Давай откроем бутылку с твоими слезами?

Физкультура четвёртым уроком. Бутылыч никогда не понимал, зачем ставить этот предмет в середине дня. Сидеть ещё несколько часов потным и уставшим — сомнительное удовольствие. Впрочем, Бутылыч обычно старался сесть где-нибудь на лавочке и слиться со стеной. Физрук особо не придирался. Проводил разминку и разрешал играть всем желающим в волейбол или баскетбол. Сегодня был один из тех редких дней, когда два класса, «А» и «Б» занимались в одном зале. Судьба снова столкнула Брялок и Бутылыча. Девушка всегда принимала активное участие в уроке. Она была хорошей волейболисткой, потому что раньше занималась в секции. Парни стремились взять ее в свою команду. Бутылыч с интересом разглядывал свою знакомую. Её уверенное серьезное лицо вызывало теплоту внутри. Брялок маленькая, но сильная. И физически и духовно. Хвостик из пушистых волос забавно дёргался из стороны в сторону при движении. Щеки покраснели неровными, но очаровательными пятнами. Странно, что никто не замечал этой мягкой скромной красоты. Хотя с другой стороны, в этом было своё особое очарование. Чашечка, увидев, что все места возле её одноклассниц заняты, пошла в сторону лавочек, где сидел «А» класс. Заметив свободное место рядом с Бутылычем, она присела. — Привет,— парень вежливо кивнул. Он помнил, что они уже встречались на репетиции. Чашечка сначала вопросительно похлопала ресницами, а потом, так и не вспомнив, где они виделись, быстро поздоровалась в ответ. — Мы виделись на репетиции. Я Бутылыч,— сказал для чего-то парень, неловко покашливая. — А... Да,— расслабляясь, пробормотала Чашечка, ища взглядом Куросана. Её возлюбленного всегда следовало искать где-то в самой гуще событий. Это был такой тип молодых людей, который всегда и везде старался получить крупицы внимания. Яркий, своенравный и немного тщеславный. Куросан после каждого заработанного очка самоуверенно хмыкал, воспринимая свои достижения как должное. Чашечка безнадёжно-влюбленно вздохнула: куда ей гнаться за звездой класса? Её привлекал недостижимый идеал, которым она грезила по ночам. — Ваши выигрывают,— улыбнулся Бутылыч, замечая восхищенный взгляд Чашечки. — Разумеется,— радостно ответила девушка в ответ. Раздался хлёсткий удар волейбольного мяча. Физрук засвистел и что-то громко прокричал играющим. Эхо раскатилось по всему залу, отражаясь от стен десятки раз. Те, кто сидели на лавочках, вздрогнули и посмотрели на поле. Брялок сидела на полу, прижимая ладонь к щеке. Звёздочки мелкими стайками мелькали перед её глазами. Бедро и колено сильно ныли после удара о землю. Учитель неистово орал на того, кто подавал мяч. Впрочем, он был напуган не меньше бедного ученика, успевшего позеленеть от страха. Ребята из «А» и «Б» замерли, не смея пошевелиться. — Всё в порядке,— сквозь зубы процедила Брялок, пытаясь подняться. Получалось не очень хорошо, потому что у неё кружилась голова. Она уже сотню раз успела пожалеть, что посмотрела на Бутылыча именно в тот момент, когда должна была следить за мячом. Вместо того, чтобы думать о боли, девушка бесконечно прокручивала в голове улыбки Чашечки и Бутылыча. Ей казалось, что они выглядели такими счастливыми. Непонятный гнев клокотал внутри. — Давай я отведу тебя в медпункт?— Курасан подошёл к пострадавшей. Он бы не упустил возможности покрасоваться перед другими людьми своей заботливостью. Привычная улыбка растянулась на его губах. Кто-то из «Б» класса одобрительно зашептался. Физрук облегчённо выдохнул, когда девушка поднялась. — Сама дойду,— огрызнулась Брялок, чуть ли не скалясь. Она сжала руки в кулаки и постаралась ровно выйти из кабинета, преодолевая боль. — Да ладно, со всеми бывает... Нечего тут стесняться,— Куросан последовал за девушкой, делая ангельское лицо. Чашечка, наблюдая за ним, побледнела, но постаралась придать себе радостный вид: — Какой же Куросан внимательный! Бутылыч переживающе наблюдал за Брялок. Его сердце сильно ухнуло вниз, когда он увидел опухшую щёчку и хромающую походку пострадавшей. Он почувствовал себя так, будто его избили, и не мячом, а увесистой битой. — Бедная Брялок. Ей так сильно прилетело... — Волейбольный мяч не такой уж и тяжёлый, к тому же, Куросан проследит, чтобы