Попутный ветер

И снова этот яркий солнечный свет. Он бьёт прямо под закрытые веки - невыносимо. Гермиона с усилием открыла глаза. Свет стал ещё сильнее въедаться под сетчатку, она быстро зажмурилась и приподнялась в локтях. Чёрт... Выждав ещё некоторое, непродолжительное время, вновь попробовала открыть словно налитые свинцом веки. Перед ней растянулись два гигантских, арочных окна, возвышающихся под потолки. Высотой около пяти метров они начинались от пола и заканчивались хрен пойми где. Где я? Девушка стала оглядывать место, в котором сейчас находилась. Всё вокруг было светлым, через чур светлым - так девушка поняла причину своего болезненного пробуждения. Кто вообще придумал светлые комнаты!? Она что, в больнице? Осмотревшись по внимательней, поняла, что такой вульгарной вычурности не встретить даже в самых шикарных вип-палатах. Всё убранство комнаты кричало о том, что это клишированная женская территория. Ткани балдахина огромной, белой кровати, были расшиты серебристой нитью, узорами на мотив садов с цветами, птицами и фруктами. Покрывало, которым она была накрыта - в точности копировало эту вышивку. Прямо напротив кровати стоял внушительный туалетный столик с вазой свежих цветов - белых пионов, и многочисленными баночками всех возможных размеров. Короновало стол зеркало, с обрамлением из белой гипсовой рамы в стиле барокко. Справа от стола располагалась, как смела догадываться Гермиона - внутренняя межкомнатная дверь. Поскольку она была такой же белой и вычурной как и всё остальное, а справа открытый, арочный дверной проём, в котором, примерно в метрах семи от точки, где находилась сейчас гриффиндорка, виднелась входная дверь. Единственный предмет тёмного цвета в этом белоснежном безумии. "Входная дверь." Девушка тут же встала с кровати. Её ноги опустились в невероятно мягкий, белый прикроватный коврик из меха какого-то животного. Ну естественно, куда без этого. И тут до неё дошло, что она стоит в одном нижнем белье, напротив огромного, панорамного окна. Не успев заметить был ли кто-либо снаружи - моментально стянула покрывало, и, завернувшись в него, пошла в направлении единственного предмета тёмно-шоколадного цвета. Подойдя вплотную - повернула дверную ручку. Та с лёгкостью поддалась. Хорошо, значит её не удерживают в пределах этого помещения. "Удерживают." В голове тут же пронеслось последнее воспоминание. Джинни, плотно вцепившаяся в её руку, Драко - направляющий на неё волшебную палочку. И всё. На этом всё. Вернула ручку в исходное положение. Закрыла глаза. Негативные мысли вновь подступали к краю сознания стройными шеренгами, намеревались завоевать собой всё мыслительное поле. "Нет, только не сейчас." Сейчас нужно рассуждать крайне хладнокровно, расчётливо оперируя сухими фактами. Больше никаких догадок и импульсивных поступков - только стратегический расчёт. Сделав несколько глубоких вдохов повернулась спиной к двери, приняв решение продолжать изучать пространство. "Хоть какое-то отвлечение." Входная зона напоминала коридор. В белой, венецианской штукатурке с серебристыми вкраплениями стена, которая по всей видимости принадлежала той самой вычурной и белой межкомнатной двери, поглощала собой достаточно много пространства. На ней были вывешены громоздкие натюрморты, на которых так же красовались вазы с самыми различными, и самыми белыми цветами. Между рамами, такими же вычурными и белыми, в точности таких, какой было обрамлено зеркало туалетного столика, висели на удивление лаконичные, серебристые бра. На вкус Гермионы, опошляемые лишь хрустальными цепочками