Давай откроем бутылку с твоими слезами?

Брялок прихрамывала и на следующий день. У неё всё ещё немного болела челюсть, поэтому она старалась поменьше разговаривать. Мама отругала дочь за то, что та ничего не сказала про свою травму, но всё равно отправила в школу. Одноклассницы обсуждали добрый поступок Куросана (никто не придал значения исчезновению Бутылыча, так как он был из другого класса). Чашечка грустно рисовала спирали в тетради, слушая чужие разговоры. Ей казалось, что ей никогда не быть рядом со своим возлюбленным. Его широкая спина всегда маячила впереди. На расстоянии, которого нельзя достичь. Девушка очень хорошо помнила то первое «Дорогая», оброненное невзначай. Тогда с деревьев только начинали сыпаться душистые лепестки. Даже в городе чувствовался тонкий аромат весны, неизвестно как проникший в каменные джунгли. Чашечка сидела на подоконнике в коридоре, напевая какую-то известную песенку. Её душа будто светилась в этот день от радости. На ум приходили только добрые, приятные мечты. Особое поэтичное настроение вдруг застало её врасплох, как и чья-то рука на её плече. Девушка никак не ожидала увидеть тёмно-русого парня рядом с собой. Он ласково улыбнулся и спросил: — Дорогая, где тут кабинет географии? Смуглый изящный незнакомец с ослепительной улыбкой словно появился из грёз Чашечки. В нём было что-то просто неземное. Идеальное сочетание черт, которое будто бы и не могло существовать в реальности. Вопросительно изогнув бровь, парень убрал руку. Ощущение реальности происходящего тут же улетучилось... Прошло время. Куросан хорошо адаптировался в новом классе и завёл много друзей. Чашечка всегда исподтишка наблюдала за ним, страшно переживая, что кто-нибудь однажды догадается о её влюбленности. Но чем больше девушка узнавала о возлюбленном, тем больше ей хотелось ответных чувств, внимания. Она добровольно согласилась участвовать в репетиции, потому что ей надоело прятаться. И сейчас, Брялок всему могла помешать. Ей стоило только начать больше внимания уделять Куросану и всё — победа. Шансов заполучить красивого парня у неё куда больше, чем у стеснительной девушки, прячущей свои чувства уже не один год. Чашечка сглотнула ком в горле. Рисунок расплывался перед глазами из-за не вовремя подступившие слёз. Девушка не сразу поняла, что рядом с ней кто-то сел. — Кхм, привет. А ты.... Ну... Типа... дружишь с Бутылычем?— нерешительно спросила Брялок, стараясь говорить как можно тише. Она оглянулась по сторонам, проверяя, не подслушивают ли их разговор.Одноклассники привычно галдели, смеялись и обсуждали что-то своё. Никакого шпионажа. — Кем?— Чашечка в шоке посмотрела на неё. Она никак не ожидала увидеть причину своих слёз. Брялок покраснела и смущённо повторила то, что уже сказала до этого. Она постаралась нахмуриться и сделать серьезное лицо, будто бы спрашивает для чего-то важного, а не из собственного интереса. Чашечка моментально всё прочла на чужом лице, и ей тут же стало гораздо легче. Её любви ничего не угрожало. — Ты про того мальчика с репетиции?— предположила она, довольно заулыбавшись,— я даже не знаю, как его зовут. — А ну.... Да я просто хотела ему кое-что передать насчёт сегодня, думала, вы общаетесь...