Total Eclipse of The Heart

Once upon a time there was light in my life but now there's only love in the dark

Кому-то всё ещё интересно, что же было дальше? Следующие шесть месяцев прошли как в тумане под девизом: «Не вспоминать, не думать, не чувствовать». Хуже всего давался последний пункт. Я никогда особо не умела скрывать эмоции, зато мастером в этом был Северус. Он сдержал свое слово, поэтому с рождества я не видела ни одну его улыбку вообще и ни один взгляд, направленный на меня вне наших занятий, только сухое деловое общение. Не буду врать, это сильно меня ранило, и пару ночей в неделю я проводила, плача в подушку и обнимаясь с Живоглотом. Хотя сказать, почему это меня задевало, я не могу. В чём причина такой патологической привязанности? Неужели это любовь? Даже в голове было странно произносить это слово. Почему тогда с Роном было совершено по-другому? И если это любовь, то что тогда было у нас с Уизли? Сама я не могла ответить на эти вопросы, а спрашивать совета у кого-то на стороне было для меня, «самой умной ведьмы столетия», совершенно неприемлемо. Смешно, но почему-то хочется плакать… Одно могу сказать точно — с Рональдом сердце так не болело. И чем ближе было окончание моего обучения, тем сильнее крепло внутри чувство, что если ничего не предпринять, то Северуса я больше никогда не увижу. Но что нужно было делать я не имела ни малейшего понятия. Время, приближаясь к лету, как будто ополчилось на меня, и с каждым новым днём, казалось, бежало все быстрее и быстрее. Последние трое суток я практически не смыкала глаз, лихорадочно перебирая в голове варианты развития событий вместо того, чтобы готовиться к экзамену, но к окончательному выводу так и не пришла. Вчера утром я проснулась с привычной головной болью, умылась и приняла душ, надела заранее подготовленные вещи, окинула взглядом комнаты, задержавшись на уже подготовленных к отъезду чемоданах, и отправилась на завтрак в Большой зал. Сидя за преподавательским столом, я честно пыталась впихнуть в себя немного еды, но кусок в горло не лез из-за отвратительного настроения. Профессор Флитвик, списавший моё состояние на мандраж перед аттестацией, пытался меня подбодрить, но я не слышала и половины из того, что он говорил. Украдкой взглянув на Снейпа, я отметила, что тот тоже ковыряет вилкой в тарелке с совершенно отсутствующим видом. Взвесив все за и против перспективы размышления над этой картиной, я пришла к выводу, что сейчас для меня действительно важнее попасть на экзамен в более или менее стабильном эмоциональном состоянии, поэтому предпочла отодвинуть прочие мысли на задний план. Кое как допив кофе, я попросила Филиуса пожелать мне удачи, в ответ на что он расцвёл и даже приобнял меня на прощание, и покинула Хогвартс. Аттестация проходила в Министерстве, сам экзамен я помню довольно смутно. Знаю, что начало было отличное, а под конец непрошенные мысли снова забили голову, да так, что я чуть не разрыдалась прямо перед приёмной комиссией. В конце концов, я решила, что сразу после получения зачёта, отправлюсь в подземелья Хогвартса и выскажу их владельцу, всё что копилось во мне весь последний год и мы расставим все точки над «i». Или не будь я Гермионой Грейнджер! Результаты огласили через час и сразу же выдали на руки диплом. И пусть там были не с самые высшие баллы, меня это уже не заботило.

Turn around, bright eyes

Turn around, bright eyes

Почему мне кажется, что «наивность» теперь должно стать моим вторым именем? Добравшись до класса зельеварения я с облегчением поняла, что в кой-то веке время на моей стороне, и в классе никого нет, а значит не надо откладывать разговор, чтобы не передумать. Зайдя внутрь, я добралась до кабинета Снейпа и легко постучала. Услышав приглушённое: «Войдите», сделала пару глубоких вдохов на всякий случай и толкнула дверь.

