и этот миг заставит видеть нечто большее, чем просто реальность

Яркие лучи режут глаза, заставляя открыть их, даже если не хочется, замечая, в какой неудобной позе расположилось синее тело. Ноги затекли, а спина будто ударилась о металлический предмет – болит безумно. — Чëрт, — кряхтя, принимает сидячее положение и, не разглядев бледнолицую рядом, вздыхает, сразу же делая для себя выводы, что девчушка уже проснулась и ушла. — Пить хочу, — сам себе под нос говорит, облизывая пересохшие губы, и уже было собирается встать, только его ошарашивает и останавливает «потеряшка», зашедшая в хижину, держа в руках что-то на подобие подноса. — Я знала, что ты вот-вот проснёшься, — улыбается по-доброму, свободной ладонью проводя по тугим косичкам. — Держи, — протягивает ему непонятную штучку из листьев и, заметив смятение на мальчишеском лице, цокает языком: — Это кушать нужно, ням-ням. — Ох, Эйва, я не skxawng, — закатывает глаза и, как по привычке, произносит тихое «окей», забирая свëрток из рук возлюбленной. — Что это? Рыба? На самом деле, уже тошнит от неё. — Ты не ел практически, как тебя может тошнить? Давай, кушай. Это правда довольно-таки вкусно, если распробовать, — альбинос садится рядом и с интересом наблюдает за лесным, пока тот, в свою очередь, торопится заполнить желудок хоть чем-то. Молчание длится буквально пару минут, а потом прерывается негромким мычанием со стороны пятнадцатилетнего, когда один из кусков рифового мяса падает на его ногу. Это забавляет Ру, из-за чего хихиканье раздаётся из еë уст. — Нейам, аккуратнее, — пальцами даёт по длинным ушам сына Джейка, а сама готова сиять, что он не злится, не раздражается по такому пустяку. — Ты обижена?, — слабая ухмылка появляется на лице, но взгляд остаётся серьёзным. Ему действительно важно знать ответ на поставленный вопрос. — На что мне обижаться? Стой, разве я вообще могу обижаться? — Ну.. — Эй, — недовольно морщится, не собираясь слушать пару неоспоримых фактов. — Нет, я не обижена, Нейам, — вздохнув, девчонка успокаивается, а после, продолжает свою речь: — Я вижу тебя, ты знаешь. — Да, знаю. Это взаимно, но точно не оправдывает моë поведение. — Тихо. Я всë понимаю, ладно?, — если честно, синекожему даже стыдно немного от того, насколько белая ласкова и нежна с ним после всех его неконтролируемых поступков. — Вот, увидишь, скоро тебе станет лучше. И ведь действительно станет. Нетейаму лучше. Он чувствует себя бодрым, чаще хочет веселиться с родными и принимать всю любовь, которую дарит ему Ру`тей. Нетейаму лучше. Он готов видеть картины ярче и испытывать облегчение от того, насколько в его сердце становится меньше камней. Нетейаму лучше. Но его всë равно терзают некие сомнения насчёт своего возрождения. Неужели он жив, не успев увидеть Эйву, а только услышать еë холодный, как северный ветер, тон? Мысли беспорядочно блуждают в юной голове, путая парнишку сильнее обычного, однако всë не так плохо, как было до обыденного разговора с отцом. — Это и правда вкусно. — А я говорила!

tokxn – тело.

