и этот миг заставит видеть нечто большее, чем просто реальность

— Может, попробуешь это? — Нет, выглядит отвратно. — Ох, Нейам, тебе не угодишь, — Ру`тей закатывает глаза от недовольства, окутывающего еë сознание, и отодвигает необычный круглый плод подальше от себя. — Этот ki’ong мы добывали сами. Цирея сказала, что из него готовят блюда на праздники, это является традицией, — улыбается ярко, обнажая белоснежные зубы, но выражение лица резко меняется на озадаченное, когда старший Салли скрещивает руки на груди и заметно мрачнеет. — Нетейам? — Ты пытаешься отвлечь меня, верно? Не выйдет, — альбинос намеревается что-то сказать, открыв рот в изумлении, только четырёхпалый поднимает ладонь вверх, словно приказывая молчать. — Это ужасные попытки, Ру`тей, — гневный подросток встаёт со своего места, всем видом показывая, что слушать, по его мнению, всякую брехню, он не обязан и уж точно продолжать диалог не собирается. — Я пойду. Так много раз просил оставить меня одного. — Я.. я не понимаю.., — в еë взгляде читается некая печаль, и ярко выраженные мысли о том, что она не хотела сделать ничего плохого, терзают душу. Видеть возлюбленного отстранённым и довольно-таки агрессивным, когда он не был таковым всю еë прожитую жизнь с ним бок о бок, вводит в замешательство. — Я не стараюсь отвлечь тебя, — не идëт следом, чтобы не разозлить пуще прежнего, однако сразу же жалеет, уже не видя парнишку в хижине. Не дослушал, просто ушёл. Возрождение лесного ещё в самом начале принесло много хлопот. Народ взбунтовался, ведь как такое чудо вообще возможно? Некоторым думалось, что якобы сама Эйва услышала родителей умершего дитя и сжалилась, вернув ему жизнь. Но именно Ронал была уверена на все сто процентов, что всë сотворила девчонка своими же силами, вовсе не задумываясь, хотел ли этого выживший. Состояние синекожего ухудшалось. Быстро, нагоняя волну тревоги и отчаяния. Есть отказывался, лишь Нейтири иногда могла уговорить его взять хотя бы один кусок рыбы. Выходило, конечно, с трудом. Не подходил к воде, не хотел с кем-то разговаривать; умолял, чтобы никто не трогал его в ближайшее время. Это пугало, настораживало. — Куда ты?, — Ло`ак хватает брата за предплечье своими пятью пальцами, но тот, в свою очередь, не в настроении вести разговор. — Не лезь, — произносит сухо, рычит вдобавок, из-за чего младший уши прижимает и хвостом машет в преддверии чего-то недоброго. — Чëрт возьми, что тебя разозлило? Ты вот-вот вмазать мне готов. — Я, — злость сменяется сожалением. Перепады настроения мешают думать разумно, а эмоциональные качели отвратительно сказываются на отношениях с родными. Нетейам понимает это, только поделать не может ничего, не контролирует подобные выпады. — Прости, — тяжело вздыхает, начиная пересчитывать хрящи на переносице, прикрыв свои глаза. — Я схожу к отцу. — С тобой пойти? — Один. Пойду один, ладно?, — отмахивается, невольно дëргаясь. Стыд за своё поведение, как прозрачная пелена, затуманивает зрение, не давая видеть дорогу за советом. Если представить, насколько ему сложно даже просто думать, то на сердце появляется тяжкий груз: жалость, желание помочь и некое подобие грусти. Хочется обнять, прижать ближе к себе синее тело, чтобы тепло прочувствовал полностью, принимая факт того, что он жив, испытывает эмоции, чувствует и находится в безопасности. — Мне нужна помощь. Я уже ничего не понимаю. — Нетейам, сын мой, — воительница подростка за плечи обнимает, наклоняясь ближе, чтобы разглядеть все его эмоции, однако тот поворачивает голову в сторону. — Главное, не срывайся. Прибереги силы, нервы свои, — ей не нужно объяснять что-либо, она понимает по взгляду, по дрожащему телу. — Нетейам, — мужчина начинает говорить, сжимает губы в тонкую линию на секунду, после, продолжает свою речь: — Ты – первенец в нашей семье. Старший, который должен младших защищать, но не только они – твоя забота. Подумай о своих чувствах, о своëм состоянии. Мы понимаем, что ты испытываешь, вернувшись обратно к жизни, в обычную среду обитания, когда к тому же боль у тебя была неимоверная. Отдохни, попробуй проводить больше времени с близкими, с Ру`тей и.. — Сэр, — прерывает, не гарантируя на хорошую реакцию. К счастью, Торук Макто закрывает рот, навострив уши. Готов выслушивать, но синекожий лишь произносит тихое: — Отец, спасибо. — Она скучала. Все мы соскучились за такой короткий промежуток времени. Мы рядом, ведь.. — Салли за своих горой. — Верно, — давит улыбку, ладонью проводя по тугим косичкам сына. — Салли за своих горой.

ultxa – встреча.