— Брялок тут же поднялась с места, чуть ли не роняя стул, и побежала к себе. Она даже не стала дожидаться ответа, так торопилась поскорее скрыться. — Чёй-то она от тебя так побежала? — обратился Куросан к Чашечке, недоуменно подняв брови. Он по любым вопросам и всегда подходил именно к ней, но никогда этого не замечал. Если был случай, старался и прикоснуться, оказаться рядом. Девушка, воспользовавшись тем, что её возлюбленный сам к ней подошёл, пригласила его на генеральную репетицию. Куросан улыбнулся. Он не мог не согласиться, когда его так гипнотизировали взглядом (по крайней мере, ему почему-то казалось, что его именно гипнотизировали, а не он сам не мог отказать миловидной девушке) Бутылыч витал в облаках ещё больше обычного. Он задевал парты, когда шёл по кабинету, раз пять уронил мел у доски и не услышал своего имени на перекличке. При этом, всячески отрицал свою задумчивость и верил, что ведёт себя также, как всегда. Бутылыч всей душой желал сохранить свою первую сильную симпатию к другому человеку. Он не называл это ни влюблённостью, ни любовью, потому что сомневался в правильности таких громких слов. До этого ничего подобного с ним не происходило. *** Яркие лучи света. Микрофон стоял на сцене, освещенный лучами прожектора. На дешёвых колонках дребезжала классическая музыка. Педагог-организатор смотрела на своих детей с затаённым дыханием. Она прижала сложенные руки ко рту. Куросан был впечатлён, что ребята так подготовились. Он даже оторвался от телефона и начал наблюдать за происходящим. Чашечка почувствовала себя вдруг счастливой и спокойной. Волнение куда-то испарилось, когда она увидела знакомую улыбку среди зрителей. Девушка рассказывала стихотворение только Куросану, а тот слушал только её. Строки, посвящённые школе казались какими-то особенными: И потому я так тебя люблю, Что мне с тобою по пути. Я чашу знаний изопью, Чтоб через трудности пройти! Бутылыч и Брялок стояли за кулисами рядом с детьми, которые должны были танцевать флешмоб. Озорные младшеклассники постоянно выглядывали из-за алого занавеса, корча разные рожицы, толкая друг-друга и громко крича. — Ну прекратите уже орать!— Брялок топнула ногой, повышая голос на малышей. У неё никакого терпения не хватало на этих сорванцов. Младшеклассники только громче начали веселиться и показывать языки старшим. Бутылыч, и так уже знатно перенервничавший, сильно дёрнулся, и, совсем не подумав, зажал девушке рот рукой. Просто совершил действие в порыве, опередив мысли. — Ну пожалуйста, хватит шуметь! Всё же слышно! — скороговоркой проговорил он, хмурясь. Его колени тряслись. Брялок замерла, не решаясь сказать ни слова. Она будто окаменела. Бутылыч медленно убрал ладонь от чужих губ, чувствуя, как по всему предплечью пробегают тоненькие электрические разряды. Классическая музыка оглушала. Чашечка всё не уходила со сцены, хотя произнесла свои слова. Она прикрыла глаза. Её ресницы трепетали. Слова ощущались слишком громкими, точно её тайная любовь вдруг стала очевидной для всех. У Куросана захватило дух. Длинные светлые волосы девушки красиво переливались.Тонкая фарфоровая кожа излучала чудное сияние. Её розовые губы легонько шевелились, будто продолжая что-то произносить про себя. «Сокровище...»— подумал парень про себя. —Ну! Следующий! — раздалась громкая команда из зрительного зала. Педагог-организатор начинала злиться из-за затянувшейся паузы. Подобный перформанс казался ей неоправданно длинным. Чашечка резко распахнула глаза, набрала в лёгкие воздуха, собираясь что-то сказать, но осеклась. Чуть ли не спрыгнув со сцены, она быстро выбежала в коридор. Даже издалека можно было заметить её бордовое лицо. Волшебный момент оборвался слишком резко. Куросан подорвался со своего места как ошпаренный. Он понял, что если сейчас не догонит её, то точно упустит своё сокровище. — Дорогая, постой! Ты куда?!