Total Eclipse of The Heart

Turn around

Every now and then I get a little bit lonely and you're never comin' 'round

Оглядываясь назад, я всё чаще задаю себе давно мучащие вопросы: Когда я впервые взглянула на него как на мужчину? Тогда на нашем условном «втором» седьмом курсе, когда он неожиданно для всех вернулся к преподаванию в середине мая? Когда он появился в классе без привычного сюртука, застегнутого на сотню пуговиц, и летящей мантии? Или, когда он впервые пошутил в аудитории? Помню, что в тот момент мы застыли в каком-то оцепенении, пытаясь осознать услышанное. Удивительно, но первым в себя пришел Гарри, широко улыбнувшись, он ляпнул что-то в ответ, быстро разрядив обстановку вокруг. Вообще, надо отдать должное Поттеру и сказать спасибо за то, что с самого возвращения профессора, начал налаживать с ним контакт. Уж не знаю, что им двигало в тот момент — чувство вины, благодарность, желание получить ещё кусочек мозаики из прошлого его родителей или всё это вместе — но он не побоялся прийти к мастеру зелий и вызвать того на разговор тет-а-тет. К слову, профессор не сильно-то сопротивлялся. Они вообще очень часто беседовали в то время вплоть до окончания выпускных экзаменов. В подробности он ни меня, ни даже Джинни так и не посвятил. Да мы и не настаивали. Нет, тогда я просто осознала, что он такой же человек, как и все остальные.

Turn around

Every now and then I get a little bit tired of listening to the sound of my tears

Может быть потом на редких официальных приемах в Министерстве или в Хогвартсе в честь годовщины победы или по случаю других праздников? Он никогда не приходил к началу, появляясь совершенно незаметно примерно в середине торжества, когда официальная часть уже заканчивалась и большинство гостей успевали принять изрядную дозу алкоголя, не обращая никакого внимания на то, что происходит вокруг. Всегда старался держаться в тени, беседовал, как правило, только с Гарри, Минервой или Кингсли, я же редко удостаивалась чего-то большего нежели дежурного: «Добрый вечер, мисс Грейнджер». Тоже не то. Хотя, почему-то я помню каждую такую фразу.

Turn around

Every now and then I get a little bit nervous that the best of all the years have gone by

Или может, когда Гарри в очередной раз пригласил его на свой день рождения и он, наконец, пришёл? Это было, кажется, самым жарким летом на моей памяти. Торжество проходило на Гриммо, в достаточно узком кругу приглашенных. Не изменяя своим привычкам, он явился в середине вечера, но в этот раз абсолютно все отметили его появление. Думаю, это потому, что никто действительно и не ожидал его прихода, ведь все прошлые приглашения он систематически игнорировал, ограничиваясь лишь письмом с поздравлениями. Я отлично помню, как открылась входная дверь, и в проёме показалась высокая фигура в абсолютно магловском наряде — лёгкой тёмно-синей рубашке и светлых льняных брюках. Не удивительно, в такую жару никто и не думал надевать мантии. Помню, как несколько гостей, находившихся ближе всех ко входу, инстинктивно повернули головы на звук. Как после этого по толпе прошелся удивлённый шёпот, постепенно дошедший до хозяина дома. Помню пристальный взгляд черных глаз, на секунду опешивший от такого дружного внимания. Но, тут же собравшись, он прошёл в глубь дома, пожал Гарри руку, вручил небольшую подарочную коробку и взяв с подноса стакан с выпивкой произнёс тост в честь именинника. Помню, что именно в тот вечер между нами состоялась первая продолжительная беседа. Я скучала, изнывая от жары возле открытого окна в дальнем углу гостиной. Он подошёл, задав какой-то абсолютно банально-дежурный вопрос из разряда «как у вас дела?». Не знаю, на какой ответ он рассчитывал, но примерно через пол часа я поймала себя на мысли о том, что в захлёб рассказываю ему о своих исследованиях в области магических артефактов, а он внимательно слушал меня, изредка отпивая из своего стакана, и, казалось, улыбался одними глазами. Да, наверное, это больше всего похоже на правду, хоть и немного странно — тут не было ничего особенного.

