Давай откроем бутылку с твоими слезами?

Актовый зал. Маленькая сцена, красные кресла. Педагог-организатор перелистывала сценарий и раздавала указания ребятам. Третьеклассники, сидевшие на зрительских местах, периодически вскакивали, перебегали с места на место, пискляво смеялись и дрались между собой. Они тоже были задействованы в мероприятии: танцевали флешмоб. Брялок скучающе смотрела по сторонам, слушая, как девушка рядом с ней в сотый раз путалась в своем стихотворении. Чашечка очень хотела выступать, даже несмотря на плохую память, поэтому повторяла одни и те же строчки снова и снова. Бутылыч опоздал на пятнадцать минут, потому что дописывал контрольную. Он как мог старался отдалить час икс. Желания выступать у него не возникло. Даже из чувства благодарности к своей спасительнице. — Брялок, сделай лицо попроще. То, что ты выучила свой текст дома, ещё не значит, что можно зазнаваться,— враждебно нахмурилась педагог-организатор. Девушка сжала руку в кулак, едва сдерживаясь от гневного взгляда в сторону матери. Она не понимала, почему к ней всегда такое строгое отношение.«Может, я недостаточно строга к себе...» Бутылыч запнулся о собственные ноги и чуть не полетел со сцены. Он предпочёл бы не находится здесь, если бы мог. Ему казалось, что все смотрят на него, даже несмотря на то, что это просто репетиция. Оценки, чужое мнение прилипали к нему хуже жевательной резинки. Парень легко себя отождестлял с эпитетами, любезно предоставляемыми окружающими по поводу и без. Чашечка почувствовала себя легче после того, как появился ещё один неуклюжий человек на сцене. Она расслабилась и начала рассказывать стихи лучше, чем до этого. Тихони обладают удивительной способностью подбадривать друг друга. Бутылычу дали листок со словами. Он постарался прочитать его хорошо. Он боялся всех подвести больше, чем привлечь внимание. На самом деле его страх сцены был скорее страхом одноклассников. Выученная фобия. — Нет-нет, нужно читать ещё чуть-чуть громче, у тебя красивый голос, ну неужели ты не можешь его всем показать?— разочарованно вздохнула педагог-организатор, пытаясь приободрить парня. Она помассировала виски, думая о том, что классные руководители будто бы вовсе не умеют выбирать подходящих учеников для выступлений. Бутылыч сильно смутился. Он не привык получать подобные комплименты.Его кожа приобрела ярко-красный оттенок. Брялок почему-то злилась из-за его скромности. Сама она просто приняла бы добрые слова, а потом обесценила. Для нее похвала — это способ установить новую планку, через которую нужно перескочить. — Просто читай уже,— тыкая локтем парня, прошептала она. — Всё хорошо?— спросила Чашечка, непонимающе хлопая глазами. — Д-да...Сейчас,— Бутылыч прокашлялся и постарался выжать из себя громкие слова.Получилось что-то похожее на писк. Третьеклассники весело рассмеялись, тыча в парня пальцем. Учительница замахала руками, будто пытаясь потушить огонь, и побежала успокаивать малышей. Заскучавшие дети вдруг нашли себе развлечение. Нельзя было описать весь их восторг, когда появился повод попередразнивать и посмеяться. Лицо Бутылыча медленно приобрело бордовый оттенок. Он кашлянул и, превозмогая себя, начал читать. Брялок удивлённо посмотрела на него. Она не ожидала, что «тряпка» сможет что-то сказать после такой-то реакции маленьких зрителей. Строки перед глазами Бутылыча скакали туда-сюда, но он упорно собирал их в кучу в своей голове и произносил текст. Он решил хотя бы сейчас попытаться выглядеть смелее. Педагога организатора тронуло такое усердие. Она в один момент заулыбалась и расцвела: — Ну, уже гораздо лучше! Брялок немного улыбнулась. Ей показалось, что она недооценивала своего нового знакомого. Даже не смотря на то, что ей было немного обидно, что ее не хвалят, она всё равно могла порадоваться за другого человека. — К следующей репетиции подучите слова. Она будет генеральной, поэтому чтобы все были,— сказала женщина. Чашечка растерянно ойкнула. Она не ожидала, что у них будет всего две репетиции, и следующая уже генеральная. Она не участвовала до этого в школьных мероприятиях, поэтому не знала, как это бывает. « А что если я опозорюсь перед ним?»— подумалось ей. Ребят наконец отпустили. Бутылыч робко тронул Брялок за плечо, и та резко повернулась. На миг ее лицо показалось испуганным. Она быстро скинула с себя чужую руку и, пробормотав что-то неразборчиво, нахмурилась. — Это... Брялок...Спасибо за сегодня, — краснея, проговорил Бутылыч. Он спрятал ладонь за спину, как бы стесняясь своего вторжения в чужое пространство. Девушка угрюмо кивнула и поправила волосы. На её шее можно было заметить красное пятно, обычно скрытое волосами. Бутылыч сделал вид, что ничего не заметил. Он не хотел никого ставить в неловкое положение. — Пойдём домой вместе?— тихо спросила Брялок, поправляя лямки рюкзака. В коридорах было пусто. Многие уже ушли домой. Безлюдная школа выглядела очень странно, неестественно. Она будто не создана для того, чтобы быть молчаливой и одинокой. От каждого шага раздавался зловещий гул. Бутылыч кивнул. Они направились на выход.

***

Вечер. Жёлтая лампа освещала комнату. В углу ворчал старый телевизор. На полках пылился давно забытый сервиз с имитацией гжели. Давний подарок, который мог бы использоваться только для приёма гостей. Но гостей-то здесь никогда не бывало. Почти самодельный стол занимал много места. На нем была постелена чересчур яркая и цветастая клеёнка и расставлена посуда. Стояла кружка с пакетиком чая внутри. Её использовали вместо заварочного чайника, растягивая каждый пакетик на неопределённый срок. Оставленный про запас пряник засыхал в вазе для фруктов. Он там был единственным постоянным гостем. Бутылыч помогал бабушке готовить ужин. Он старательно тёр морковь для супа. — Ну, вну́чек, как в школе дела?— между делом спросила бабушка. — Всё хорошо. Меня взяли стихи читать в школе,— Бутылыч улыбнулся. — А, а друзья твои? Тоже с тобой читать будут? — Не, Ба. Со мной девочка из другого класса будет. Мы с ней недавно познакомились... — Ой, как хорошо! Я тебе всегда говорила, что надо друзей везде новых заводить. Не имей сто рублей, а имей что? — Сто друзей. Каждый даст по два рубля, будет двести у меня,— захихикал Бутылыч. — Ох шутник! Ты лучше картошку-то вон режь быстрее. Сейчас же ещё один шутник с работы прибежит...— замахала ладонями пожилая женщина, внутри радуясь, что её внук наконец стал веселее. Она понимала, что он всегда старался не расстраивать её, поэтому и придумывал себе «друзей». Его дежурная вымученная улыбка почти резала ножом по сердцу бабушки. Совместная готовка согревала приятным теплом. Когда пришел дедушка, то Бутылыч побежал встречать его. Внучок получил в подарок шоколадку и довольный побежал делиться с бабушкой. Нет ничего лучше семейной идиллии, так думал Бутылыч.