прозрачных камней, точно таких же, какие она заприметила на гигантских люстрах вчера ночью в гостинной. Не отыскав больше ничего интересного в этой зоне, вернулась в ту, где находилась ковать. И ещё одна белая дверь на французский манер, только теперь справа от изголовья. Между этой дверью и кроватью, а так же между окном и кроватью, впритык к стене - стояло несколько прикроватных столиков. На том, который был около двери, лежала стопка из нескольких, довольно внушительных книг, своими тёплыми цветами выбивающиеся из кричащей белой симфонии. "Кажется, они не предвещают ничего хорошего." Гермиона решила отвлечься на них позже, так как сейчас необходимо было отыскать ванную комнату. Проточный поток воды на открытой коже - то, что сейчас было просто необходимо. Понадеявшись на то, что именно дверь перед ней занимает то внушительное пространство, украденное у входной зоны, она пошла в направлении двери, находящейся между окном и туалетным столиком. Однако, открыв её, она, с удивлением, обнаружила внутри гардеробную, в которой уже была вывешена и разложена по полкам вся её одежда. Оставалось только надеяться, что в шкафчиках с нижним бельем копошились домовые эльфы, а не Люциус Малфой собственной персоной. От этой мысли Гермиону передёрнуло всем телом, и она решила откинуть её куда по дальше. Как можно, блять, дальше. Но затем её осенило! Все эти баночки, неужели... Войдя обратно в комнату, и, подойдя к столику - окончательно убедилась в своём предположении. Там были абсолютно все её личные косметические принадлежности. "Безумие какое-то." Вдруг, краем глаза, Гермиона заметила ещё одно тёмное пятно, к которому моментально устремился карий взгляд. У спинки ног кровати стояла всё такая же белая кушетка, всё с такой же обивкой, полностью копирующей ткани балдахина и покрывала. Единственное, что выделяло её из остального белого однообразия - на ней стояла её чёрная сумка. С облегчением выдохнув, она подошла к ней, и, нырнув рукой внутрь достала прямоугольную упаковку сигарет. "Хоть что-то хорошее." В голове пронеслась фраза Рона, брошенная им на её счет ещё на первом курсе: "Ей следует пересмотреть приоритеты". Скинув покрывало на пол, девушка вновь вернулась в гардеробную, в надежде отыскать там свой халат. Он висел на одной из вешалок ближе всего к двери. Стянув его с плечиков и быстро завернувшись в него, Гермиона поймала себя на удовольствии от того, что вновь ощущает себя одетой. Теперь оставалось проверить ещё один обязательный атрибут вычурности и роскоши - наличие личного балкона. Она вновь вошла в спальное пространство, и, с насмешкой отметила, что его нет. Есть терраса. "Как вообще можно было усомниться?" Всё ещё удерживая в руках никотинового убийцу, она подошла к одному из окон, которое на поверку оказалось наполовину стеклянными дверьми - надавила на ручку. Впустив прохладный воздух и ступив босой ногой на холодный светло-серый камень - с удивлением отметила, что на улице на самом деле пасмурно. И как она сразу этого не заметила... Ах да. "Чёртов белый цвет." Гермиона подошла к каменному балконному ограждению, достала сигарету, подкурила, и ощутила острую нехватку кофе. Что ж, жертва за сохранение шаткого уединения не велика. Первая же затяжка погрузила девушку в лёгкое головокружение. "Нужно бросать." Выдохнула дым. "Но не сейчас." Смахнув пепел на перила, с удивлением обнаружила как под некогда тлеющим табаком тут же материализовалась пепельница. Наверняка введение Малфоя старшего. Или ещё более старшего. Кто знает, сколько поколений курящих мужчин знало это поместье? В