Turn around

Every now and then I get a little bit terrified and then I see the look in your eyes

А как давно я стала считать его своим другом? Когда впервые написала ему чисто деловое письмо с просьбой о помощи в изучении найденного мною в одной из рабочих экспедиций в Тибете неизвестного состава? По словам местного торговца, выпивший его волшебник якобы мог отделиться от своего физического тела и предстать перед входом в мистическую Шамбалу. Но я бы не была Гермионой Грейнджер, если бы всё так легко принимала на веру и совершала необдуманные поступки! Ха, да, тогда я думала именно так… К моему удивлению, профессор довольно легко согласился помочь. Хотя может быть, это потому, что дело было во время летних каникул? Через неделю после того, как я отправила ему образец, он пригласил меня на ланч в кафе возле Министерства, где не без сарказма сообщил, что никакой магии в данном составе нет, а есть всего на всего высокое содержание диметилтриптамина, после приёма которого у людей («И да, для этого совсем не обязательно быть волшебником, мисс Грейнджер!») возникают различные галлюцинации. Очень странно было наткнуться на данный состав в Непале, но я всё равно была очень признательна профессору за помощь. Нет, это было лишь началом нашей странной полу деловой, полудружеской переписки. Но я ценила каждое его письмо и всегда с радостью писала ответы.

Turn around, bright eyes

Every now and then I fall apart

Хм, возможно, это произошло после того, как он наконец попросил перейти на менее официальное общение? И если быть честной, то у меня никогда бы не хватило смелости первой это предложить. Дело было на семидесятилетнем юбилее Минервы. Сам Снейп буквально утром вернулся с конференции из Мумбаи, где представлял свое усовершенствованное зелье для лечения портальной болезни, с которым в начале следующего года его единогласно выдвигали на номинацию престижной премии. Я подошла поздравить его с этим достижением и с открытием, о чём и сообщила профессору. На что он улыбнулся мне уголками губ и легко взмахнул рукой, прерывая поток моих поздравлений: «Мерлин, прошу вас, прекратите звать меня профессором, я уже много лет ничего вам не преподаю, Гермиона. Даже Поттер давным-давно не запинается при произношении моего имени. Не думаю, что для вашего блестящего разума это станет проблемой.» Мысленно я, конечно же, списала это на усталость после длительной и напряжённой поездки. Ведь не мог же он на самом деле сделать мне такой комплимент? А в ответ еле выдавила из себя со смесью смущения и облегчения: «Конечно, простите, Северус.» Стыдно признаться, но весь оставшийся вечер я постепенно привыкала к новому обращению, то и дело проговаривая его имя про себя и изредка всё-таки вслух.

Turn around

Every now and then I get a little bit restless and I dream of something wild

Или же это произошло в тот день, когда он отпаивал меня успокоительными зельями после громкого расставания с Роном? Я была совершенно раздавлена новостью, которую преподнес мне накануне Уизли. Мол, он устал ждать того момента, когда я буду готова полностью сосредоточиться на наших с ним отношениях и поэтому нашел мне замену. Масла в огонь подливало то, что на следующее же утро вся наша подноготная была опубликована на первой странице Ежедневного пророка. Да-да, это членистоногое по имени Рита Скитер все ещё точит на меня зуб, и ей было только в радость полить грязью ненавистную зазнайку и «разбивательницу сердец достойных молодых волшебников». В таком ужасном состоянии, я отправилась в единственное пришедшее на ум место, где я была уверена в том, что меня поддержат — в дом Гарри и Джинни. Как ни странно, но надежды на наше совместное с Роном будущее в течение последних пары лет питали только сам Уизли и, наверное, Молли с Артуром, да и те только по привычке. И мало того, что сырость была на лице и в душе, на улице тоже лил дождь как из ведра. Осенний Лондон, ничего не скажешь… Можно легко представить в каком виде я появилась на Площади Гриммо. Но вот кого я точно не ожидала там застать, так это Северуса. Он зашёл к Гарри, чтобы отдать партию экспериментального зелья для Аврората. Сказать, что все трое были в шоке в тот момент, когда увидели меня, не сказать ничего. К тому же, как я поняла потом, каждый из них уже успел ознакомиться с утренним выпуском газеты. Первым в себя пришел Снейп, и бросив Гарри: «Я о ней позабочусь. Разберись со Скитер,» сгрёб меня в охапку и аппарировал прямиком к воротам Хогвартса. После чего протащил за руку к себе в кабинет, где усадил на диван, вручил упаковку салфеток и каждые пятнадцать минут подносил ложку с порцией успокоительного состава. В подземельях я пробыла вплоть до самого вечера и, нет, мы практически не разговаривали, всё и так было предельно ясно. Но я до сих пор очень благодарна ему за тот поступок. Только удостоверившись в том, что в ближайшие часы мне не грозит новая истерика, Северус попросил эльфов организовать для нас ужин, после чего проводил до дома, самостоятельно аппарировав меня ко входу во избежание несчастных случаев. В конце концов, последнее, что я отчётливо помню в тот день, это как я разомлевшая то ли от избытка эмоций, то ли от действия зелья, порывисто обнимаю его и шепчу куда-то в район ключицы: «Спасибо.» После еле переставляя ноги, добираюсь до кровати и падаю на неё, забываясь беспокойным сном. На следующий день в Пророке было опубликовано извинение от лица всей редакции за поспешность и необоснованность выводов обо мне в предыдущем выпуске. И пусть оно было лишь кратким столбцом на предпоследней странице, но оно всё-таки было. Это совсем немного, но согревало меня совместно с мыслью, что есть как минимум три человека, которым я не безразлична.