Тепло внутри – это не то ощущение, когда ты сидишь возле костра и всеми частичками тела греешься о его пламя. Тепло внутри – что-то иное, совершенно другое. Тебе хорошо, комфортно, и та атмосфера, которая окружает тебя, приносит лишь удовольствие. Ты испытываешь потрясающие эмоции, и печаль – не одно из них. Четырёхпалый хвостом виляет, явно довольствуясь, когда девичьи губы мягко касаются его. Он не отвечает сразу, глаза прикрывает и сразу же открывает от чувства пустоты. — Прекрасно, что ты вернулся, — это единственное, что говорит Ру`тей перед тем, как прильнуть к губам Нетейама снова. Тепло внутри – именно то, чего жаждет каждый. Оно разливается по венам, словно самый сильный энергетик, и дарует нечто привлекательное, будоражущее душу. — Я не вернулся сам, — он отстраняется всего на пару секунд, шепчет, и это звучит так интимно для данной ситуации. — Ты меня вернула. — Я не могла, — не даëт поцеловать, пальцами трепетно сжимая чужие плечи. — Эйва вернула тебя, — парнишка хочет возразить, однако скромный чмок перебивает его. — Ты.. — Не я, Нейам. — Нет, ты поцеловала меня, верно? Я хочу ещё раз, пожалуйста, — тянется к белому лицу, и альбинос ничего против не имеет. Тепло внутри – это когда находиться рядом с человеком, которого видишь даже во снах, не доставляет боли. Всего-то подростки, для кого-то обычные дети, только любовь настоящая, искренняя, к счастью. Пятнадцатилетний ладонями аккуратно, еле касаясь, ведёт от запястий до шеи, заставляя несколько мурашек пробежаться по хилым рукам, а в желудке будто взрывается бомба, состоящая из бабочек и лëгких лепестков. — Тепло внутри. — Чувствую то же самое. И когда оба ощущают нечто горячее, скрытное, тело неправильно реагирует, краснея, даже немного дрожа, вводя возлюбленных в замешательство. — Когда станем взрослее, Эйва благословит нас. — Ох, skxawng, это смущает! Его ухмылка принуждает тяжело дышать и взглядом бегать по округе, пытаясь найти то, на что можно отвлечься. Сейчас обстановка очень уютная, на самом деле. Настолько уютная, что в голове одна лишь мысль – поцеловаться снова. Что они и делают, прижимаясь телами ещё ближе, чтобы сердца буквально бились об друг друга с неимоверной силой.

kxll – нападать.

— Не поздоровится тебе, — Аонунг усмехается и мотает головой, немного наклоняя её вниз, за что получает подзатыльник от Циреи. — Тише, — бирюзовая шипит на брата и, с сожалением взглянув на Ру`тей, глаголит: — Мама очень злится сейчас. Не нужно было тебе к Эйве подходить, зря ты ослушалась, — поджимает губы, и в еë глазах можно увидеть множество печальных предложений, где она явно сочувствует бледнолицей. Возможно, девчушка права, и альбинос зря нарушила одно единственное правило. Только волнует вопрос крайне важный сейчас – откуда тсахик узнала? Неужто ей раскрыл кто-то маленькую тайну? — Скрывать что-то от неё довольно трудно, — шепчет, чтобы жрица не услышала ненароком. — Молчать, — грозный женский голос немного пугает и настораживает. Кажется, что подросток вляпалась по самое не хочу, даже набрать в лëгкие привычный углекислый газ трудно. — Объясни мне, что происходит в твоëм разуме? — Простите, — опускает взгляд в пол, испытывая стыд перед всеми, кто присутствует на этаком собрании. Больше всего четырнадцатилетняя чувствует вину из-за того, что не смогла сдержать обещание, данное Нейтири, которая стоит рядом, как стальной щит, не давая обидеть слишком сильно. — Я задала вопрос. — Она ещё ребëнок, не так грубо, — Тоновари спешит успокоить супругу, однако та словно сорвалась с цепи: рычит, не позволяет и слова вставить. — Я признаю свою вину, но.. — Что значит твоë «но»?, — подходит так близко, и весь еë гнев можно на коже прочувствовать. — Не должно быть никакого «но». Пойми, это небезопасно. — Видеть своих предков теперь считается чем-то смертельным? Я хочу встречать sa`nu не только во снах, — прижимает уши к черепу, ожидая очередной желчи. — Ты не поймёшь всю суть и горечь ситуации, — пальцами сжав девичье запястье, поднимая руку вверх, раздражается ещё сильнее, заметив нотку агрессии на белом лице. — Твоя душа не хочет обретать покой. Но ты стараешься делать всë, чтобы привлечь погибель к себе же. — Я просто общаюсь. — Ты видишь, обнимаешь, касаешься еë тела, не так ли? Не просто общаешься, и это плохо сказывается на тебе. С каждым днëм она забирает частичку тебя в мир иной. Одумайся, прекрати делать то, что не дозволено. — Это ложь. — Ру`тей, — Джейк с угрюмым выражением наклоняется к той, кого приволок с собой в рифовое племя, и говорит сквозь стиснутые зубы: — Слушай, что говорят. — Когда увидишь, как твой свет тускнеет, тогда поймёшь – я была права. — Нет. — Ру`тей, — Торук теряет терпение и, хоть ему жаль девчонку, хватает за предплечье. — Она поняла ошибку, Ронал. Этого больше не повторится. — Мои слова – не просто звук, Ру`тей. Ру скалится, когда бывший вождь Оматикайя уводит еë подальше от излишнего внимания, проходя мимо сыновей. Мужчина недоволен достаточно сильно, но он – не еë отец, – поэтому его подобное поведение настораживает и приводит в смятение. — Знал, что так будет. — Ло`ак, — шикнув на пятипалого, Нетейам прислушивается к тихому разговору, только слышит он уже конец и фразу «не дай нам потерять тебя». — Жестоко. — Ло`ак. — Ладно, молчу. Отругали не так сильно, как могло быть. Всё равно опустошение, тоска, неопределённость в душе засели глубоко.

t`ıno – вдумчивость.