— взволнованно крикнул Куросан, несясь по коридору. Он едва не путался в своих ногах, значительно опережавших всё остальное тело. — Какая я тебе дорогая?! — прокричала девушка в истерике и остановилась. Её глаза наполнились слезами, а рот скривился в гримасе боли. На самом деле она бы не хотела убегать, но страх не позволил ей остаться. — Почему ты убежала?!— Куросан решил задавать свои вопросы, не отвечая на чужие. Он бы сказал, но ему было страшно услышать ответ прямо сейчас. Это выставило бы его в невыгодном свете, а для парня не существовало ничего страшнее подорванной репутации. Уборщица, вытиравшая полы, тяжело вздохнула, прочищая уши от их криков. Ей точно не доплатят за чужую драму. — А ты почему за мной побежал?!— всхлипнула Чашечка, пряча лицо в рукаве рубашки. Волосы прилипали к мокрым щекам и мешали нормально видеть. — Ну... Мне показалось, что ты хотела признаться мне в любви,— смущённо кашляя, буркнул Куросан. Его пальцы похолодели, потому что серьёзность этих слов пугала. На пару минут молодые люди просто остановились и замолчали, каждый обдумывая случившееся. Наконец Чашечка осмелилась прошептать : — И что бы ты ответил? Куросан собирался что-то серьёзно ответить, но его прервала икота девушки. Волна стыда за себя накрыла её с головой, и она заплакала ещё сильнее прежнего. Ей казалось, что ситуации глупее и ужаснее придумать невозможно, что этой самой икотой и слезами она обрекла на позор десять поколений после себя. Куросану захотелось весело и легко рассмеяться. Нельзя точно описать всё то тепло, что он ощутил в тот момент. Будто камень вдруг свалился с души, и сразу стало ясно, что стоит сказать. Парень притянул Чашечку к себе и мягко обнял. — Что ты мне тоже нравишься, — вздохнул он, стараясь поделиться своим внезапно вернувшимся спокойствием. Девушка вся дрожала. Признание от её возлюбленного казалось чем-то нереальным. Всё её признание произошло совсем-совсем не так, как планировалось. Куросан осторожно погладил Чашечку по спине, возвращая ей чувство умиротворения. Он никогда не хотел никому подарить столько заботы до этого момента. Это маленькое хрупкое создание заслуживало только настоящей любви, без фальши и придуманных ролей. Девушка зарылась носом в чужую одежду, с удовольствием ощущая любимый запах тёплой выпечки и солнца. Куросан осторожно спросил: — Дорогая, будешь моей девушкой? Чашечка приложила ухо к его груди, прислушиваясь к быстрому биению чужого сердца. Улыбнувшись, она ответила: — Конечно, дорогой.

***

— Сказали же не кричать....— Бутылыч совсем стушевался, когда понял, что натворил. — И что, теперь можно мне рот затыкать?— шёпотом проговорила Брялок, скрещивая руки на груди. Она нахмурилась. Смущение вынудило её разыгрывать из себя сердитую. — Прости?— Бутылыч немного не так себе представлял этот день, поэтому расстроился. Ему казалось, что он чем-то всё испортил. Брялок хотела было что-то ответить, но её позвали на сцену, поэтому она ушла, бросив огорченный взгляд на парня. Бутылыч почувствовал, как разочарование подкатывает горлу. Он спрятал руки в карманы, шмыгая носом. Кое-как рассказав текст, девушка вернулась за кулисы. Репетиция наконец подошла к концу. — Пойдём домой вместе,— буркнула она, бесцеремонно хватая парня за рукав и вытаскивая из размышлений. Только так ей бы хватило смелости признать, что она не обижается больше, и парень прощён. Бутылычу ничего не оставалось, как кивнуть. Он вообще перестал что-либо понимать в этой ситуации и решил просто плыть по течению, доверившись судьбе. Ребята вышли на улицу, ощутив дуновение прохладного ветра. Мелкий, как хлебные крошки, снежок срывался с туч. На улице потихоньку зажигались фонари. Улица приобретала тот самый особый уют, который наступал, когда синие сумерки спускались на землю. Старый продуктовый