Turn around

Every now and then I get a little bit helpless and I'm lyin' like a child in your arms

А когда я поняла, что окончательно пропала? На свадьбе Гарри и Джинни, когда он неожиданно пригласил меня на танец? Я согласилась, но внутри вся дрожала до тех пор, пока не полилась музыка и мы сделали первые шаги. Вокруг на какое-то время абсолютно всё перестало существовать. Были только я, он, наши движения и взгляд глаза в глаза. Взгляд цвета океанского шторма, в котором бушевали волны только одному ему понятных эмоций. И я отдалась во власть этой стихии, позволила закружить себя в вихре танца, потеряться и утонуть в этой глубине. Как потом оказалось, выпала из реальности я практически на целый час, пока не поймала себя на мысли, что голова кружится похлеще, чем от вина, а ноги дрожат от усталости. Он проводил меня до столика, принёс прохладные коктейли, сел рядом и весь остаток вечера мы провели бок о бок, то беззлобно подшучивая между собой над гостями, то беседуя с кем-то из них, случайно приблудившимся к нашему столику. В перерывах мы сделали ещё пару вылазок на танцпол, хоть это больше и не сопровождалось таким помутнением, как в первый раз. Не знаю.

Turn around

Every now and then I get a little bit angry and I know I've got to get out and cry

Или потом хмурым ноябрьским днём? Когда я улыбалась как дурочка во все тридцать два зуба, получив извещение от начальства о том, что им надоело каждый раз оплачивать приглашённых консультантов со стороны и они решили ввести экспериментальную ставку специалиста широкого профиля? Да, речь шла преимущественно о Снейпе, так как я при любом удобном случае привлекала его к изучению тех или иных артефактов, и брал он за свои услуги недёшево. Специалистом предполагалось сделать, естественно, меня. А для того, чтобы занять эту должность, мне нужно было пройти дополнительное обучение для повышения квалификации. А точнее — практически получить второе образование. Условия заключались в том, что на время обучения я числилась на работе всего лишь на треть ставки, но зато мой рабочий день сокращался до четырех часов в офисе, и меня освобождали от экспедиций. А после работы предполагалось приобретение недостающих знаний у профессоров Магического университета и Хогвартса. Стоит отметить, что в качестве специалистов по заклинаниям и зельеварению меня согласились обучать профессор Флитвик и Северус, а заодно предлагалась комната в Хогвартсе с полным пансионом (это уже Минерва постаралась), что не могло не радовать при значительно урезанной зарплате. Практически не раздумывая, я сообщила начальнику, что согласна, и мы оформили все необходимые бумаги в течение следующей недели. Обучение предстояло быть долгим, на восемнадцать месяцев, если быть точнее, но, когда меня это пугало? Покончив с бюрократией, я отправилась постепенно собирать вещи. Сообщила владельцу квартиры, в которой жила последние три года, о расторжении контракта, отправила ему заключительную часть арендной платы, забрала Живоглота и прибыла в Хогвартс на рождественских каникулах. Приступать к обучению мне предстояло вместе с началом семестра, и я была жутко счастлива. Нет, не знаю… Не знаю…

