и этот миг заставит видеть нечто большее, чем просто реальность

Что ты чувствуешь, когда холодные пальцы родного человека прикасаются к тебе с такой неописуемой нежностью? Счастье или что-то иное? Грусть, может? Бухта предков Меткайина – это то самое место, где эти касания ты можешь ощутить. То самое место, где эмоции, которые ты так долго держал в себе, вырываются наружу силой, и ты не способен их остановить. Ру`тей босыми ногами ступает по привычной земле – мягкой траве – осматривается, неподалёку замечая знакомую фигуру. Вроде На`ви, но безумно бледная, такая красивая со стороны и устрашающая вблизи. Если предположить, то она вполне похожа на девчонку, только старше намного. — Мама?, — шепчет, кажется, в бреду находясь. Боится, что женщина еë услышит, хотя где-то в душе мечтает об этом. Ру не знает, кто это, понятия не имеет совершенно. Слова сами вырываются изо рта, как и шумный выдох. — Я даже не успела дать тебе имя, дочь моя, — своими розовыми глазами незнакомка рассматривает девичье тело, но руками не прикасается. Изучает только. — Мама?, — повторяет свой вопрос и медленно, будто боясь спугнуть, подходит к на`ви. — Ты уже такая взрослая, — по еë щекам бегут прозрачные капельки, а альбинос понять не может, сон это или реальность. — Ох, Эйва, — пальцами сжимает чужие плечи и плакать начинает, пока еë тело так сильно подрагивает, вызывая табун мурашек, но это не от холода вовсе. — Я увижу тебя в будущем.., — слова, на самом деле, даже пугающие немного, из-за чего Ру напрягается, шевеля ушками. — Если не отомстишь за меня, — от тела матери исходит такой насыщенный свет, что, кажется, она играет роль солнца, пока то отдыхает. — Дай отпор тому, кто будет делать тебе больно, — еë ладонь ложится на девичью грудь, и подросток готова поклясться, что сама светится невообразимо ярко. — Используй то, что тебе даровала сама Великая Мать. Она постепенно растворяется, разлетаясь на мелкие кусочки, как, упавшие с дерева, листья. Ру`тей не упускает возможности ухватиться хотя бы за одну частичку, но тщетно. Так грустно и тоскливо. Девчушка открывает глаза и замечает, рядом находящегося, Нетейама. Его обеспокоенный взгляд доставляет некое подобие удовольствия, из-за чего тепло разливается по телу. Она улыбается, но паренëк лишь хмурит брови, жестами спрашивая: — Что с тобой? А что с ней? Ничего странного, не считая слëз на щеках и нелепой улыбки на губах. Ну, по крайней мере, она думала, что с ней всë в порядке. Синекожий мотает головой и, схватив подругу за руку, тянет по поверхность. — Почему?, — она не успевает глоток воздуха сделать, как подросток тут же налетает на неë с, волнующим его, вопросом. — Чëрт, я.. забудь. — Что происходит? — Это я должен у тебя спрашивать. От тебя исходит свет, такой.., — запинается и рычит, потому что мысли сформулировать не может. — Такой яркий, понимаешь? Будто ты – это не ты вовсе. — Я маму видела. — Нетейам!, — их разговор прерывает пронзительный крик Циреи. Она тяжело дышит, размахивает руками, а в еë взгляде читается волнение. — Кири. Друзья переглядываются перед тем, как нырнуть в глубину и увидеть, бьющуюся в конвульсиях, пятипалую на`ви. Судорожные припадки – картина не из лучших. Бедняга даже глаза открыть не может, конечностями пошевелить, ещё и воды нахлебалась, еë лëгкие переполнены совсем не воздухом. Старший Салли, схватив сестру, всплывает и зовёт илу знакомым кличем. Решается сделать искусственное дыхание, но это не помогает, что пугает ещё больше. Ру хочет помочь, только никаких способов не видит. Она просто с сожалением наблюдает за ситуацией, обращая внимание на то, как братья и остальные подростки всполошились, пока еë тело всë также безумно светится, как ветви самой ивы – Великой Матери.

teyrpin – белая.