магазинчик приветственно моргал вывеской «24 часа». Несмотря на свой почтенный возраст, здание сохраняло приличный вид. Жёлтые, недавно перекрашенные стены снаружи, серовато-белая плитка внутри. Брялок решительно направилась туда, за одно таща за собой и Бутылыча. Они зашли. Весело прозвенел дверной звонок. Теплый сладкий воздух окутал ребят. Продавщицы почти не было видно за товаром. Здесь продавалось всё: от макарон до настенных календарей. Стоял даже детский велосипед и тихонько покачивал лапкой манэки-нэко Самое главное достояние этого магазина конечно состояло в сладостях, ради которых школьники готовы были чуть ли не по копейке собирать нужную сумму для покупки. Брялок остановилась возле полки с шоколадками и быстро ткнула в неё пальцем: — Какую хочешь? — Я не взял собой денег,— ответил Бутылыч, грустно любуясь яркими упаковками. Этот маленький магазинчик вызывал у него чувство ностальгии. В детстве он часто прибегал сюда с парочкой монет, чтобы купить какую-нибудь жевательную резинку или конфету. Девушка засопела и постаралась проследить, на чём парень дольше всего задержал взгляд. Она молча купила шоколад и вручила его парню. Бутылыч удивлённо вскинул брови. — Про сегодня забыли, — стараясь казаться серьёзной, проговорила Брялок. В своей голове она представляла себя очень взрослой и разумной леди, легко преодолевшей очередную сложную проблему. — Ох, Брялочек, так ты из-за этого мне её купила...— парень улыбнулся, осознав, что его только что «подкупили». Он умиленно прижал подарок к себе. Девушка густо покраснела, быстро выбегая из магазина. Фантазия о «взрослой леди» разбилась вдребезги только при одной неосторожной улыбке Бутылыча. «Он меня так со света сживёт своим поведением...» — Брялок показалось, что она на миг забыла как дышать. Из лёгких вышибло воздух всего одним случайно брошенным словом. Парень вышел, по-прежнему крепко сжимая шоколадку в руках. Дедушкин совет теперь казался как никогда уместным. Раз уж они решили обмениваться подарками — стоило начать с цветов. Бутылычу тоже хотелось сделать что-нибудь приятное для своей подруги(шоколадка действительно его подкупила). — Спасибо, это моя любимая,— дружелюбно проговорил он, отламывая кусочек. Брялок что-то невнятно пробормотала и покивал головой. Она не заметила, как быстро съела предложенный ей шоколад. От приглашения в гости она категорически отказалась, и даже немного разозлилась, что её зовут без предупреждения за день. Бутылыч пообещал, что исправится, и предложил прийти девушке на следующий день. Он снова получил отказ и длинный монолог о том, как нормальные люди должны развлекаться. — Тогда давай сходим в парк на выходных!— решительно проговорил парень, сжимая руку в кулак. — Это свидание?— Брялок очень внимательно заглянула ему в глаза. — Почему?— удивлённо спросил Бутылыч, вроде бы даже испугавшись. Понятия «любовь», «свидание», «признание» пугали его. Он боялся признаться в своих чувствах даже себе. — Неважно,— махнула рукой девушка, злясь на себя за неосторожность. Она думала, что такое предположение почему-то может быть очень глупым. — Тогда в воскресенье встретимся здесь же, в десять часов,— радостно проговорил парень и пожал чужую маленькую ручку. У Брялок защемило в груди, когда она почувствовала прикосновение теплой ладони. Недосказанность по-прежнему висела в воздухе. — Ну, давай, тогда....Пока,— хрипло шепнула девушка. Она искренне надеялась, что однажды будет чувствовать себя как раньше, без постоянных эмоциональных качелей. «Мне нужно больше думать об учёбе, а не о друзьях»,— последняя горькая мысль перед тем, как окончательно разойтись.