Turn around

Every now and then I get a little bit terrified but then I see the look in your eyes

Или это произошло уже в процессе нашей совместной работы? Когда в силу сложившихся обстоятельств мы были вынуждены проводить несколько вечеров в неделю на едине друг с другом в лаборатории? Нет, по началу все было отлично. Я впитывала новые знания как губка, осваивала практические навыки, даже порой самостоятельно экспериментировала, в общем вела себя как… Гермиона Грейнджер. Хуже стало летом, когда все ученики разъехались по домам и в школе остались только я, Северус, Филч и Хагрид. Другие профессора заглядывали очень редко, даже Флитвик дал мне задание на месяц, а сам уехал в отпуск в Исландию к каким-то родственникам. Я поймала себя на мысли, что с нетерпением жду каждое занятие. Я была очарована его умом, голосом, лёгкостью и плавностью отточенных движений. Ловила каждое его слово, каждый взгляд, каждую улыбку, адресованные мне, каждое случайное прикосновение… И, кажется, уже ничего не могла с собой поделать. Я пробовала отвлечься, загружая себя другими предметами, задерживалась на работе намного дольше, чем то, за что мне платили, даже сходила на пару свиданий! Ничего не помогало. Я рискнула и поведала обо всём Джинни, которая в ответ лишь хитро прищурилась, улыбнулась и сказала: «Что ж, значит я была права, Гарри теперь должен мне пять галеонов. Я уже давно подозреваю, что тут всё непросто». За это я на неё даже немного обиделась. Я прекрасно отдавала себе отчёт о том, что это было неправильно, так не должно было случиться! Но я всё равно это допустила… Не знаю, замечал ли все эти перемены Северус? Наверное, да, ведь я вела себя как полная идиотка. Но осознать всё это мне было суждено лишь потом. НЕТ! Я не знаю! Я понятия не имею как ответить на этот и все последующие вопросы!

Turn around, bright eyes

Every now and then I fall apart

Когда со мной случилось помешательство по имени Северус Снейп? Что привело в итоге к тому, что произошло потом в рождественскую ночь? И как мне это исправить?! С наступлением осени стало как будто бы легче. Замок вновь наполнился людьми, воздух свежестью и запахом приближающегося дождя, дни стали короче, а с приездом студентов и более насыщенными на различные события. Казалось, что звеняще-щемящая пустота и отчаяние где-то в районе груди, которые я испытывала в обществе Снейпа, постепенно отпускали. Казалось, что даже дышать становилось легче. Казалось, что мои чувства так бурно расцветшие весной и благоухающие всё лето, наконец, как любое сезонное растение отцвели или впадали в анабиоз. Казалось… Только сейчас я понимаю, что это было лишь затишье перед бурей.