— Что там? — Эпилепсия, говорят. К Эйве подпускать нельзя больше. Ру`тей опускает голову, на удивление, чувствуя вину, хотя, она не сделала ничего плохого. Такое бывает, нет ничего страшного, сейчас с Кири всë хорошо, даже если ей так сильно грустно. — Объяснишь мне кое-что, — Ло`ак с задумчивым выражением лица, скрестив руки на груди, садится рядом с подругой, пальцами ног перебирая мокрый песок. — Не думай, что твоë вчерашнее свечение никто не заметил. Это было видно даже невооружённым взглядом, просто не все осмелились спросить, а потом ситуация с Кири, там все взбунтовались и началось, — мальчишка поворачивает голову в сторону бледнолицей, задавая вопрос, который выбивает девчонку из колеи. — Что это было? Альбинос понять не может, что именно друг хочет услышать от неë. Да и как она ответит, если сама не знает ничего. Собираясь с мыслями и стараясь избежать настырного взгляда Ло`ака, встаёт с места, а еë хвост с таким бешенством машет туда-сюда, заставляя маленькое раздражение пройтись по телу иголками. — Я не помню. — Эй, — тот самый глубокий голос доносится за спинами подростков. — Что вы делаете? Аонунг. Как легко было узнать этот задиристый тон. — Ничего, — Ру`тей ладошками отряхивает песок с коленей и, выпрямившись, собирается уже было уйти, но бирюзовый сын вождя не позволяет ей и шага сделать, перегородив путь. — Слушай, вы все такие странные, на самом деле, — прищурившись, улыбается, наклоняя голову набок. — Отстань, — глаза на придирчивого знакомого не поднимает и делает шаг влево, но владелец отвратительного характера ступает вправо, снова не пуская на`ви. — Скажи, из тебя цвет в детстве высосали? — Смешно. — Очень даже. — Эй, ублюдки, — Ло`ак ругается, с сжатыми кулаками надвигаясь на Аонунга. — Может отвалите уже? — О, ещё один уродец подоспел. Разве это На`ви?, — он не смеётся, лишь морально давит своей ядовитой улыбкой, его друзья же наоборот хохочут от, как им кажется, смешных шуток. — Какая тебе разница? Аонунгу ответить не дают. Нетейам толкает «рыбью голову» в грудь, из-за чего тот поднимает руки вверх, будто сдаётся. — Вам же сказали отвалить, — говорит сквозь сжатые зубы, показывая свои клыки. — Так отвалите, сейчас же, — разглядывает каждого бирюзового в двух метрах от него, а те лишь отходят подальше, не собираясь разгонять ссору до целого скандала. — Чтоб я больше такого не видел, ясно? — Старший братик решил прийти на помощь. — Остынь, — кудрявый мальчишка ладонью сжимает плечо своего друга и глазами обводит синекожих и бледнолицую. Видимо, не все такие плохиши в данной компании. Аонунг ничего не отвечает, облизывает губу и кивает. Четырёхпалому этого достаточно, чтобы просто развернуться и направиться в другую сторону. — Не думал, что за белую вся семейка заступится, — специально выкрикивает, нагло глядя на лесных. — Монстров же не защищают. Глаза Ру расширяются, и та останавливается на месте. Ло`ак это просто так не оставляет. Пока старший пытается не влезать в драку, говоря альбиносу, чтобы она не обращала внимание, младший на месте не стоит, подходит к сыну Тоновари и произносит: — Ты говоришь, что мы – монстры, да? Но ты посмотри, что мы умеем. Смотришь?, — пятипалый задаёт вопрос, а после, со всей силы бьëт подростка по лицу. — Пошёл ты, скотина. Честное слово, невыносимый ребёнок. — Да ну хватит, — Ру недовольна происходящим, а когда тот, кто ей так сильно нравится, присоединяется к такой себе потасовке, то вовсе выходит из себя. — Прекратите уже! Но никто еë слушать не станет.

t`ıngong’ – бессилие.

Драка для всех оказалась не очень хорошим исходом. Раны на лице так и говорили за себя: «зачем, чувак, было больно». Нетейам и Ло`ак снова получили выговор. Первый за то, что не уследил, второй – за то, что начал. Одна Ру переживала о состоянии друзей больше, чем кто-либо. С одной стороны – это был всплеск эмоций, а с другой – их просили не ссориться, не вестись на провокации, но мальчишки решили иначе. Ох, подростковый возраст. На самом деле, пятнадцатилетний парнишка с точностью может сказать, что не зря вмазал Аонунгу по самое не хочу один раз. Ненависть к нему была подозрительно сильной, и выплеснуть на него свой гнев – что-то обыденное, будто так и нужно было сделать. Обидел – извинись. Только бирюзовые этого делать не собирались, за это и получили знатно. Верно же? — Болит?, — на`ви встаёт перед четырёхпалым и большим пальцем проводит по его кровоточащей нижней губе, которую он с таким упорством облизывал. — Слегка, — шипит, а девчонка головой мотает из стороны в сторону. — Вы совсем из ума выжили. — Перестань, — хнычет, пальцами нежно сжимая девичьи запястья. Скорей всего, если бы на еë месте была совсем другая девочка, то та бы испытала неимоверное стеснение, но Ру другая, настолько отличается от тех, кого она видела раньше с друзьями, что найти какие-то сходства невозможно. И ей это даже нравится немного. Прям чуточку. — Перестану, но больше так не делай, — буквально шепчет, а Нетейам усмехается. Она чувствует, что бессильна против него. Он так рядом. Альбинос осознаёт, что взаимный ответ не получит, но ей до сих пор хочется сказать те три слова, которые так вырываются из груди. Подросток перемещает ладони на щëки девчушки и очень тихо произносит: — Я вижу тебя. Что, прости?