она нормально дошла до медпункта, — тихо сказала Чашечка, поджимая губы. Она бы хотела оказаться рядом с возлюбленным и тоже почувствовать его заботу. Пусть ради этого бы ей и прилетел мяч в лицо. — Даже если мяч лёгкий, им можно сильно повредить,— серьёзно проговорил Бутылыч, поднимаясь с места. Он не находил себе места от волнения, поэтому решил пойти за ребятами. Брялок и Куросан вышли из зала и медленно направились к медпункту. — Всё, можешь перестать выделываться,— прошипела девушка, вырывая свой локоть из рук одноклассника. Она как никто другой понимала, каков он на самом деле. — Какие мы нежные,— закатил глаза Куросан. — Меня бесит тот, кого ты из себя изображаешь. Не понимаю, почему другие не замечают твоей двуличности,— Брялок прислонилась к стене и продолжила хромать в сторону медпункта. — А я не понимаю, почему ты так мерзко себя ведёшь. Могла бы и спасибо сказать,— Куросан поправил свои взъерошенные волосы, наблюдая за ней. — И за что мне тебя благодарить? — раздражённо проговорила девушка. — За то, что вообще пошёл. Думаешь, мне так интересно таскаться за тобой?— Куросан тоже начал злиться. Он скрестил руки на груди, сильно хмурясь. — Ладно, спасибо,— Брялок поняла, что немного перегнула палку,— а теперь уйди. Мне не нужна твоя помощь. Бутылыч нерешительно наблюдал за ними из-за угла. «Стоит ли мне подойти к ним?»— думал он нерешительно. Ладони немного похолодели, когда он увидел, как девушка почти ползёт по стенке. Куросан молча развернулся и направился обратно. Он посчитал, что здесь ему ловить больше нечего, поэтому решил пойти в зал. Всё равно уже роль «героя-спасителя» исполнена. Бутылыч чуть не столкнулся с ним, когда шёл навстречу Брялок, но они быстро разминулись. Девушка так и продолжала пытаться идти сама, но ноющая боль мешала ей. — Может, мне можно помочь?— робко спросил Бутылыч, подходя к ней поближе. Он уже чувствовал себя странно и неловко, но деваться было некуда. Брялок посмотрела на него удивлённо, сама не осознавая, как кивает. Она что-то невнятно пробормотала, когда парень помог ей опереться на него и осторожно повёл в медпункт. Сначала лишь тёплое смущение разливалось по всему телу. Снова внутри зашевелилось что-то нежное. Окружающий мир будто погрузился в молочную дымку. Затем девушка вспомнила про Чашечку. Сердце немного защемило, но она постаралась не думать об этом. « В конце-концов, я ведь с самого начала рассчитывала только на дружбу, так что нечего расстраиваться. У меня вообще другой типаж...» Бутылыч же думал только о том, как дойти в медпункт и случайно не навредить девушке. Если бы он был сильнее, то конечно бы взял её на руки, как в фильмах. Но сейчас приходилось исходить из того, что есть. Наконец, они дошли до медсестры. Женщина в белом халате сидела за столом, заваленном бумагами. Сине-голубой свет проникал через щели жалюзи узкими полосами. Из ноутбука слышались приглушённые реплики героев какого-то сериала. Медсестра жевала булочку из столовой, увлеченно смотря в экран. Ребята немного растерялись, когда увидели её, но всё же объяснили, зачем пришли. — Ну ушиб и ушиб, что с ним делать-то,— пробасила женщина, отряхивая халат от крошек. — Ну мало ли, вдруг что серьёзное...— нерешительно проговорил Бутылыч Медсестра даже на секунду не посмотрела на вошедших, установив вид повреждения, судя по всему, телепатически. Девушка и парень переглянулись. Вообще, когда бы кто не приходил в медпункт, он всегда почему-то оказывался либо закрытым, либо висела табличка «перерыв». — Идите-ка вы отсюда. У меня сейчас обед,—женщина замахала маленькими толстыми ручками, выгоняя их прочь. Ей было лень даже осмотреть ушиб. В сериале как раз уже скоро должны были показать сестру-близнеца главной героини, а тут какие-то дети со своими травмами. Ребята вышли. Бутылыч предложил Брялок позвонить родителям, но та лишь покачала головой и сказала, что пойдёт на уроки. Ей не хотелось тревожить маму. Тем более, женщина вряд-ли бы нормально отреагировала на желание «прогулять уроки». Достаточной причиной для того, чтобы не пойти в школу, являлась только смерть. — Тебе же будет тяжело сидеть! Ты даже стоишь не очень хорошо...