Turn around

Every now and then I know you'll never be the boy you always wanted to be

Северус сидит за столом, немного хмурится, перо в его пальцах летает по пергаменту, заполняя какие-то бумаги, а я становлюсь как вкопанная, завороженная этим нехитрым зрелищем. Наконец решившись, я слегка откашливаюсь и начинаю: — Профессор, разрешите, поговорить с вами… Он поднимает голову, легкое удивление на секунду мелькает в глазах: — Мисс Грейнджер? Я так полагаю, что экзамен сдан, примите мои поздравления. Вы достигли своих целей, поэтому не вижу смысла в каких-либо дополнительных консультациях. — Нет, сэр… — я немного теряюсь, — то есть да, я получила сертификат. — В таком случае, как я и сказал, нам с вами больше не о чем разговаривать, мисс Грейнджер, — говорит и возвращается к своим бумажкам. — Вообще-то есть, сэр… О нас, — робко и очень тихо добавляю я. Но он слышит. Снейп вскидывает голову и впивается в меня непроницаемым взглядом, на лице выступают резкие черты, сжимает зубы и цедит: — Что вы несёте? Нет никаких нас, не было и быть не может! Я уже принёс свои извинения, если недостаточно, то могу повторить. Это было очередной моей большой ошибкой! Забудьте всё, что произошло! Или вам помочь в этом? Дергаюсь как от удара от каждого предложения, и ужасаюсь перспективе того, что он действительно может наложить на меня Обливиэйт. — Нет! Я точно не хочу ничего забывать! Я хочу понять, что между нами происходит, и кто мы друг для друга в конце концов? — Я ваш преподаватель, а вы моя ученица, не более, — режет как ножом. — Если вы предполагали что-либо другое, то хочу вас расстроить, это лишь плод вашего чрезмерного воображения, — отводит глаза и опускает голову, прячась от меня за завесой черных волос. А у меня лишь сердце сжимается от этого вида, кажется, что сейчас он похож на побитую дворнягу, которую так и хочется приютить. — Уже целый час, как я не являюсь вашей студенткой! Но дело даже не в этом, ведь до начала курсов, всё было по-другому. Мы же были друзьями… Вроде бы. — Нет, мисс Грейнджер, у меня нет друзей и никогда не было, — голос слегка охрип и опустился почти до шёпота, — я не создан для этого. — Но… — Вы свободны! Оставьте меня в покое и проваливайте отсюда! Я больше не собираюсь слушать вас, — снова поднимает взгляд, в котором теперь виднеется смесь боли и гнева. Судорожно вздыхаю, но не смею сдвинуться с места. Сердце внутри вот-вот разорвется от нежности, а мозг вопит вовсю: «Ты ему не нужна, разве не видишь? Он сам сказал, уходи!». — Идите, мисс Грейнджер, развлекитесь с друзьями, — говорит словно в подтверждение моим мыслям, — отметьте получение очередного диплома, в общем наслаждайтесь жизнью… — и совсем тихо, — только забудьте меня, прошу… Я уже готова разрыдаться прямо тут, но понимаю, что ничего этим не добьюсь, я будто пытаюсь пробить глухую стену, поэтому с трудом, но разворачиваюсь и выхожу из кабинета, бросив тихое: — Никогда…

Turn around

But every now and then I know you'll always be the only boy who wanted me the way that I am

Добираюсь до своих комнат на автопилоте, потому что в глазах опять стоят слёзы. Закрыв за собой дверь снова даю волю эмоциям и реву, хотя уже самой от себя противно. Немного выпустив пар, на смену, приходят другие чувства, и меня накрывает злость. Встаю и начинаю ходить по комнате, размышляя. Может быть, он прав, и я сама себе придумала эту несуществующую любовь и все вытекающие последствия? А как же та страсть, с которой он мне отвечал в тот злополучный вечер? А как же его печально-горький взгляд, которым он наградил меня напоследок? А как же тогда всё то, что было до моего приезда в Хогвартс? Может быть, на меня так влияет однообразный коллектив? Возможно, но проверить эту теорию получится только со временем после отъезда. Забыть его? Нет уж, вот этого точно не смогу как бы ни старалась. Да и стараться-то не собираюсь. Наслаждаться жизнью? Это сложно в таком-то разрозненном состоянии. Отметить получение диплома? А вот это вполне возможно! Надо связаться с Джинни. К моему ужасу, патронуса удалось вызвать далеко не с первого раза, но, когда призрачная выдра всё-таки появилась, я отправила сообщение и дождавшись положительного ответа от подруги, направилась в душ, чтобы привести себя в более или менее приличный вид. Закончив приготовления, я аппарировала в Косой переулок, где мы договорились увидеться.

Turn around

Every now and then I know there's no one in the universe as magical and wondrous as you