— Ру, — парнишка возвращается обратно к хижине на поверхности океана, где не так давно альбинос рассказывала ему о каком-то фрукте, которое он вовсе не запомнил. Занят был самокопанием. — Уплыла она, — спокойный голос Аонунга встречает недоумëнного четырёхпалого, из-за чего тот ушами дëргает то ли от раздражения внезапного, то ли от чувства вины. — Удивлён, что ты вышел из своего укрытия. Ждали тебя всем селением, — усмехается, краем глаза поглядывая на лесного и, замечая его встревоженность, отвечает на немой вопрос: — Не за рифы уплыла. К тулкуну своему. Поговорить захотелось, видимо. — Куда? — Недалеко. Если за ней соберёшься, то от глаз не уйдёт, — бирюзовый с песка встаёт, поднимая гарпун и некую корзинку с пойманной добычей. Мотает головой из стороны в сторону, цокает, словно недоволен чем-то. — Вот, полегчает тебе, будешь со мной на охоту плавать. — С какого момента рыбалка называется охотой?, — на синем лице проскальзывает ухмылка, и Нетейам пальцем чешет затылок, вынуждая сына Тоновари скривится от нелепой шутки. — Не умничай. Вали давай, — толкает друга в плечо и, развернувшись на девяносто градусов, направляется совсем в другую сторону, где его уже поджидает небольшая компания парней. — Ты уверен, что Ру к тулкуну уплыла? — А?, — сначала пребывает в маленьком шоке от неожиданного холодного тона старшего Салли, а потом закатывает глаза, разводя руки в стороны. — Она сама мне об этом сказала, — увидев, как пятнадцатилетний губы поджимает и прищуривается, словно не доверяет, рифовый пыхтит, продолжая своё глаголить: — К Древу Душ её больше не пускают. Мама запрещает ей приближаться к этому месту. Не думаю, что Ру может ослушаться. Возможно, думает он правильно, однако Нетейам всё равно сомневается. Его не волнует священное древо, на самом деле, главное – не за рифы, где пару дней назад по окрестностям прошлась тяжёлыми шагами война. — Ладно, понял, — ногами ступает в воду и решается пощёлкать, призвать илу своего. К счастью, животное приплывает без замедления, но хозяина узнаёт не сразу. — Эй, привет, дружок, — расширив зрачки, наблюдает за реакцией зверя, пока тот, в свою очередь, издаёт звуки непонятные, заставляя подростка улыбаться грустно как-то. — Да, это я, живой, — ладонями поглаживает гладкую, мокрую и плотную кожу, следом – создаёт связь и сразу же скрывается из виду. — Фу, эти влюблённые парочки повсюду.

txep – огонь.