ту же секунду девушка осознала, что лишь три дня назад она наткнулась на бывшего сокурсника, которого действительно не желала видеть после выпуска школы больше никогда. А уже сегодня Малфои заполонили собой всё её жизненное пространство. Вычурные убранства, вся его семья, да и он сам. Его было больше всех остальных. Почему его так много? Она что, действительно так подробно рассматривала его вчера? В животе неприятно закрутило. Несмотря на то, что вчера он относился к ней с осторожностью, и даже некоторой нежностью, был невероятно серьёзен и галантен, ну, большую часть времени, всё-таки это он выстрелил в неё каким-то заклинанием, которое резко оборвало все события вчерашнего дня - в голове всё ещё всплывал образ школьного задиры, который при любой удобной возможности перекрывал ей кислород едкими замечаниями. И это впечатление было сильнее чем последние, проведённые в его компании несколько часов. Она решительно не хотела видеть ни его, ни Нарциссу, ни Люциуса, ни эти кричащие о своей огромной стоимости убранства, ни редкие картины, ни даже Блейза, который среди всех вышеперечисленных слизеринцев был самым безобидным. Джинни. Она хотела видеть Джинни. Доверять ей она пока тоже не была готова, но она единственная, с кем у неё было желание перекинуться парой слов. Решительно потушив сигарету, Гермиона вошла обратно в комнату, и направилась к другой белой двери, которая уж точно не могла не быть ванной комнатой. В этот раз гриффиндорка не ошиблась. Что-ж, она даже не удивлена. Зеркало во весь рост, обрамлённое такой же рамой как и все подмеченные ранее. Мраморная ванна, мраморная раковина, мраморный унитаз. Интересно, выделенная ей зубная щётка будет выполнена из золота и усиков каких - ни будь крайне редких бабочек?! Похоже тот, кто занимался обстановкой этого комнатного собрания был из тех, кто живёт с крепко укоренившимся мифом о том, что девушкам не свойственно испражнение. Разве что цветами и фруктами. Устало выдохнув и на этом уже перестав обращать внимание на детали интерьера которые теперь лишь раздражали, а не отвлекали, она скинула халат, подошла к душевому смесителю и открыла воду. Ей нужно срочно привести себя в порядок и разыскать подругу. Что делать после она пока не знала.

***

Нарцисса вошла в гостинную в половине шестого утра и с удивлением обнаружив в ней сына, застыла в дверном проёме. - Драко, милый, ты сегодня спал? - с беспокойством спросила женщина. Он сидел на том же месте что и вчера, в той же самой одежде, но теперь полностью погруженный в чтение. Возникший, по его мнению из воздуха, тревожный вопрос матери, привёл его обратно в реальность. Опустив книгу на колени и потерев руками глаза, парень ответил. - Доброе утро мам, похоже, что нет. Который час? - Пять тридцать утра... Дорогой, я понимаю что ты переживаешь, мы все переживаем. Но, к сожалению, мы ничем не сможем помочь делу не сохраняя при этом свежее сознание. Тебе нужен отдых. Он понимал справедливость её замечания, но так же понимал, что этим опрометчивым поступком больше заставил Нарциссу беспокоиться за его самочувствие, нежели за общее влияние на положение вещей. Поднявшись с места и направившись к выходу из гостинной, остановился поравнявшись со светловолосой, такой же как и он сам, женщиной. Коротко чмокнул её в щёку молодой мужчина произнёс. - Я сейчас же пойду отдыхать. Нарцисса легко улыбнувшись ободрительно кивнула и, прикоснувшись ладонью к его щеке добавила напоследок. - Я попрошу Люпи разбудить тебя, когда она проснётся. Так что поторопись. Парень еле заметно улыбнулся и