Подруга встретила меня скептическим взглядом, придирчиво осмотрев с ног до головы: — Ты выглядишь на удивление паршиво для человека, который собрался праздновать получение диплома и повышение в карьере. — Ну спасибо, — я слегка нахмурилась, но только для вида, прекрасно понимая, что Джинни права. — Пойдем, нам явно понадобится что-нибудь покрепче молочных коктейлей, — добавила Поттер не терпящим возражений тоном и приобняв меня за плечи, повела в сторону Дырявого котла. Войдя в паб, мы приветственно помахали Ханне, которая скучала за барной стойкой, и направились к столику в углу возле окна. Я не могла не отметить, что бар за последние годы, что им владела Аббот, существенно преобразился. Она не поскупилась на капитальный ремонт, но со слов самой Ханны уже меньше, чем через год она окупила свои затраты и сейчас работает только на прибыль. Заняв столик, хозяйка не заставила нас долго ждать и подлетела к нам, чтобы лично принять заказ и поболтать: — Привет, девчонки! Как я рада вас видеть, а то тут скука смертная сегодня! По какому поводу? Что будете заказывать? — Празднуем, разве по нашим лицам не видно? — Джинни улыбнулась и подмигнула Ханне. — Сегодня Гермиона получила очередной диплом и стала ещё умнее нас всех вместе взятых! — Поздравляю! — Аббот искренне рассмеялась. — Тогда бутылочка эльфийского вина за счёт заведения! Но только что-то ты и правда больно грустная для такого повода, — добавила девушка, взглянув на меня. — Вот видишь! Это не я к тебе придираюсь! — поддакнула Джинни. — Так что выкладывай в чем дело? Изначально я хотела изливать душу только Поттер, поэтому слегка покосилась на Ханну. Она, конечно, хорошая, добрая и всегда отзывчивая девушка, но она была не в курсе моих сердечных переживаний. И чтобы мои раздумья не казались слишком затянутыми обратилась к Аббот: — Ханна, пожалуйста, принеси мне пастуший пирог и яблочный крамбл, а то я с самого утра ничего не ела, сильно стрессовала перед экзаменом, — предлог нашёлся быстро, хотя в животе действительно уже сильно урчало. — А мне тогда лимонный пирог с меренгой, пожалуйста. Вкуснее здешнего я нигде не ела, — попросила Джинни и шепотом добавила, — только маме не говорите. — Конечно, вернусь через пять минут! — Ханна засияла и побежала на кухню за заказами. Когда она скрылась, я взглянула на Джинни: — Как я могу при ней рассказывать о том, что случилось? Она ведь не знает про мои чувства к Снейпу! — я понизила голос практически до шёпота. — Ах, вот оно что! Я-то думала, что тебя уже отпустило, больно давно ты мне ничего не рассказывала. А по поводу Ханны — я думаю, ничего страшного, просто не называй его имени, а лишняя женская голова в этом вопросе нам точно не помешает! — Потому что нечего было рассказывать! Сама сглупила, сама пыталась разобраться с тем, что натворила, — я ещё больше погрустнела от воспоминаний. — Хм, ладно, попробую, может ты права и у неё найдется какой-нибудь дельный совет. Хотя что-то мне подсказывает, что это проигранная партия… — Так, а ну отставить уныние! — скомандовала Поттер. — Сейчас Ханна вернётся, и ты всё в подробностях, слышишь, именно в подробностях, нам расскажешь! Я в ответ покорно кивнула и опустила голову, потому что поняла, что щёки заливает румянец от воспоминаний о тех самых подробностях. Ханна вернулась быстро, как и обещала, неся с собой поднос, гружёный нашими блюдами, бутылкой вина, тремя бокалами и тарелкой с эскалопами для себя. Сгрузив все на стол и разлив вино, она уселась рядом и подняв бокал произнесла тост: — За Гермиону! Которая в очередной раз доказала, что заслуженно носит звание самой умной ведьмы нашего поколения! Вино оказалось на вкус очень нежным и сладким и отлично подошло как к основному блюду, так и к десерту. Через какое-то время Джинни нетерпеливо заёрзала на месте и обратилась ко мне: — Ну, давай уже выкладывай, что у тебя произошло? Я отложила приборы, сделала ещё небольшой глоток вина для храбрости и начала: — В общем, дело в том, что мне нравится… Нет, я, кажется, влюблена в одного человека… — Да неужели? — саркастически поднимает бровь Джинни. — Кажется? — неуверенно переспрашивает Ханна. — Да… Нет… Не знаю, я даже сама себе ещё в этом не призналась. — Хм, ну хорошо, а в чём проблема? — снова задаёт вопрос Ханна. — Проблема в том, что он или не воспринимает мои чувства в серьёз, или сам в них не заинтересован, хотя раньше, до… До одного инцидента, мне казалось, что всё как раз наоборот. — Так-так, а ну-ка, с этого места, пожалуйста поподробнее. Какого инцидента? — прищурилась Джинни. — Отвратительного на самом деле… Ужасно глупого, но, как ни странно, порой мне кажется, что и самого счастливого, — отвечаю я, уставившись в тарелку. Беру бокал и залпом допиваю всё, что в нем было и выпаливаю. — Мы переспали. На рождество. Наступает полнейшая тишина. Ханна просто смотрит, ожидая продолжения, оно