And I need you now tonight, and I need you more than ever

В середине декабря мы оба получили приглашение от Гарри, которому тоже надоели официальные приёмы в Министерстве, и он собрался закатить неформальную вечеринку для всех членов Ордена Феникса и своих коллег непосредственно в рождественскую ночь в самом модном клубе магической Британии. Мне было, собственно, всё равно где отмечать, я просто намеревалась встретиться с друзьями, которых давно не видела всех вместе, и избавиться от своих переживаний хотя бы на один вечер, поэтому с удовольствием приняла приглашение. Чем руководствовался Северус я не знаю, но он также решил поучаствовать в этом мероприятии. Клуб был оформлен в стиле лофт, на нижнем этаже находилась огромная площадка для танцев с местом диджея. По бокам расположились две барные стойки, а всё пространство с диванами и столиками для отдыха обустроилось на балконах по периметру заведения. Внутри было шумно и душно. Гремела музыка, в такт которой, дёргались тела на танцполе, сверкали стробоскопы, превращая все движения в отрывистые кадры, алкоголь лился рекой, заполняя собой любой сосуд, оказавшийся в районе досягаемости рук барменов или официантов. Несмотря на это, вечер был отличным. Мы, то есть, молодое поколение орденцев, болтали, обменивались подарками, пили и танцевали, подпевая популярным песням. Наши более взрослые товарищи предпочитали не столь яркое проявление эмоций, отдыхая в верхней части клуба. Всё началось в тот момент, когда я сидела на диване в компании Джинни и Полумны, наслаждаясь своим коктейлем, неизвестно каким по счёту, и переводя дух после очередной серии безумных танцев. Джинни ткнула меня локтем в бок и кивком указала на танцпол внизу, прокричав в ухо: «Кажется, не только ты находишь профессора интересным!» Переведя взгляд в том направлении, я застыла в изумлении от увиденного. На нижнем этаже Северус Снейп с зажатым бокалом в одной руке, другой прижимал к себе какую-то незнакомую блондинку в мини-платье, двигаясь в такт музыке, бившей из колонок. В тот момент внутри меня что-то оборвалось. Почему-то нахлынули воспоминания о наших с ним танцах на свадьбе Поттеров, и в миг всё очарование вечера отошло на задний план. Остались лишь боль в груди и горечь во рту. Головой я понимала, что это были совершенно иррациональные чувства, ведь, между нами, абсолютно ничего не было. Он был свободен и волен развлекаться как ему хочется. Но в тот раз глупое сердце взяло верх над разумом, и так затуманенным алкоголем, и в мозгах что-то щёлкнуло, подталкивая к осуществлению моментально возникшего «гениального» плана. Быстро попрощавшись со всеми, я покинула клуб под предлогом необходимости доделать зелья в лаборатории, сопровождаемая чрезвычайно пристальным взглядом Джиневры. Аппарировав в Хогвартс, я действительно отправилась в подземелья, но вовсе не для того, чтобы доделывать зелья, которые и в правду были там. А чтобы наоборот испортить какое-нибудь из них, ведь на каждое были наложены сигнальные чары на случай происшествий. Я знала, что это сработает, в каком бы состоянии не находился профессор, но спасать свою работу или то, что от неё осталось, примчится обязательно. Я оказалась права, не прошло и пятнадцати минут, как в классе послышался шум, а потом Северус нетвёрдой походкой ворвался в лабораторию, сжимая в руке бутылку с виски, видимо, прихваченную из бара. Застав меня на месте преступления, он перевёл взгляд с котлов на меня обронив: «Что вы тут делаете, Гермиона?», параллельно доставая палочку. Я попыталась заверить его в том, что тоже получила сигнал о неполадках в лаборатории и пришла проверить что произошло. Судя по хмурому взгляду, вряд ли мне удалось его убедить, но тем не менее он промолчал, продолжая наводить порядок. Ещё через пятнадцать минут, мы, в основном вручную (заклинания в пьяном виде получаются довольно скверно), устранили весь ущерб, причинённый мною лаборатории, и вышли в класс зельеварения. Я уже было собралась отправиться в свои комнаты и в очередной раз заняться самокопанием, когда Снейп окликнул меня и предложил распить принесённую им бутылку. Не ожидав такого предложения, я лишь кивнула в ответ. Профессор, явно с трудом сосредоточившись, попытался трансфигурировать для нас два стакана из перьев, лежащих на его столе, но они вышли больше похожими на клубкопухов. Плюнув на это дело, он вытащил из шкафа пару колб с широким горлом, разлил по ним виски, протянул мне и взмахнул рукой, приглашая присесть на первую парту. Прислонившись к столу напротив меня, он залпом опустошил свой напиток и взглянул на меня криво усмехнувшись: — Любите же вы мне жизнь подпортить, Грейнджер. — Понятия не имею, о чём вы говорите, Северус, — я упорно продолжала делать вид, что ничего не знаю. — Ну конечно! Не пытайтесь