направился к себе в спальню. Почему-то именно после последней фразы Нарциссы, он наконец почувствовал манящую сонливость, плавно окутывающую всё его тело и сознание. "Почему-то." В голове всплыло воспоминание о том, как Джинни с Блейзом беспощадно комментировали его действия, как он был уверен, абсолютно незаметные, в сторону уязвимой гриффиндорки. "Незаметными, видимо, только для него." Ведь он ничего не планировал. Он не страдал от неразделённой любви, не желал её тела, и она не заполняла собой все его мысли. Не было ничего из типичных, шаблонных пунктов больной зависимости одного человека от другого. Всё, что он делал - было естественным порывом, как он думал - галантности. Да даже элементарной человечности. Но влюблённости? Боже, это точно не влюблённость. Влюблённость, как он мог наблюдать из большинства отношений окружающих его людей - своего рода полноценная болезнь. Поражающая мозг до такой степени, что человек заразившийся ею - утрачивал почти все свои установки и коренные черты характера, которые и делали его той самой неповторимой, уникальной личностью. И всё это в приоритет другого человека, который даже не обязательно мог разделить подобные яростные, даже в какой-то степени жестокие, чувства. То, как он поступал в отношении Гермионы и близко не было похоже на это безумие. Он чувствовал, что девушка в опасности, что нуждается в поддержке - он оказал её. Разве не хуже было бы, если бы он решил этого не делать? "Решил." Нет, это определённо не было решением. Возможно, это было лишь копированием межличностных отношений его родителей, ведь схема взаимодействия с женщиной демонстрируемая его отцом в отношении матери, красной нитью переплеталась со всей его жизнью. Это спокойной всё объясняло. Почти всё. Кроме левитации, которая должна была быть. Кроме... Кроме их древней родовой магии, которая по какой-то причине распознала в ней одну из Малфой, что впервые переступала порог своего родового поместья. По мало-информативным рассказам отца он знал, что такой ритуал принятия нового члена семьи проходили все новорождённые младенцы Малфой - магическое крещение крови, которое обеспечивало человека пожизненной защитой рода. Но она уже была в поместье ранее, что изменилось на этот раз? Это нужно было выяснить. Наверняка Люциус что-то сделал с ней. Или внёс поправки в защитный барьер. Короче нечто, что могло бы защитить её, ведь он возглавлял эту миссию, перекрывая свои преступления в войне против Тёмного Лорда. Он должен был сделать всё возможное, чтобы защитить её. Так как сохранение её жизни и безопасности были условиями, выставленными отцу Визенгамотом для освобождения из Азкабана, ведь он был главой одной из чистокровных семей с самой сильной родовой магией, сразу после Дамблдоров и Волан-де-Морта. Отличное объяснение, которое было бы невероятно логичным, если бы он точно знал, что внесение правок в родовую магию вообще возможно. Судя по тому, что говорили Нарцисса и Орден по поводу положения Гермионы и её родовой магии - внесение изменений было невозможно. Возможно было только умереть. Но это было в её случае. Ведь она, блять, крон-принцесса, повелительница времени и волшебница. Охренеть просто. На этом фоне все его подростковые издёвки над ней в школьные годы выглядели крайне ничтожно. В этих мыслях Драко не заметил, как дошёл до своей спальни. Не заметил, как скинул всю одежду оставшись только в нижнем белье. Не заметил, как уже лежал в кровати под пуховым одеялом, как его тело утопало в мягком матраце, веки беспощадно тяжелели, и, наконец, как его поглотил желанный сон.

