессе наушники и вешая их на ручку беговой дорожки. -С добрым утром, малинка, как ты себя чувствуешь? – я залился краской. И только сейчас обратил внимание на то, как красиво блестят его мышцы от пота. -И тебе доброго утра, Бастер. Я чувствую себя замечательно, вижу, ты тоже уже на подъеме. Неужто каждое утро начинаешь так? -А как же? Не хочу превращаться в старого рохлю. Твой завтрак ждет тебя на кухне, я скоро присоединюсь к тебе. Желаю приятного аппетита, малинка, - он посмеялся. И снова это прозвище. Я улыбнулся в ответ, направляясь на кухню спиной, чтобы посмотреть хотя бы еще немного на этого красавца – зрелище действительно завораживающее. На кухне, где мы вчера готовили ужин, уже было все убрано и вымыто (какой же он замечательный); я присел за стол, украшенный вазочкой с нежным цветком, выполненным из гофрированной бумаги, и оглянул приготовленную для меня пищу, на которую тут же накинулся с большим аппетитом. Мое внимание привлекла рамка с фотографией, на которую раньше я не обращал внимания. На ней были запечатлены Бастер с Фэнгом. Почему это вызвало внутри тоску и печаль? Он ведь сказал, что они просто спят по дружбе, потому что им обоим это было удобно. Разве не так? Настроение ушло вмиг, что-то холодное и склизкое, как в наш первый поцелуй, стиснуло мое сердце в своих объятиях. Я услышал голос, который говорил мне, что я недостоин Бастера. Что я должен вспомнить о Мэнди и вернуться к ней. И этот голос был чертовски прав. Я уже без особого интереса доедал завтрак, а после вернулся в комнату, чтобы одеться, пока Бастер принимал душ после тренировки. Я вдруг ясно ощутил аромат тех вишневых сигарет в комнате этого очаровательного и сильного парня. Мне хотелось опустошить желудок и скрыться, убежать отсюда. Я не понимал своих чувств, я не понимал, что вчера было за наваждение, я хотел все забыть. Мне было холодно, липко и страшно. А в отражении шкафа снова ехидно улыбался и смеялся надо мной Честер.