Давай откроем бутылку с твоими слезами?

Розовые разводы рассвета медленно растекались по небосводу. Раннее утро. Обновленный, чистый день зевнул и потянулся. В квартире пахло свежестью из-за широко распахнутого окна. Слабо шевелились старые полупрозрачные шторы. Как и мебель из темного дерева, они были наследием предыдущих поколений и пахли стариной. В соседней квартире уже начинали копошиться и скандалить беспокойные соседи, выясняющие отношения по сотни раз на дню. Блик света скользнул по настенному ковру и попал на Бутылыча, который с трудом открыл глаза после непродолжительного сна. Привычно отключив будильник, школьник поплелся умываться в узенькую ванную. Из открытого крана потекла рыжая вода.Бутылыч вздохнул, дожидаясь, когда он сможет умыться, не боясь, что будет пахнуть ржавым железом. Проведя все водные процедуры, парень выпил кружку невкусного чая и собрался в школу. Рубашка сдавливала горло. Брюки постоянно сползали со спичечных ног. Тяжёлый портфель привычно оттянул худые плечи. В груди болью отозвалась душа. Она болела всегда, болела на фоне, болела безобразно. Она трещала, рвалась, хрипела и задыхалась внутри тела. Мучительно тяжко представлялись картины предстоящего дня. «Ну, почапал…» — вздохнул про себя Бутылыч, поправляя лямки. Он понурил голову и постарался сосредоточиться на пути. Было страшно думать о том, что он может встретить кого-нибудь знакомого, пока он не готов к началу этого дня. Ноги казались свинцовыми. Они просто не желали идти, жили какой-то своей отдельной жизнью. Каждый шаг приходилось совершать через усилие над собой, через крепко стиснутые зубы. Парень не смотрел на чирикающих птиц, на сонные деревья, на сахарные облака. Ему не было дела до окружающей его красоты. Он просто хотел поскорее зайти в школу и затеряться среди людных коридоров. Вскоре Бутылыч оказался в школе. Желтоватый свет создавал ощущение старого, давно забытого сна. Молчаливый охранник скучающе зевал, дежурные лениво провожали учеников взглядом, даже не пытаясь остановить их из-за сменки. Ребята суетливо толкались в коридоре и не давали друг-другу пройти. У Бутылыча загудела голова от потока информации, нахлынувшего на него после того, как он осмелился поднять глаза. Пришлось вернуть взгляд себе под ноги. С парнем определенно кто-то поздоровался, но он даже не заметил этого, поглощённый собственными мыслями. Быстро отделавшись от куртки, школьник побежал на уроки. Он выбрал самый короткий путь, чтобы поскорее оказаться в кабинете и выучить материал, который он не успел прочитать вчера. В доме, где жил Бутылыч, постоянно отключали свет, чем множили страхи и без того тревожного подростка. Одноклассники особо не общались с парнем. Они настороженно относились к нему и не стремились сближаться. Бутылыч никогда не понимал, почему так происходит. В конце-концов он просто стал больше времени уделять учёбе, чтобы не думать об этом. Бабушка очень гордилась им, и всегда подчеркивала то, что ее внучок не связался с плохой компанией, а остался милым и добрым мальчиком. Как-то так получилось, что «плохой компанией» постепенно стало большинство. Старые друзья со временем терялись, а новые не находились. Зато мальчик хороший. Парень сел за первую парту, за которой всегда был один, и открыл учебник. Что-то о промышленности, латиноамериканских государствах… Бутылыч постарался сосредоточиться на тексте, полном воды и ненужных оборотов. Продираясь сквозь повторения автора, ученик пытался выделить главные мысли и запомнить их для ответа. Прозвенел звонок, но Бутылыч этого не заметил, увлечённый изучением материала. Учительница вплыла в кабинет как бледное приведение. Её постное лицо казалось вечно недовольным.В мутных глазах не было и намёка на жизнь. — Кто отвечать пойдёт? — холодно проговорила она, окидывая полупрезрительным взглядом окружающих. Никто из ребят отвечать не хотел. Учительница будто ждала этого, потому что начала монотонную лекцию о бездарности своих учеников. Бутылыч неуверенно поднял руку. Он просто не хотел, чтобы ругань продолжалась. Учительница сопроводила его выход к доске издёвкой, так что мальчик дрожал как осиновый лист, когда начал отвечать. Голос казался тоненьким, срывающимся. Слова слетали с губ и тут же растворялись. Бутылыч даже не понимал, что рассказывает. Он говорил будто бы на автомате, а в голове звучал лишь белый шум. — Вот. Хоть бы поучились у человека. Сами ничего не знаете, балбесы, — Учительница постучала длинными ногтями по столу и скривилась в недоброй ухмылке. — Ну давайте ему похлопаем, раз он такой молодец! — крикнул кто-то с последней