***

Благоухая своими средствами гигиены Гермиона вышла из ванной потянув за собой в комнату тёплые клубы пара. Промачивая влажные волосы полотенцем её взгляд снова наткнулся на четыре книги внушающих размеров. Она замедлила шаги. Нужно хотя-бы прочитать названия. Подойдя ближе, девушка начала внимательно изучать корешки. Найдя на них вымышленные названия, которые слышала вчера от миссис Малфой, она пожала плечами и подумала лишь о том, что они действительно выглядят как настоящие. Интересно, что ещё они придумают, чтобы попытаться доказать ей этот фарс? Она даже перестала злиться на этот счёт. Кажется, все возможности гриффиндорки негативно реагировать на происходящее исчерпались с пробуждением в этой огромной, белой зефирине. На этих мыслях развернулась и пошла в гардеробную. Оказавшись внутри, ей для начала необходимо было разобраться в том, где что находится. Её одежда в преимущественно тёмных, или приглушённо-светлых тонах, резко контрастировала со всей белоснежной гардеробной системой, и даже не смотря на то, что у неё было довольно внушительное количество образов почти на все случаи и вариаций погоды, всё же занимала она меньше трети всего пространства для хранения, представляя собой здесь достаточно скудное зрелище. Разобраться самой в том, где и что находится, в принципе, было бы не сложно. Но Грейнджер уже устала вникать, или же пытаться не вникать в системы, в которых чувствовала себя марионеткой. Даже попытавшись вернуть себе право строить свою жизнь самостоятельно - предприняв потугу сбежать из этого вычурного, как выразилась Джинни - "Драко-Ленда", в котором, как в секте - все её члены пытались всеми силами втянуть её в этот театр абсурда... Ей не дали этого сделать весьма удручающим способом. Свобода выбора? Свобода слова? За что ещё там так яростно борются магглы? Оставь надежду всяк сюда входящий - ей здесь не место. Своё право на независимость и истину, видимо, предстоит выгрызать с боем и кровью. Не подходящее время забывать волшебную палочку где попало, иногда не вспоминая даже о её существовании. Непонятен пока был один выбивающийся из общей картины момент - если за этим, невероятно подробно спланированным оправданием, семейство Малфой, скорее всего, пытались обелить своё древнее имя перед всем магическим сообществом, явно пытаясь таким кричащим, как и обстановка их дома, способом, стереть память о том, на чьей стороне они были во время войны, то причин потыкать им у будущей четы Забини она решительно не видела никаких. Было бы не плохо встретиться с Макгонагалл. Подозревать её во лжи она бы не смогла. Не после всего, что они пережили будучи на одной стороне. Подытоживая все факты, которые сложились в сознании девушки почти без каких-либо подтверждений, но и без явных опровержений, а так же сформировав начальный план действий - через Джинни заполучить встречу с директрисой Хогвартса, она таки приняла импульсивное и эмоциональное решение - разбираться в своём, перенесённом чужими руками, гардеробе - она решительно не станет. Конечно это было лишь попыткой имитировать контроль над ситуацией, но пока что ничего другого сделать она не могла. Гермиона тут же призвала единственного эльфа этого дома, которого она знала по имени. Люпи появился через секунду. - Мисс Грейнджер! Вы проснулись! - В волнении завопил он, и вновь испарился. Гермиона в шоке смотрела на пустое пространство у её ног, на котором вот только что был домовик. - Да какого, блять, Мерлина, прости Господи, здесь происходит!? Едва гриффиндорка успела выругаться как маленькое магическое существо вновь появилось на том же месте. - Люпи вернулся. Люпи просили передать, что хозяева ждут мисс Грейнджер в кремовой гостиной как только она будет готова спуститься. Люпи отведёт мисс. Мисс звала Люпи, он может что-то для неё сделать? - В волнении протарабанил он. Она поняла, что встречи с семейством Малфой не избежать. Особо и не надеялась, что получится, но желания не было - это точно. - Люпи, скажи пожалуйста, ты знаешь кто перемещал мои вещи? - Люпи сделал это! Мисс не нравится? Люпи может переделать! Домовик начал носиться от полки к полке уже перекладывая свитера и брюки, когда девушка его остановила. - Нет, Люпи, постой, постой пожалуйста! - Гермиона остановила его аккуратно коснувшись маленького, худенького плеча, уже разочаровавшись в том, что не разобралась с этим самостоятельно. Он остановился, и в испуге уставился на неё своими огромными, янтарными глазами. - Просто покажи мне где и что ты разложил, не переживай, всё просто великолепно. Просто