— резонно заметил парень, хмуря брови. Он впервые чувствовал, что хочет кого-то отругать. С его миролюбивым характером мог сладить любой. До этого момента. — Я пойду на уроки,— упрямо и твёрдо ответила Брялок, стараясь придать своему голосу стальной оттенок. Она нахмурилась в ответ. — Так же нельзя!— Бутылыч ничего не хотел слышать об этом. Он сильно нервничал, поэтому покраснел. В коридоре было достаточно холодно, и всё ж, будто жар прилил вдруг к лицу. В зрачках мелькало беспокойство. Брялок отвернулась, чтобы не поддаваться чарам, и поковыляла в раздевалку. Она даже чувствовала себя довольной от того, что из-за неё так переживают. Бутылыч шёл за ней почти до самой двери, сам не осознавая этого. — Может, ты ещё переодеваться со мной пойдешь?— спросила Брялок, развеселившись из-за всей этой ситуации. Забота парня её смешила и умиляла. Чем серьёзнее становилось его лицо, тем веселее было ей. — Нет... Ладно, прости. Не хочешь уходить — не уходи. Я просто переживаю,— грустно проговорил Бутылыч, нежно убирая прядь волос с лица девушки. Он неосознанно замер, пытаясь запомнить улыбку на чужих губах. Такую необычно-озорную и загадочную. Бутылыч был очарован. Они бы так и простояли вечность, если бы не прозвенел звонок, и школьники не выбежали гурьбой в коридор. Крики детей оповестили о начале перемены. Брялок отвела взгляд и медленно зашла в раздевалку, ещё не до конца справившись с потрясением. В её голове не было ни одной внятной мысли. Она просто тихонько засмеялась, прислоняясь к двери. Внутри разливалось счастье и удовлетворение. Даже тот инцидент с Чашечкой уже почти померк в голове. Бутылыч посмотрел на свою руку, как на чужеродный объект и быстро пошел прочь от женской раздевалки. Его сердце неровно стучало в груди. Всё прошло будто сказочный сон... Он не помнил, что сказал учителю, не помнил, как переоделся и потом пошёл в кабинет русского языка. В голове постоянно крутились милая улыбка и едва уловимый цветочный запах волос. Сегодня даже привычные издёвки одноклассников казались чем-то далёким и даже забавным. Бутылыч странно улыбался, когда другие парни говорили ему, что он ведёт себя как псих, и веселиться без причины ненормально. Дома бабушка с дедушкой не могли перестать удивляться порхающему по квартире внуку. Дед поправил очки и, перевернув страничку газеты, невзначай спросил о том, не появилась ли у Бутылыча подруга. Тот лишь отмахнулся, счастливо намывая посуду, словно всегда и мечтал этим заниматься. Старенькая лампочка изредка моргала, даря жёлто-оранжевые бледные лучи. Пожилые люди мирно сидели за кухонным столом после ужина. Бабушка всплеснула руками и по-доброму вздохнула: « Самое большое счастье, когда дитятко радуется. А чему радуется, нам уж потом расскажет». — Чем бы дитя не тешилось...— припоминая по этому поводу поговорку, начал дед, но быстро замолк, увидев угрожающий шуточный кулак жены. — Просто день сегодня хороший,— мечтательно проговорил внучок и обнял своих родных. Дедушка с бабушкой ни на секунду не поверили, что Бутылыч радуется только по этому поводу, но ничего не сказали. Они решили ждать, когда парень сам будет готов поделиться радостной новостью. — Чаю чтоль налей нам, «День-хороший»,— беззлобно проворчал старик, хлопая внука по плечу. Его жилистые руки стали гораздо слабее, чем раньше, то ли от того, что он много трудился для своей семьи, то ли из-за всех потерь, которые ему пришлось пережить. Чем старше становился Бутылыч, тем больше он походил на свою мать. Напоминание о погибшей дочке сильно ранило отцовское сердце, хоть он никогда и не говорил об этом, молча снося все трудности. Сейчас он принимал гораздо больше лекарств, чем раньше, и всё равно не терял надежды на то, что сможет поставить внука на ноги и стать его опорой хотя бы до окончания школы. Бабушка же в основном думала только о настоящем. Она загружала себя работой, чтобы не думать об утрате. Каждый день, с утра до вечера, пожилая женщина трудилась не меньше молодых. Если бы не Бутылыч, старики давно бы сдались. Мальчик был их надеждой. Бабушка и дедушка весь вечер слушали веселые рассказы внука и улыбались. — Хоть цветочек девочке принеси,— перед тем как ложиться спать, посоветовал дедушка. Бутылыч удивлённо посмотрел ему вслед, гадая, к чему это было сказано.