— Ревëшь? — Нет, — бледными ладонями слëзы с щëк смахивает и громко всхлипывает, сдавая себя с поличным. — Я не могу понять, что не так со мной? — Ру, с тобой всë хорошо, — четырёхпалый садится на корточки рядом, теребит возлюбленную по волосам и улыбается, однако лицо становится озадаченным, когда альбинос мальчишескую руку отталкивает. — Не нужно так реагировать на мои прикосновения. С тобой всë нормально, но Ронал права, мне так кажется. Не встаю на еë сторону, тебя тоже не защищаю, иду по следу своего мнения, — вздыхает и, наконец, практически падает на тëплый песок, закрывая очи. — Не плачь ты. Еë слова звучат бредово, согласен лишь частично. Уверен, не с разумом что-то не так, а здесь связано именно с твоим происхождением. Она мудрая, не зря же тсахик, знает и видит больше. Прошу, — приподнявшись на локтях, пятнадцатилетний губы сжимает в одну тонкую линию, формулируя мысли, чтобы сказать всë правильно. — Я вижу тебя, ладно? Послушай еë. Потом уже решим, что дальше делать. Сейчас успокойся и полежи со мной чуточку. Парнишка всегда умел поддерживать, вынуждая внимательно прислушиваться к его словам и искать некий скрытый смысл в них. Но никакого скрытого смысла не было. Нетейам не боится говорить правду, не собирается врать в лицо, поэтому произносит то, в чëм точно уверен. В этом большой плюс. И Ру`тей это нравится, действительно нравится. Она уважает за это и ей непринципиально, останется ли он на еë стороне или же в мягкой манере скажет, что альбинос где-то не права. — Irayo si. — Спасибо к губам не приложишь. — Нейам, — пищит, бьëт лесного по плечу и тянет улыбку. Поднять ей настроение оказалось не совсем уж трудной задачей. Обычная смущающая вещь и вот оно – сияние в глазах. — Я рада, что ты чувствуешь себя намного лучше, — ни с того ни с сего. — Да, я тоже рад. Естественно, рад. Не просто рад, счастлив. Синекожему трудно найти общий язык с самим собой до сих пор, только родные всеми силами стараются помочь, и он эту помощь принимает, осознавая, что в противном случае ему станет хуже. — Хуже не станет, Нетейам. — Верю. Что-то такое она уже говорила.

tìhawnu – защита.

— Куда ты? С тебя шкуру сдерут, — Ло`ак всеми силами старается удержать Ру, перегородив ей путь на своём илу. — С какого момента ты стал таким правильным?, — закатывает глаза, хочет проплыть мимо, однако младший Салли направляется в левую сторону, останавливая подругу. — Тебе, ведь, попало сильно. Ты хочешь, чтобы тебя вообще заперли в клетке? — Skxawng, они этого не сделают, — ухмыляется, убирая мешающиеся косички с бледного лица. — В последний раз. Я хочу увидеть её в последний раз, мне это важно, — мальчишку хватает за плечо и с некой надеждой глядит куда-то сквозь него. — Я не могу тебя отпустить. — Я не прошу твоего разрешения, просто на сдавай меня никому. — Если с тобой что-то случится, точно сдам. — Всё будет отлично, уверяю тебя, — на это лесной лишь морщится недовольно, кивая головой. — Я с тобой. — Нет, стоп. Если двое внезапно исчезнут на долгое время, это будет подозрительно вдвойне. Ты можешь меня прикрыть. — Как глупо, чёрт. — Если спросят, скажешь, что уплыла к тулкуну. После напряжённого разговора мне нужно поговорить с духовной сестрой. — Да погоди, — и слова сказать не успевает, как альбинос срывается с места и, как можно быстрее, скрывается из виду. Неугомонная. Да, скорее всего, может произойти нечто неожиданное и плохое из-за необдуманного поступка на`ви, но исполнить своё желание ей хочется до боли в груди. Посмотреть на мать, поговорить с ней, обнять. Этот позыв она применяет как некую защиту от назойливого нападения со стороны тсахик Меткайина, не обращая внимание на то, что опасно. И даже сейчас хилое тельце приобретает прозрачность, когда создаёт связь с Эйвой, а подросток не цепляется за это. Узнать ответы на свои вопросы – вот, что действительно важно для неё.