парты. Раздались аплодисменты и посвистывания. — Н-не надо, я…— Бутылыч почувствовал, как жар приливает к лицу. Внутренности содрогались от гулкого сердцебиения. На глаза навернулись слёзы. Аплодисменты оглушили школьника, он едва не шлепнулся на пол под смех одноклассников. — Что-то скромный оказался, — недоуменно отметила учительница. Она никак не отреагировала на поступок учеников. Ей не было дела до почти задыхающегося в страхе Бутылыча. Остаток урока прошел будто в тумане. Голос учителя больше не дребезжал в ушах, его заменил громкий писк. Бутылычу хотелось поскорее оказаться дома, закутаться в старый колючий плед, прижаться спиной к настенному ковру и пролежать так пару часов. Слезы обиды на самого себя никуда не делись, но он просто проглотил их. Как только урок кончился, Бутылыч подхватил портфель и почти побежал вон. Он боялся теперь не только говорить с кем-либо, но и встречаться взглядами. Он боялся, что его посчитали выскочкой. Бутылыч забился в какой-то темный угол коридора и надел наушники. Его музыка звучала так же, как и его чувства. Через громко рычащий бас прорывался отчаянный голос исполнителя. Строки надламывали душу. — Привет ещё раз. Ты ж из А? — послышался чей-то голос возле самого уха Бутылыча. Парень вздрогнул, вынул один наушник и посмотрел на того, кто нарушил его покой. Перед ним стояла девушка его возраста с большой пушистой копной волос и черными глазами. Она носила брюки и рубашку с коротким рукавом, даже не смотря на то, что школа плохо отапливалась и было прохладно. Незнакомка выглядела открытой и спокойной. Её уверенный взгляд не показался оценивающим и снисходительным даже Бутылычу, очень мнительному человеку. — Д-да, — раздался краткий неловкий ответ. Парень недоумевал, как его нашли в этом закутке. — Слушай, а у вас же была контрольная сейчас?— прозвучал вопрос ради вопроса, просто чтобы заполнить неловкую паузу. — Н-нет, просто параграф спрашивали… — А, спасибо. Кстати, меня Брялок зовут, мы с тобой вместе репетировать будем. — Что?! Что репетировать?! — Бутылыч в ужасе даже перестал заикаться. В животе что-то сжалось от стресса. — Линейка будет в пятницу. От каждого класса с параллели учителя выбрали людей, которые будут стихи читать, — Брялок весело улыбнулась, стараясь быть дружелюбной, — у меня мама этим занимается, поэтому всё знаю. — Пожалуйста, скажи ей, что я не могу! — Бутылыч схватился за голову, чувствуя, как жизнь пролетает перед его глазами. — С чего бы? — Брялок явно была недовольна. Она поджала губы почти капризно. — Я не умею! И занят, — соврал Бутылыч и тут же покраснел. — Тебя уже утвердили. Репетиция после уроков в актовом зале. Не придёшь — получишь от классной, — Брялок скрестила руки на груди. Её голос стал более твердым. Бутылыч вжал голову в плечи. Он почувствовал себя оказавшимся между Сциллой и Харибдой. С одной стороны, он не хотел выступать, а с другой, боялся крика классной руководительницы. — И ты не сказал, как тебя зовут, — добавила вдруг девушка, вырывая Бутылыча из тревожных мыслей второй раз. — Бутылыч…— тихо пролепетал он. Одноклассники, увидевшие его, начали толкать друг-друга локтями и хихикать: « Ботаныч походу тёлку завёл!», « эй, номерок дашь, красотка?», « А вы когда на свиданку ходите, уравнения решаете?». Веселые взгляды и перемигивания сопровождали каждое новое замечание. — Чё раскукарекались, петухи? — у Брялок заскрежетали зубы. Она сжала руки в кулаки и большими шагами направилась к группе смеющихся. Её уверенная походка не предвещала ничего хорошего. Бутылыч испугался, что его новая знакомая сейчас только ухудшит положение, поэтому он побежал за ней, пересилив ужас перед задирами. Нужно было спасать непутёвую от беспощадных издевательств других подростков. — Сколько тебе Ботаныч платит за охрану? — фыркнул один из хулиганов, удовлетворённо смотря на перекошенное от ярости лицо Брялка. Она замахнулась, чтобы ударить обидчика, но её остановил Бутылыч. — Не надо, пойдём…— прошептал он девушке на ухо, осторожно переплетая их пальцы и оттаскивая в сторону. Брялок не сразу пришла в себя. Она выкрикивала оскорбления, угрожала, но почему-то следовала за парнем. Когда гнев немного поутих, внимание привлекло то, что Бутылыч держал её за руку. — Почему ты терпишь это? Ты что, совсем тряпка? — проворчала Брялок, крепче сжимая чужую тёплую ладонь.