и понятно, ведь она не в курсе о ком идёт речь. А Джинни наоборот ошалело, таращиться на меня и то открывает, то закрывает рот не в состоянии произнести и слова. Это продолжается, наверное, с минуту, после чего Поттер берёт свой бокал, допивает остатки, бросает взгляд на пустую бутылку и произносит, обращаясь к Ханне: — Кажется, одной нам будет явно мало, принеси, пожалуйста, ещё. — Да, конечно, сейчас, — и Аббот удаляется в направлении погреба. Джинни переводит взгляд на меня: — К-когда? Как?! — Я же сказала — в рождественскую ночь, — повторяю я. — После того как я ушла с вечеринки. Я его практически вынудила, если честно. — Даже представить не могу как это… — Сам процесс или что? — от чего-то усмехаюсь я. — Да я не об этом, — Джинни отрицательно машет головой. — Я про то, что не могу представить, как можно вынудить сделать Снейпа что-то, чего он не желает? — Ну, во время войны Дамблдор с Волдемортом только этим и занимались. — Конечно, но война давно окончена и ни того, ни другого нет в живых, а Снейп больше никому и ничего не должен. И не надо равнять себя с этими кукловодами. Ладно, не будем философствовать. А что произошло потом? На этом моменте к нам как раз вернулась Ханна. — Так, вы переспали, и что было дальше? — уточнила она. — Он сказал, что это было ошибкой, — я пожимаю плечами. — То есть, вы переспали ещё полгода назад, после чего он сразу признал, что для него это было ошибкой, а ты до сих пор страдаешь и при этом даже не знаешь, правда ли любишь его? Всё верно? — подвела итог Ханна, поразмыслив над услышанным. Я тупо киваю головой в ответ. — Звучит очень глупо, Гермиона. Совсем на тебя не похоже, — Ханна мягко улыбается мне. — Я знаю. Но мы виделись каждый день, и я никак не могла отпустить его из своих мыслей. А ещё мне были очень дороги наши дружеские отношения, которые были до того злополучного вечера. — А вы потом ещё разговаривали об этом? — спрашивает Джинни. — Только сегодня, до этого предпочитали обходить эту тему стороной. — И что он сказал? — Повторил, что это было ошибкой, попросил, чтобы я о нём больше не вспоминала и выставил меня за дверь, — вздохнула я, снова прокручивая в голове сегодняшнюю сцену в кабинете. — На самом деле, он мне и слова сказать особо не дал. На все мои попытки сопротивляться, твердил, что между нами ничего быть не может… — совершенно некстати вспомнился взгляд профессора, адресованный мне в самом конце разговора. — Но его глаза! То, как он на меня смотрел, совершенно не вязалось с теми словами, которые он произносил! Или это тоже плод моего воображения? — я с грустью смотрю на девочек. Они переглядываются между собой и пожимают плечами. — Не знаю, подруга, — отвечает Джинни. — Ты сама говоришь, что не можешь отпустить ситуацию из-за его постоянного присутствия. Начни с этого! Сейчас вернёшься на работу, тебя сразу отправят в какую-нибудь командировку, найдёшь там очередной интересный артефакт или какую-нибудь загадку, так что даже и не вспомнишь о своём Сн… — я метнула в её сторону испепеляющий взгляд, и рыжеволосая девушка вовремя прикусила язык, сделав вид что поперхнулась вином. — О своём сногсшибательном мужчине. Я захихикала, поразившись находчивости подруги. Всё-таки не зря она пошла в журналисты, может быстро подобрать слова в любой ситуации. — Я согласна с Джинни, — подтвердила Ханна. — По твоему рассказу мне тоже показалось, что ты себя через чур накрутила. Порой самое лучшее, что можно сделать — это отпустить ситуацию. Немного подумав и допив очередной бокал вина, я кивнула: — Да, может вы и правы. Спасибо, девчонки! И давайте уже сменим тему, а то мы всё обо мне и обо мне. Ханна, как у вас дела с Невиллом? Так за разговорами мы провели ещё пару часов и столько же бутылок вина. Узнали, что Лонгботтом собирается сделать Ханне предложение, и что на самом деле это строжайший секрет, о котором никто не должен знать. Что Ханна хочет расширять бизнес и открыть ещё один трактир в какой-нибудь магической деревушке, а то и прям в Хогсмиде, но не уверена, что там она сможет составить конкуренцию мадам Розмерте. Джинни, оказывается, ведёт баталии со своим главным редактором за предоставление ей постоянной колонки в газете. Гарри ударился в политику и хочет расширять взаимодействия с маглами, на что постоянно подбивает Кингсли. Семья Уизли продолжает неуклонно расти — Билл и Флёр ждут второго ребёнка, да и жена Рона недавно объявила, что беременна. Я поняла, что несмотря ни на что, была искренне рада за всех них. Рассказы подруг оказались для меня, как глоток свежего воздуха. Оказывается, время летит вовсю и даже не думает останавливаться. Наверное правда, что моя добровольная изоляция от мира в стенах Хогвартса так сильно повлияла на моё состояние и мысли. Джинни верно сказала, мне надо возвращаться в реальность, перестать жалеть себя и снова окунуться в бурный поток жизни.