мне врать и строить из себя хитрую слизеринку, особенно передо мной! — продолжая криво улыбаться, он вновь наполняет свой стакан янтарной жидкостью. — Да, и не к лицу вам это, — добавляет уже невпопад и намного тише и делает ещё пару глотков. Краснею, совершенно не понимая затуманенным мозгом, как он так быстро раскусил мой замысел, глупо молчу в ответ и стараюсь спрятать лицо за стаканом. — Совершенно не предполагал, что в окончании сегодняшнего вечера мне придется отчитывать вас за глупые детские выходки, преследующие одной вам известные цели, — кривится Снейп, постукивая пальцами по бокалу. — Дайте угадаю, вы планировали и дальше обжиматься в клубе с кем попало? И вряд ли дело закончилось бы на танцах? — вспыхиваю я, не успев себя остановить, и вскакиваю с места. — Вот уж простите, что испортила вам предстоящее веселье! — Какое вам вообще дело, где и с кем я провожу своё время? — допивая очередную порцию шипит он. — Или… — прищуривается, будто его осеняет внезапная догадка, и по лицу расползается гадкая улыбка. — Желаете оказаться на её месте? — добавляет он с намёком на вызов и устремляет свой невыносимый взгляд на меня. Это действует подобно красной тряпке на быка. В голове крутится только мысль о том, как же мне хочется стереть эту дурацкую ухмылку с его лица. Поэтому, не успев даже обдумать ответ, в два шага преодолеваю расстояние между нами и шепчу, заглядывая ему в глаза: — А что, если так и есть? Что, если и, правда, хочу? — и, оправдывая свою принадлежность к красно-золотому факультету, не дав ему опомниться, хватаю его лицо обеими руками, впиваясь в эти чёртовы губы. Мгновение я чувствую, будто целую стену. В голове что-то глухо стучит, а сердце, наоборот, останавливается. Но это лишь на одну секунду. В следующую я уже чувствую, как отчаянно он мне отвечает, заключая в крепкие объятия. Поцелуи больше похожи на укусы, и мы будто соревнуемся, кто сильнее. Крышу сносит окончательно, я начинаю стонать ему в рот, а его пальцы уже сжимают мои ягодицы. Хватаюсь руками за его рубашку, вытаскиваю её из брюк и начинаю выдергивать пуговицы из петель, пока он ведёт нас обоих к ближайшей парте. Упираясь задницей в столешницу, запрыгиваю на неё, переключая свое внимание на пояс его брюк. Северус снимает с меня блузку, сдергивает бюстгалтер вниз и припадает губами к груди, начиная то покусывать, то зализывать соски. Откидываюсь назад с каким-то то ли всхлипом, то ли судорожным вздохом и хватаю его за затылок притягивая ближе. Ещё через пару минут, чувствую, как он упирается рукой в мою грудную клетку, заставляя лечь на стол. Я подчиняюсь, руками водя по его плечам, лицу и зарываясь в волосы. Рычит, задирая мне юбку и стягивая колготки вместе с бельем, после чего приспускает свои брюки и врывается внутрь. Мне не больно, я давно готова, и лишь кайфую, опьянённая этим чувством заполненности. Запрокидываю голову назад и закрываю глаза, а он втрахивает меня в столешницу, выбивая воздух из лёгких. Знаю, нет, чувствую, что ни меня, ни его надолго не хватит, поэтому начинаю подаваться со всей страстью ему навстречу, спеша достигнуть развязки. Оргазм накрывает с головой, кричу, не сдерживаясь от того, как содрогается всё тело и параллельно чувствую, как он пульсирует внутри меня тоже дойдя до пика. Пытаюсь прийти в себя, в ушах бьёт пульс громче, чем музыка в клубе сегодняшним вечером. Где-то на краю сознания понимаю, что вес его тела больше не придавливает меня к парте. С трудом открываю глаза и оглядываюсь по сторонам в поисках Северуса. Он стоит в двух шагах от меня уже одевшись и большими глотками опустошает виски из бутылки. Сажусь, хотя в вертикальном положении голова кружится ещё больше, и пытаюсь привести в порядок остатки вещей на мне. Снейп смотрит на меня и уже еле разборчиво выплевывает: — Вы получили, то что хотели? Я тупо киваю, не зная, что ещё можно сказать в такой ситуации. — Ну, что же, тогда, с Рождеством! — эти слова бьют в голову словно выстрел. Инстинктивно вытягиваю руку вперед в мнимой попытке защититься от них. Последнее, что вижу — непонятная боль в его глазах, но он лишь разворачивается и выходит из класса. Из оцепенения меня выводит холод, постепенно пробирающий до костей. На ватных ногах подбираю блузку и дохожу до своих комнат, молясь никого не встретить по дороге. Захожу в душ прямо в одежде и сползаю по стене на пол. Выворачиваю кран с горячей водой на полную, пытаясь то ли раствориться в чувстве стыда, то ли продезинфицироваться и смыть всю грязь, что сама на себя навлекла сегодня. Слёзы катятся из глаз, а в голове пустота, больше нет ни мыслей, ни желаний. Выбравшись из ванной комнаты, падаю на кровать и истерически смеюсь непонятно от чего, а в голове бьется фраза: «Я подумаю об этом завтра». Скарлет О’Хара недоделанная…