я пока не ориентируюсь в новой системе. Люпи улыбнулся и с энтузиазмом повёл шатенку за руку проводя ей самую подробную экскурсию в её жизни. Он рассказал, где именно он складывал всё, а так же, параллельно тому, как он проводил её вдоль многочисленных полок и вешалок, он поведал ей о том, как привёл в порядок ту одежду, которая находилась в корзине для стирки, как подлатал одну из потёртых сумочек и заменил набойки на паре туфлей. Как перебрал украшения и очистил все драгоценные металлы. Когда он начал говорить о подробностях его бережного отношения к тонкому кружеву её многочисленных бюстгальтеров и трусиков она вновь остановила его, поблагодарила за отлично проделанную работу и внимание к деталям и попросила вернуться к ней чуть меньше чем через час. Тогда она будет полностью готова. Эльф кивнул искренне улыбаясь и растаял в воздухе. Оставшись на едине с собой, теперь уже более чем хорошо ориентируясь в этой системе, девушка остановила свой выбор на однотонном, серо-голубом, расклешённом к низу платье длины миди, выполненном из матового шёлка с вырезом "королева Анна" и длинными рукавами. Обула кожаные, серые туфли-лодочки на высоком тонком каблуке с заострёнными носами и подошла к зеркалу во весь рост. Оценив образ и заключив, что здесь критично не хватает украшений - вспомнила про кулон, который вечером ранее при странных обстоятельствах Нарцисса Малфой надела на неё. Так что подойдя к стойке с выставленной эльфом коллекцией её украшений, обнаружив его среди среди многочисленных цепочек, подвесок, ручных часов и браслетов, решив, что сознательно не примет его до тех пор, пока не поймёт, что это было за свечение и по какой причине произошло - остановила свой выбор на тонкой серебряной цепочке с кулоном в виде ключа в центре головки которого располагался сапфир окружностью примерно в сантиметр, подаренный ей её родителями на семнадцатый день рождения. Среди украшений на бархатной подложке Гермиона так же обнаружила свою волшебную палочку. С её помощью она уложила волосы, уже доходившие длиной ниже лопаток, в гладкие, струящиеся волны, а так же выровняла тон кожи, завила ресницы и сделала тёмные брови чуть выразительнее. В конце всех магических манипуляций, поблагодарив себя за убеждение преимущественно приобретать платья и юбки с карманами - она поместила туда палочку, которая органично скрылась в складках струящейся ткани. Покинув гардеробную и подойдя к туалетному столику, гриффиндорка уже привычными жестами слегка припудрилась, нанесла на губы оттеночный бальзам, его же использовав в качестве румян, подкрасила ресницы и прыснула малиново-мятным шлейфом в зону декольте и на запястья. Мысль о том, что не помешает захватить сигареты пронеслась в её голове, когда она поняла, что погрязнув в привычной, успокаивающей рутине забыла о том, какая ей предстоит встреча, уже примерно чуть менее чем через двадцать минут. Расстроившись тому факту, что так быстро завершила сборы, она решила выйти на террасу и выкурить ещё один блант в ожидании неизбежного. Решив, что находясь в логове врага нужно привыкать к более-частому использованию магии - призвала с помощью "Акцио" чёрное осеннее пальто, отдалённо напоминающее мантию. На ладонь ниже платья оно доходило длиной до костяшек на щиколотках. Надев его и спрятав палочку в карман платья, вновь вышла на холодный, отрезвляющий воздух. Подкурив, Гермиона решительно посмотрела чётко вперед в неопределённую даль. В этот момент она вновь почувствовала себя на войне. Медленно затягиваясь и медленно выдыхая, она чётко осознавала где находится. Понимала, с кем имеет дело. Так же поняла, что неосознанно оделась на манер их семьи, словно маскируясь. Сливаясь с местностью. Докурив, и оставив окурок в пепельнице, она осталась смотреть с высоты террасы на сосны, раскинувшиеся по саду поместья, опуская взгляд ниже - на отцветающие белые розы. "Блядский белый." Затем на мощёные шероховатым камнем прогулочные дорожки, на классический старинный фонтан, а поднимая взор выше, к линии горизонта - на пустые, раскинувшиеся поля над которыми простиралось серое небо и на лёгкий, уже рассеивающийся, утренний туман. В других обстоятельствах она бы даже восхитилась подобным зрелищем, но не сейчас. С завершением этих мыслей она услышала как в спальне раздался щелчок появления домашнего эльфа. Как в тумане - Гермиона направилась внутрь стеклянной двери, обрамленной кошмарно-белыми рамами. Перешагнув порог скинула с плеч пальто и положила его на кричаще-белую кушетку. Игра началась, а она к ней не готова.