Turn around

Every now and then I know there's nothing any better, there's nothing that I just wouldn't do

Из Дырявого Котла мы вышли, когда небо уже окрасилось в золотисто-оранжевые цвета заката. Распрощавшись с Ханной, мы решили немного прогуляться и проветрить головы, затуманенные хмелем. Дойдя до ближайшего парка, нашли свободную скамейку в тени деревьев и устроились на ней, наблюдая за людьми, которые тоже решили провести этот вечер на свежем воздухе. Кто-то играл с детьми, кто-то кормил уток в пруду, другие катались мимо нас на велосипедах или пробегали мимо, парочки различных возрастов неспеша прогуливались, держась за руки. Смотря на них, я снова почувствовала знакомую горечь, представив на их месте нас с Северусом. Но, вспомнив, данное себе обещание, погнала эти мысли прочь. Как раз в это время мимо нас проходила компания из нескольких молодых людей и девушек примерно нашего возраста. Один из них, заприметив нас, затормозил и лучезарно улыбнулся: — Добрый вечер, дамы! Почему скучаете в одиночестве? Мы с Джинни переглянулись, и я предоставила право ответа ей. — На самом деле это не так, мы прекрасно проводим время. Но если у вас есть предложение получше, то мы с удовольствием выслушаем. Не ожидав такого поворота, я с удивлением посмотрела на подругу. Та в ответ лишь слегка пожала плечами, говоря этим жестом «а почему бы и нет». Тем временем парень продолжил: — Прошу, давайте, не так официально. Я Томас, а это мои друзья, — он махнул в сторону остальной компании и начал по порядку перечислять их имена, но я даже не старалась их запомнить. — Очень приятно, — улыбнулась рыжеволосая и представила нас. — Я Джинни, а это Гермиона. — Взаимно, — парень снова улыбнулся. — Какие у вас редкие и красивые имена! Итак, перейдём к делу. У меня сегодня день рождения и мы направляемся в клуб на другом конце парка, чтобы его отметить. Не хотите составить нам компанию? Мне было бы очень приятно скрасить ваш вечер. Несколько секунд мы с Джинни молча смотрели друг на друга. Я взвешивала все за и против данной перспективы, но получалось довольно плохо, так как в голове всё ещё было мутно из-за вина. В конце концов, снова вспомнив о своём обещании, я слегка кивнула. Получив согласие, Томас издал задорное громогласное «ура!», и дальнейший путь мы продолжили все вместе. Оказавшись в полутьме клуба, мы тут же проследовали к бару, где именинник вручил каждому гостю по витиевато украшенному коктейлю. Вся компания расположилась на диванчиках в небольшом углублении рядом с танцполом, и друзья Томаса принялись по очереди рассказывать нам всякие забавные истории о нём. Складывалось впечатление, что они соревновались, чей рассказ будет смешнее и нелепее. Но всё это было абсолютно беззлобно и очевидно, что они действительно относятся к нему с большой любовью. Когда первая волна историй подошла к концу, ребята отправилась на танцпол, так что на диване остались только мы и Томас. Один из парней попытался было вытащить туда и Джинни, но она лишь подняла левую руку, указывая ему на обручальное кольцо. Неудавшийся ухажёр сделал демонстративно-печальную мину, театрально вздохнул и пошёл к бару в поисках другой партнёрши для танцев. Томас наклонился ко мне и спросил: — Гермиона, а ты не хочешь потанцевать? Взглянув в его весёлые глаза, я улыбнулась и протянула руку: — С удовольствием. Мы вышли практически в центр зала и приобняв друг друга за плечи начали танцевать. Тело, казалось, само двигалось в такт музыки, хотя ноги по ощущениям были будто бы ватные. После выпитых коктейлей тумана в голове только прибавилось, и я лишь надеялась, что не наступлю на ногу своему спутнику. — Как тебе коктейли? — спросил Томас, наклоняясь к моему уху, чтобы его было слышно сквозь громкие басы. — Слишком клубнично, — ответила я, закрывая глаза и растворяясь в музыке. Он лишь мягко рассмеялся в ответ и плавно развернул меня к себе спиной, прижимаясь сзади. — В следующий раз закажу тебе что-нибудь менее сладкое. — И побольше газиков, пожалуйста, — добавила я, ловя себя на мысли, что мне было очень приятно ощущать тепло широкой груди позади себя. — Желание дамы для меня закон, — снова рассмеялся Томас. Мы продолжали двигаться в унисон по танцполу среди толпы других людей. И вот так, с закрытыми глазами было очень просто представить, что позади меня находится совершенно другой мужчина, изображения которого мне так любезно подкидывал мой пьяный мозг. Что это его руки сейчас скользят по моему животу, его дыхание согревает мою шею, его бёдра трутся о мои ягодицы. Не открывая глаз, я развернулась в его объятиях, привстала на цыпочки, положила руки ему на плечи и мягко коснулась его губ своими. Не встретив никакого сопротивления, я углубила поцелуй, наслаждаясь ощущением его языка у меня во рту и почувствовала, как он прижимает меня ещё ближе к себе. Уперевшись животом в его пах, я ощутила его растущую эрекцию и слегка оторвалась от его губ, еле слышно выдыхая: — С-северус… В это же мгновение мои пальцы переместились на его затылок, где наткнулись на короткостриженые довольно жёсткие волосы, и иллюзия начала предательски спадать. Не желая расставаться с ней, я снова впилась в губы мужчины, стараясь показать всю глубину своих чувств. Но на это раз крепкие руки сами отстранили меня, а тихий мягкий голос позвал по имени: — Гермиона? Я нехотя открыла глаза, тем самым окончательно стирая наваждение. Томас смотрел на меня печальными глазами, но при этом улыбался. — Гермиона, не надо, — он слегка покачал головой. — Ты будешь жалеть. А мне не хочется тобою пользоваться. Ты сейчас была явно не здесь и не со мной. — Прости, — я опускаю взгляд. — Мне жутко стыдно за это. Не знаю, что на меня нашло… — Знаешь, — возражает парень. — По тебе видно, что ты очень умная девушка. Хотел бы я встретиться с тобою в другой день и при других обстоятельствах, но… — он лишь пожимает плечами. — А сейчас, если хочешь, можем просто потанцевать ещё? Как друзья. Я виновато киваю, и мы возвращаемся к танцам. Но, естественно, той магии и того настроения уже нет и в помине. Два трека спустя я ещё раз извиняюсь перед Томасом и возвращаюсь на диван к Джинни. Беру чей-то бокал, в котором ещё осталась эта сладкая дрянь и пью не глядя. Подруга смотрит на меня то ли с осуждением, то ли с сочувствием. — Что произошло? — спрашивает Джинни. Я лишь машу головой и наклоняюсь, закрывая лицо руками и практически утыкаясь в колени: — Я безнадёжна, — со стоном произношу я и тихо добавляю, чувствуя, как слёзы снова начинают литься из глаз. — И я люблю его. — Так, ну с одним пунктом разобрались. Это уже хорошо, — Джинни кладёт руку мне на спину и слегка поглаживает. Смеюсь сквозь слёзы и понимаю, что мой желудок начинает активно сопротивляться такой сгорбленной позе. Выдавив из себя извинения, на негнущихся ногах проталкиваюсь в сторону уборной, молясь всем богам, чтобы не опозориться теперь уже перед всеми посетителями клуба. Едва захлопнув дверь кабинки, извергаю всё выпитое за сегодняшний день в унитаз и прислоняюсь к стене, сползая на пол. Размазываю тушь со слезами по щекам и содрогаюсь от рыданий напополам со смехом одновременно. Понимаю, что сейчас испытываю к себе только жалость и отвращение. Не знаю, сколько я так просидела, но в чувства меня приводит громкий стук в дверцу и голос Джинни снаружи: — Гермиона, ты там как? Всё в порядке? Конечно, нет. С трудом поднимаюсь и открываю щеколду. Подруга тут же заключает меня в объятия и гладит по волосам. — Пойдём умоемся и отправимся домой. Тебе надо отдохнуть и поспать. Киваю в знак согласия, и мы добираемся сначала до раковины, а потом и через весь клуб к выходу. Чувствую себя просто отвратительно, даже свежий воздух ночного Лондона не помогает прийти в себя. — С-спасибо, Джинни, — шепчу я, еле ворочая языком. — Спасибо, что не оставила там одну, — рыжеволосая лишь крепче сжимает мою руку в ответ. — Можно… Можно я переночую сегодня у вас? — Да, конечно, — отвечает Джинни, всматриваясь куда-то в темноту улицы. — Сейчас. Если только… До слуха доносится знакомый хлопок аппарации. Я чувствую, как Джинни с облегчением выдыхает и тащит меня вперёд. В следующее мгновение она буквально вручает меня в чьи-то большие и крепкие руки. Я поднимаю взгляд и натыкаюсь на колючий взгляд любимых чёрных глаз. — Северус? — удивлённо спрашиваю, не доверяя своему мозгу после его сегодняшних выходок. — Благодарю вас, Джиневра, — отвечает глубокий бархатистый голос, но его хозяин продолжает пристально смотреть на меня. — Вы сами справитесь? — Да, профессор. Доброй ночи, — отвечает Джинни и, крутанувшись на пятках, исчезает с негромким хлопком. — Гермиона, ты готова? — спрашивает Северус. Затуманенным разумом я не совсем понимаю к чему мне надо быть готовой, но на всякий случай утвердительно киваю головой. — Тогда советую держаться крепче, — говорит профессор, прежде чем мы тоже уносимся в вихре аппарации. Дорогу до Хогвартса я не помню совсем. Следующим в сознании отпечатывается только то, как мы заходим в комнаты Северуса, и он ведёт меня в ванную. Помню струи тёплой воды, стекающие по волосам и телу, мягкость халата, окружающую меня словно облака, и нежность простыней с таким до боли родным запахом, прежде чем мои глаза окончательно закрываются, погружая меня в глубокий сон.