I don't know what to do and I'm always in the dark

We're livin' in a powder keg and givin' off sparks

Завтра наступает подозрительно быстро и больно. Просыпаться нет желания совсем. А когда приходит осознание, что вчерашний вечер — это не плод моего воображения, то хочется умереть на месте от стыда, дабы не обременять никого более своим глупым существованием. Весь следующий день я провожу в кровати, то проваливаясь в беспокойный сон, то пытаясь обдумать, что же делать дальше и как вообще жить? Вопреки логике я совершенно не злюсь на Снейпа и не испытываю к нему никакого отвращения за содеянное. В произошедшем я виню только себя и своё помешательство. Я понятия не имею, как все исправить, и осознание того, что как раньше больше ничего не будет накатывает всё сильнее. В тот день я больше всего на свете желала, снова получить маховик времени, чтобы вернуться на сутки назад, надавать самой себе хороших оплеух и выбить из своей головы все дурные мысли. Но маховика нет, а есть только последствия принятых мною решений и низменных желаний. Из комнат я выбираюсь по прошествии ещё пары суток, так и не придя к окончательному решению как же быть дальше, но твёрдо уверенная в том, что мне необходимо извиниться перед Северусом. В подземелья иду словно на эшафот. Чем ближе подхожу, тем быстрее улетучивается моя уверенность. В конце концов я еле слышно скребусь в дверь его кабинета и быстрой тенью проскальзываю внутрь, не дожидаясь ответа. Набрав в грудь побольше воздуха, чтобы не дать себе передумать я было начинаю заранее подготовленную речь: — Профессор… Но он прерывает меня одним движением руки и впивается колючим взглядом мне в лицо. А в глубине его глаз плещется всё та же боль, что была той ночью, и какое-то отчаяние. — Не надо, мисс Грейнджер, — обращение непривычно режет слух. — Мы с вами два взрослых человека, и прекрасно понимаем, что все события рождественской ночи были продиктованы чрезмерным потреблением виски. Я приношу вам свои искренние извинения, и обещаю, что такое никогда в жизни больше не повторится, — тут у меня мелькает абсолютно нелепая мысль, что я, собственно, была бы далеко не против, если бы повторилось. А он продолжает слегка севшим голосом. — И я пойму, если вы больше не захотите иметь со мной ничего общего и продолжите обучение у профессора Райли из Магического университета. Она готова взять вас в ученики, я уже отправил ей свои рекомендации. Такого поворота событий я не ожидаю, поэтому несколько заминаюсь с ответом, пытаясь быстро что-то придумать. В голове экспрессом проносится цепочка мыслей от непонимания, почему это он извиняется передо мной, до боли в груди от нежелания расставаться с ним. Пауза затягивается, и я понимаю, что он ждёт ответа, поэтому опускаю голову и начинаю лепетать: — Да… конечно, сэр, я понимаю. И нет, я не буду отказываться от наших занятий. Пожалуйста… Простите и вы меня… — и не смея поднять пристыженный взгляд быстро ретируюсь из кабинета. В тот момент я была согласна на любые условия поскольку слишком дорожила нашей дружбой или тем, что от неё осталось. И приняла, казалось, самое верное на тот момент решение — затолкать свои чувства как можно глубже и дотянуть до окончания обучения.

There's nothing I can do, a total eclipse of the heart