Они уже достаточно далеко ушли, чтобы обсудить случившееся без посторонних. — Пожалуй, так. Не хочу проблем, — грустно улыбнулся парень. — Надо бы их побить хорошенько, и всё пройдёт, — фыркнула девушка, невольно утыкаясь глазами в пол. Ей почему-то очень тяжело было смотреть на мягкое и встревоженное лицо Бутылыча. У него были очень длинные ресницы, которые отбрасывали тень на розовые щёки. — Может, ты права. Но я не стану этого делать. Меня не касаются их слова. — Не играй в святого, маменькин сынок! — преувеличенно раздражённо проговорила Брялок и ещё сильнее сжала его руку. Её костяшки побелели, но она этого не заметила. Бутылыч шикнул и зажмурился, не в силах вырвать руку. Он закусил губу и замер. Девушка вздохнула и быстро выпустила чужую ладонь. Ей стало совестно от того, что она так поступила с парнем. «А я ведь вообще помочь хотела, а не калечить его», — её плечи виновато поникли. Собственные проблемы и обиды вылезли наружу в непрошенный момент. — Я… Я правда так считаю. Слова принадлежат тому, кто их произнёс…— Бутылыч сморгнул подступившие слёзы боли. Руку сильно жгло. Его кожа была слишком нежной для такой хватки, но не это заставляло его хотеть разрыдаться. Очередное напоминание о родителях резануло ухо ножом. Их уход до сих пор болезненно ныл в сердце, будто прошел не год, а один день. — Ты не похож на того, кого это действительно не задевает, так что не ври. Ненавижу ложь, — тихо и серьёзно сказала Брялок. Её пушистые волосы качнулись, когда она решительно мотнула головой. Бутылыч смутился. Ему хотелось показаться хотя бы чуточку смелее, чем он был на самом деле перед его новой знакомой. — Это твоё мнение, — почти шёпотом произнёс он, не желая спорить. — Ну моё… Ладно, уже скоро звонок. После уроков увидимся. Младшеклассник разочарованно выпятил нижнюю губу, недовольный быстрым окончанием его развлечения. Он только-только успел удобно устроиться на подоконнике, чтобы подслушать чужой разговор. Оставалась одна минута до начала урока. Ребята разошлись по разным кабинетам. Каждый думал о своём. Бутылычу показалось забавным сердитое лицо девушки, когда он снова прокручивал весь диалог в голове. Он даже улыбнулся самому себе, спрятав радость за учебником литературы. Хулиганы собирались прогулять контрольную, поэтому жизнь неожиданно заиграла новыми красками. Солнце засветило ярче за окном, и фикусы на подоконнике бодро расправили листья. Брялок злилась на себя за то, что так странного реагировала на нового знакомого. Она даже мысленно начала его обвинять во всех своих проблемах, а затем, также мысленно, начала извиняться перед ним. Ей показалось, что она зря так грубо думает о Бутылыче. «Веду себя как дура», — было её последней мыслью перед тем, как учитель вошёл в класс.

***

Бутылыч не рассчитывал на то, что устанет уже к четвертому уроку. Он чувствовал себя как выжатый лимон, когда смог выстоять очередь в столовой. Невкусная липкая булочка комками застревала в горле, а переслащенный компот сводил зубы, но школьники всё равно чуть ли не дрались, пытаясь купить еду вперёд друг-друга. Парень уже предчувствовал, что завтра у него будет болеть каждое ребро от таких «приключений». Брялок поступила гораздо умнее: принесла еду с собой в контейнере. Одноклассники отсели подальше, как только заметили её. Никто не хотел с ней связываться. Привычно фыркнув, девушка села на своё место и стала наблюдать за тем, как Бутылыч пытается выползти из скопления людей. « Ну задавят же… Надо пойти вытащить его», — она чуть было не встала, чтобы помочь, но тут же сама себя одёрнула, испугавшись, что чересчур часто ввязывается в какие-то конфликты, которые её никак не касаются. Мать всегда ругала её за обострённое чувство справедливости и поспешность в решениях. Бутылыч медленной походкой направился к столу. Он сильно побледнел после того, как пережил давку. «Сам пусть справляется, мне-то что! Мы вообще почти незнакомы» — Брялок начала нервно притоптывать. Её напряжение росло. Парня толкнул какой-то высокий толстяк, и половина компота пролилась на пол. Работницы буфета начали материть Бутылыча на чем свет стоит. Парень дрожал и тихо извинялся. Казалось, что он сейчас упадёт в обморок. «Да он безнадёжен!» — чуть ли не взвыла Брялок в своей голове. Она даже не поняла, как оказалась возле буфетчицы и начала ей объяснять что-то про неуклюжего громилу, сносящего хлипких школьников направо и налево. Буфетчица начала ругаться с девушкой, но спустя пару минут напряжённого диалога всё разрешилось. Бутылыч благодарно посмотрел на свою спасительницу, не в силах выразить своё счастье и уважение. Он даже попытался сказать что-то очень лестное, но не успел. Брялок раздражённо выдохнула и, выкрикнув многозначное « всё!», быстро убежала. После этого они не пересекались весь оставшийся учебный день. Но репетиция ещё была впереди…