And I need you now tonight, and I need you more

And if you'll only hold me tight, we'll be holding on forever than ever

Проснулась я с дикой головной болью. Глаза открывать не хотелось, и я лежала в надежде снова уснуть, но тут события вчерашнего вечера услужливо всплыли в памяти. Моментально сев на кровати, я всё-таки огляделась вокруг и поняла, что это был не сон, и я действительно нахожусь не в своей постели. Интересно, было ли вчера ещё что-нибудь важное, кроме тех отрывков, что я помню? От этих мыслей щёки тут же залил румянец, но осмотрев себя, я обнаружила, что так и уснула, укутанная, в банный халат, а хозяина комнат нигде не наблюдалось. Медленно встав с кровати, я сделала несколько аккуратных шагов, проверяя координацию. Конечности меня вполне слушались, но вот голова будто раскалывалась при любом небольшом движении. В первую очередь я решила отыскать свои вещи, так как в спальне их не оказалось, и, желательно, антипохмельное зелье. Выйдя в гостиную, моё внимание первым делом привлекли книжные шкафы, стоящие практически вдоль каждой стены, за исключением той, у которой был камин. Не знаю, как я выглядела в данный момент, но от созерцания полок с фолиантами меня отвлекло лёгкое покашливание. Повернувшись в сторону звука, я увидела профессора с журналом в руках, сидящего на диване в центре комнаты. На соседнем кресле обнаружилась аккуратная стопка моей сложенной одежды, а на кофейном столике — столь вожделенный пузырёк с зельем. Сделав несколько шагов вперёд, я залпом выпила всё его содержимое и присела на краешек кресла в ожидании эффекта. Благородно выждав несколько минут, когда головная боль начнёт постепенно отступать, Северус ещё раз прокашлялся и первым начал разговор: — Полагаю, нам надо всё-таки кое-что обсудить? — Надо, — киваю я и замолкаю, не зная с чего начать. — Хорошо, — медленно продолжает он. — Как я уже и говорил, то, что произошло между нами на рождество, было ошибкой. Я… я не должен был поддаваться эмоциям и пользоваться сложившимися обстоятельствами. Ты не должна… Слушая его слова, я внезапно почувствовала, как мне осточертело жить с этими эмоциональными качелями и как во мне поднимается огромная волна гнева и ярости. Не желая слышать больше ни слова о той ночи, я вскакиваю с места и практически кричу: — Хватит! — вижу, как профессор опешил от моего порыва. — Хватит, прошу! Хватит указывать мне на то что я должна, а что нет! Хватит говорить, что наш секс был ошибкой! Хватит притворяться куском льда! Я видела тебя настоящего! Раньше, когда ты смеялся, шутил, танцевал или просто разговаривал со мной. И тогда на рождество ты тоже был настоящим! Таким страстным, таким голодным, таким сексуальным… Так что хватит притворяться, что я для тебя ничего не значу! — я замолкаю на секунду, чтобы перевести дыхание. Профессор сидит, уставившись куда-то в стол, но я не собираюсь останавливаться, пока не выскажу ему всё, что накипело внутри. — И я больше не хочу бегать от своих чувств. Вчерашний вечер стал для меня окончательным подтверждением этого. Так что либо поцелуй меня, либо посмотри мне в глаза и скажи, что я тебе не нужна! Северус продолжает молчать некоторое время, потом, когда я уже практически теряю надежду, глубоко вздыхает, встаёт и подходит вплотную ко мне. Пальцами одной руки приподнимает мою голову за подбородок так, чтобы наши глаза, наконец, встретились, и тихо произносит: — Я не могу этого сказать, — моё сердце пропускает удар от этих слов. Его взгляд мягкий и немного какой-то печальный. — Но… Ты уверена? Я легонько киваю в ответ, но видно, что его сомнения это не разрушило. — А как же разница в возрасте? — Для волшебников это ничего не значит. — А твоя репутация? Что о тебе будут говорить, когда узнают, что ты спуталась с таким как я? — Я знаю двух человек, которые точно меня поддержат. А на остальных мне плевать. Ну же, поцелуй меня уже. Губы мужчины трогает лёгкая улыбка, но всё равно видно, что что-то сдерживает его. — Если я это сделаю, то уже не смогу остановиться, — предупреждает меня профессор. — А я и не позволю тебе, — улыбаюсь я. Он усмехается в ответ, но ещё несколько мгновений колеблется и всё-таки признаётся: — У меня никогда не было длительных отношений. Поэтому я не знаю, как… Останавливаю его, кладя ладонь ему на щёку, глажу пальцами слегка отросшую щетину и чувствую, как внутри крепнет уверенность. — Несмотря ни на что, я люблю тебя, Северус Снейп. И мы обязательно всему научимся. Вместе. Ведь я в нас верю.