— Sa’nu.. — Ngaru lu fpom srak, oeyä hì'i 'evi?, — бледная ладонь касается холодной щеки четырнадцатилетней девчушки, и та улыбается, пока волнистые волосы закрывают лицо матери. — Sa’nu. Lumpe?, — хнычет и прикусывает кончик языка, понимая, что сморозила глупость. — Почему они запрещают видеть тебя?, — пальцами чужое запястье сжимает, начиная говорить на уже привычном языке. — Мне так грустно. Я хочу вернуться назад, где всë было хорошо, — оглядывается по сторонам, рассматривая те самые зелёные земли, где когда-то она жила вместе со своим народом, друзьями. — Kelku. Нетейам был счастлив именно там. Скажи мне, мама, как долго это будет продолжаться? — Oe omum., — светящиеся руки притягивают хилое тело ближе, обнимая так крепко, словно боясь, что вырвется, убежит и не вернëтся. — Eywa ngahu., — не говорит ничего больше, наблюдает, как конечности дочери постепенно прозрачными становятся, и жмурится, отталкивая подростка от себя. — Eywa ngahu., — повторяет и снова разлетается на мелкие частички. — Sa’nu, — кричать, знает, бесполезно, поэтому шепчет в пустоту, чувствуя, как что-то силой тянет еë вверх. Ронал ведает или же предполагает, что девочка когда-нибудь застрянет в мире ином, Великая Мать не позволит ей уйти и отдаст юную душу предкам в заточение, поэтому и не разрешает приходить к Эйве. Однако наследнице предвестников казалось это неправильным, несправедливым, посему решила ослушаться в один момент и уплыла в Бухту. — Ру, — парнишка одной рукой держится за своего илу, пока другой помогает Ру`тей не пойти на самое дно. — Слышишь меня? — Она ничего мне не ответила, — корчится от нахлынувших слëз и лбом в плечо возлюбленного утыкается. Сын Джейка ответить не в силах, лишь гладит свою на`ви по спине и прикрывает глаза в ожидании еë успокоения. Когда не получаешь определённого ответа на свой конкретный вопрос, делается не по себе. Ощущаешь нестабильность ситуации, думаешь, что от тебя скрывают нечто страшное и не считают важным раскрыть тебе все секреты. Сознание принимает это за предательство. Нетейам хочет извиниться, поговорить на волнующие темы, только спустя пару минут понимает – слова излишни. — Трясëшься, — произносит на ухо и, задумавшись, принимает решение сесть на илуса, а после, способствует тому же действию со стороны альбиноса. — Прости, — почти губами говорит. — Пошëл, — негромко щëлкает, на что животное довольно ныряет в воду вместе с теми, кто его оседлал. День не из лучших, но и плохим его назвать тоже нельзя. В каждое время суток происходят множество ситуаций, в которых дозволено найти и положительные черты, и отрицательные. Своë настроение, состояние никто не способен взять под контроль, всë зависит от окружения и происходящих событий. Только понять это достаточно сложно и некоторые личности винят себя за срывы, за паршивое чувство, совсем не думая о том, что они могли просто устать, им нужно время для отдыха. Четырёхпалый опускает хвост, и взгляд устремляет на спокойное лицо бледнолицей. Она скучала? Она ждала? Она вернула? Вопросов куча, а ответ всего один: «верно». Он слабо улыбается, наклоняясь к девичьему лбу ближе, и целует, еле прикасаясь к белой коже. — Я вижу тебя. Наблюдая за сией картиной, Джейку так легко на душе становится, ведь внутри его сына снова разжигается тот яркий огонь, разгоняя кровь по венам.

pängkxo – разговаривать.

— Доброе утро, — Кири говорит шёпотом, и Ру не понимает, почему. Еë она уже разбудила, неужели кто-то есть ещё. — Брат уснул с тобой, так и не проснулся до самого рассвета, — изредка поглядывая на Нетейама, который не очень то удобно расположился в ногах девчушки, пятипалая наливает странную жидкость в деревянную миску, протягивая еë собеседнице. — Что это? — Это вода с ягодами. Ты, наверное, пить хочешь, — альбинос с осторожностью берёт предмет в руки, не решаясь пустить содержимое в рот, однако из-за сильного желания и сухих губ всё же выпивает, не оставляя даже капли. — Что вчера произошло? — О чëм ты? — Вы поздно вернулись. — Кири, может, сейчас не лучший момент вести беседу? — Я хочу поговорить с тобой. — Это важно? — Важно, — дочь Нейтири глаза вверх поднимает, недовольно вздыхая, а бледнолицая на такое действие аккуратно встаёт со спального места, чтобы парнишку не разбудить. — Идëм, — хватает за предплечье и без лишних вопросов тянет на выход. Что ей могло понадобиться так рано, когда Альфа Центавра наполовину скрыта за горизонтом, и все рифовые видят десятый сон, кроме тех, кто упрямо шагает на охоту, стремясь поймать хороший улов для семьи. — Ты чувствуешь еë?, — вопрос выбивает из колеи. Белая моргает несколько раз и шмыгает носом неосознанно. — Ты слышишь Эйву где-то рядом? — Я, — запинается, невольно начиная нервно хихикать, приводя подругу в смятение. — Я ощущаю еë внутри. И мне страшно, Кири. Не хочу этого. — По этому тебе нельзя к ней подходить, — утверждение, никак иначе. — Я слышу еë шаги, дыхание, но всë это отличается от того, что испытываешь ты, правда? — Кири, мне не очень хочется развивать эту тему. — Вчера ты была у Древа Душ? — Тш, — шипит, прикрывая рот лесной ладонями. Она сказала это слишком громко. Уши имеются везде, даже там, где не нужно. — Никому не говори. — Сама тш, — палец прикладывает к губам напротив и продолжает еле слышно бубнеть: — Я то не скажу. Только будь осторожна. Ронал неладное заподозрила. Действительно, от тсахик Меткайина сложно скрыть что-то. Тем более то, что находится под запретом. Ру нарушила поставленное правило. И может за это поплатиться. Конечно, если об этом узнают.