***

Гостинная, семь тридцать утра. Не смотря на присутствие в ней четырёх человек - внутри была звенящая тишина. Даже на морских пейзажах сегодня царил полный штиль. Камин был затушен. Драко в напряжении вглядывался в окно, Нарцисса читала свежую газету сидя на кушетке лицом к выходу, Блейз и Джинни увлеклись чтением каких-то книг, расположившись напротив друг друга в креслах у камина. Гермиона подходила без сопровождения эльфа, который испарился метров за десять до входа в комнату. Она уже не удивлялась. Стук каблуков красиво отбивался на мраморе - это отвлекало и она сконцентрировалась на нём. Пройдя несколько шагов и в анфас показавшись в проходе - тут же поймала на себе устремившийся на неё взгляд Малфоя младшего. Под его нижними веками залегли синяки, глаза были красными, но осанка, лоск тёмно-зелёного, почти чёрного костюма в чуть более яркую, вертикальную полоску того же оттенка, гладкие, черные ботинки "дерби", черная водолазка под горло, как всегда - идеальны. Он молча и покровительственно смотрел на неё почти не моргая. Она в жизни не сталкивалась с подобного рода мужским взглядом, обращённого к ней. Поэтому, не найдя в своём арсенале опыта, выученной реакции, решила полностью отзеркалить его. Кроме него пока никто другой не заметил её прихода, так что ещё несколько секунд они хранили молчание, пока Драко не произнёс. - Доброе утро. С этими словами все присутствующие моментально среагировали на вошедшую девушку. Джинни с восхищением произнесла. - Мерлин, Гермиона! Ты - действительно принцесса. Нарцисса тут же встала, и тепло улыбаясь спросила. - Дорогая, как ты себя чувствуешь? Девушка сохраняла молчание переводя уже холодный, равнодушный взгляд по очереди на каждого, подающего голос, присутствующего человека. Теперь, настораживающим тоном заговорил Блейз. - Ты не читала книг, что мы оставили для тебя? Гермиона так же равнодушно перевела взгляд с него на Джинни, от чего заставила девушку закрыть книгу и чуть плотнее вжаться в кресло. - Джинни, можно тебя на пару слов? - отстранённо и холодно произнесла шатенка. Уизли кивнула, и встав с места направилась к ней как на расстрел. Остановилась она в полуметре от подруги, которая из-за каблуков теперь возвышалась над ней на несколько сантиметров, от чего её холодность была ещё более пронзительной. Энергетика в комнате отражала сожаление от Блейза, сочувствие от Нарциссы, страха от Джинни и хищного взгляда от Драко. Она всё ещё ощущала его на себе. Тяжелее и опаснее остальных. Убийственный коктейль, под которым было так просто проломиться, получая вагон обязывающего на покорность сочувствия и участия, и наверняка сделала бы это. Она бы прогнулась, если бы понимала правила этой противоестественной игры, но она не знала. Поэтому создала собственные. - Мне нужно встретиться с Макгонагалл. - Отрезала Грейнджер. - Через час здесь будет почти весь состав Ордена, она будет в их числе. А сейчас мы бы хотели... Шатенка оборвала её на полуслове. - Я буду ждать снаружи. И вышла, направляясь к выходу, ужасаясь тому, что через час всё, что ей пытались внушить может оказаться правдой. Отгораживаться больше будет нечем.