And we'll only be making it right, 'cause we'll never be wrong

Together we can take it to the end of the line

Кажется, мне всё-таки удалось его убедить, потому что в следующее мгновение он наклоняется и, наконец-то, касается моих губ своими. Движения сначала нежные, лёгкие и ласковые постепенно сменяются более напористыми и властными. Он кладёт одну руку мне на затылок, зарываясь пальцами в спутанные после сна волосы, а другую опускает на талию, прижимая ещё ближе к себе. Через какое-то время воздуха начинает не хватать, но и заканчивать этот поцелуй мне не хочется. Северус сам отрывается от моих губ и прислоняется своим лбом к моему, тяжело дыша и прикрыв глаза. Все это длится несколько секунд, а затем он снова припадает к моим губам и аккуратно разворачивает спиной к дивану. Под его напором делаю несколько шагов назад и опускаюсь вниз. Ложусь, облокачиваясь об угол между спинкой и подлокотником, а Северус нависает сверху. Не самая удобная поза, но мне всё равно, лишь бы этот мужчина продолжал целовать меня дальше. Но, как он и обещал, останавливаться он явно не намерен. Профессор переключается поцелуями на мою шею, а я запрокидываю голову, давая ему больше простора для манёвра. Затем он слегка раздвигает лацканы халата и спускается к ключице, проходится губами по всей её длине, не забывая поцеловать и ямочку над ней. Я закрываю глаза, теряясь в этих нежных прикосновениях, и чувствую, как его руки спускаются к поясу халата, развязывая его. Как хорошо, что на мне нет никакого белья, а то другие пытки с одеждой я бы не выдержала, уж слишком сильно хочу этого мужчину. Распахнув халат, он касается губами одной груди, целует, слегка прикусывая сосок. От этих действий из меня вырывается тихий стон. Чувствую, как услышав его, он улыбается и тут же повторяет всё тоже самое с другим соском. Обхватываю его голову и притягиваю обратно наверх, снова впиваясь в губы. Северус прижимается ко мне всем телом, и я чувствую его эрекцию, упирающуюся мне вниз живота. Снова издаю стон, слегка потираясь о неё. Он разрывает поцелуй и смотрит на меня немного хитрым, но полным желания взглядом. — Чш-ш… Не всё сразу, — говорит он с улыбкой, и снова спускается вниз, целуя грудь и дальше по животу. Понимая к чему он ведёт, я немного теряюсь, удивляясь такому развитию событий. Честно говоря, у меня просто не было достаточно практики в этом вопросе. Будучи с Роном мы пару раз пробовали, и ощущения были довольно странными, да и Уизли сказал, что ему не понравилось, поэтому мы и не пытались больше. Но когда губы Северуса касаются моего клитора, я забываю, как дышать. Когда к ним подключается язык, выписывая немыслимые узоры, я чувствую, как намокаю ещё больше. Когда он закидывает мои ноги себе на плечи и спускается ещё ниже, слизывая смазку прямо со входа и немного проникая языком во влагалище, я чувствую, как внизу живота образуется тугой узел. Он повторяет из раза в раз все эти движения, от чего моё желание нарастает всё больше и больше, хотя кажется, что это просто невозможно. Хватаюсь пальцами за его волосы, не давая ему отстраниться, и начинаю подаваться вперёд, буквально насаживаясь на его язык. И в тот момент, когда он как-то умудряется вставить в меня два пальца, делая ими одно небольшое движение, я взрываюсь волной ослепительного оргазма.

I don't know what to do, I'm always in the dark

We're livin' in a powder keg and givin' off sparks

Тяжело дыша, открываю глаза, пытаясь прийти в себя. Северус стоит между моих ног, опираясь одним коленом на диван. Его волосы взъерошены, глаза полны желания, а губы блестят от моих соков. Более прекрасного зрелища я ещё в жизни не видела. Встаю, полностью выскальзывая из халата, и снова целую своего мужчину, одновременно пробуя себя на вкус. Насладившись и тем, и другим, слегка отстраняюсь и решаю перехватить инициативу. — Так не честно, — улыбаюсь я, расстёгивая пуговицы на его рубашке. — Что в тот раз, что сейчас, я практически голая, а на тебе полно одежды. Он усмехается, помогая мне стянуть с него рубашку. — У тебя прекрасное тело, — отвечает Северус после очередного поцелуя. — Мне нравится на него смотреть. — У тебя оказывается тоже, — парирую я, проводя пальцем по его твёрдому прессу и цепляюсь за пояс брюк. Провожу ладонью по члену через ткань и пытаюсь спрятать довольную улыбку, когда слышу его прерывистый шумный выдох. Ещё пару раз повторяю движение и аккуратно расстёгиваю ремень и пуговицу. Запускаю руку под ширинку и мягко сжимаю горячий пенис. Делаю несколько движений вверх-вниз и понимаю, что очень хочу почувствовать его внутри себя. Аккуратно толкаю Северуса в грудь, усаживая на диван, помогаю ему снять брюки вместе с бельём и устраиваюсь на его коленях. Снова страстно целую его, слегка потираясь промежностью о член. Профессор не сдерживает глубокий стон и вцепляется пальцами мне в ягодицы, аккуратно насаживая на себя сверху. Полностью опустившись и почувствовав, как он идеально меня заполняет, мы стонем в унисон. Я прикрываю глаза, обнимаю Северуса за шею и прислоняясь лбом к его лбу. Какое-то время мы сидим так, наслаждаясь ощущениями друг друга. Затем, опираясь на его плечи начинаю двигаться. Сначала медленно, скользя вдоль каждого сантиметра, распаляя нас обоих ещё больше. Когда чувствую, что к животу начинает волнами приливать жар, постепенно ускоряюсь, слегка откидываясь корпусом назад. Северус тоже теряет терпение, с каждым движением его дыхание становится всё более рваным, и он начинает подаваться бёдрами мне навстречу, приближая развязку. Оргазма мы достигаем одновременно. Я закрываю глаза, содрогаясь всем телом, обнимаю его за шею и, кажется, одними губами шепчу его имя. Но он прекрасно слышит, поэтому глухо рычит и крепко обнимает меня, пока горячие потоки его спермы извергаются прямо в меня.

I really need you tonight

Forever's gonna start tonight

Уже много позже, лёжа в кровати в объятиях Северуса и выводя пальцами узоры на его груди, мне в голову пришёл неожиданный вопрос: — А как ты нашёл нас вчера? — О, при помощи непосредственного участия миссис Поттер, — отвечает профессор. — Она прислала мне патронуса. В грубой форме обозвала идиотом и сказала, что если я не намерен снова упустить своё счастье, то должен прибыть по тому адресу как можно скорее. Я прыснула со смеху, представив эту картину. — Надо будет как-нибудь отблагодарить её за это. Северус согласно хмыкнул, продолжая перебирать пальцами мои волосы. Эх, Джинни, чтобы я без тебя делала… — А что было после того, как мы аппарировали в Хогвартс? — моё любопытство снов взяло верх. — А то я слишком смутно помню, чем всё закончилось. — Ты уверена, что хочешь это знать? — он слегка отодвигается, чтобы посмотреть мне в глаза. — Да… — киваю я как-то уже не очень смело. — Ну, хорошо, — ухмыляется Северус. — Для начала, как только мы появились перед замком, ты снова прочистила желудок прямо на мои ботинки, — я чувствую, как у меня начинают краснеть щёки от стыда, но профессор продолжает рассказывать дальше. — Затем, когда я привёл тебя в свои комнаты, ты сделала несколько попыток поцеловать меня, пока я не затолкал тебя в душ. Но и там ты не оставляла попыток, раздеть меня и затащить внутрь, в то время как я просто помогал тебе мыться, — полностью сконфуженная, я прячу лицо у него на груди. Северус снова запускает пальцы в мои волосы и продолжает перебирать пряди. — А ещё ты постоянно твердила, что любишь меня и никому не отдашь, пока не уснула. — Спасибо, что не воспользовался ситуацией, — тихо поблагодарила я, после того, как справилась с эмоциями от услышанного. Северус снова отстранился и приподнял мою голову, заглядывая в глаза. — Я даже и не думал, — очень серьёзно произнёс он. — Вчера в тебе говорил алкоголь. А я не хотел снова наступать на те же грабли. Я слегка приподнимаюсь, кладу ладонь на его щёку и нежно целую в ответ. Затем снова устраиваюсь на его груди. Мы лежим какое-то время в полной тишине, и я чувствую, как у меня начинают закрываться глаза под размеренный стук его сердцебиения под ухом. Поэтому лишь крепче обнимаю Северуса за талию, проваливаясь в сон, и в этот момент на периферии сознания слышу его тихий низкий голос: — Ведь я тоже люблю тебя, Гермиона Грейнджер.

Nothing I can say, a total eclipse of the heart