Билет под номером 11

      Это сладко-горестное слово пересдача! В основном горькое, как свежая редька. Действительно, какой человек любит ходить с долгом, к которому в очередной раз необходимо готовится? А сдавать его, так это вообще отдельная история. Казалось бы, взял очередной билет и пиши на здоровье все то, что ты учил ранее. Но нет, так просто никогда не бывает! Пока ты пройдёшь все стадии осознания ситуации от полученного билета, уже закончится отведённое время и снова придётся сдавать абсолютно пустой лист и снова придётся готовится к очередной пересдаче. И такой замкнутый круг будет происходить видимо до тех пор, пока тебя не отчислят. (Или нет?)       Но вот для кого сладостны пересдачи так это для неё… Лариса казалась всегда очень миловидной и добродушной с виду женщиной. Мягкие черты лица и немного округленная, лаконичная фигура уже подталкивали к данному умозаключению. Светлые волосы и серые глаза только продолжали подтверждать этот факт. Только жаль, что он не настолько правдив! Не зря же люди говорят, что в тихом омуте обычно водятся черти.       Виталий снова остался на очередной бесконечной пересдаче. Совсем один в аудитории. Ну как один, его компанию составляла Лариса, которая всеми силами пыталась уследить за нерадивым студентом. Она пристально смотрела на него, быстро хлопая веками и махая своими ресницами, словно веерами и все старалась ни на минуту не отвезти с него взгляд. Каждый раз она пыталась захватить все больше воздуха, возможно даже ей осточертели данные «круги». Посудите сами, кому бы хотелось ждать очередного горе-студента в ущерб своего времени? Хотелось быстрее выйти из душной аудитории и забыть до конца дня высшую математику как страшный сон!       А у Виталия дела совсем не шли… Снова билет и снова пусто в голове! Ладно, если ещё в предыдущие моменты была хотя бы минимальная возможность списать, но именно в данной ситуации все стремилось к нулю как те пределы. Хотя бы какие-то мысли не хотели идти в голову, когда буквально на расстоянии двух метров сидит вот такая снежная королева, которая пытается просверлить тебя насквозь своим взглядом. Поняв, что нет никакого смысла более тратить драгоценное время, Виталий решил сдать кристально чистый и белоснежный, как её свитер, тетрадный лист.       — Беляков, так не может продолжаться вечно! — начала говорить Лариса, смотря на нулевой результат студента. — вы ходите по очень тонкой грани, вас бы по-хорошему уже нужно отчислять…       — Лариса В., дайте мне ещё один шанс! — произнёс Виталий.       В самом деле, вариант отчисления совсем не радует. Не возвращаться же к себе в общежитие с таким позором. Тем более из-за какой-то в очередной раз неудовлетворенной от тебя и твоей работы дамочки! Нужно дело решать, причём решать срочно.       — Какие тут ещё шансы, Виталий? Через несколько дней уже заканчивается зачётная неделя. Вы в любом случае не получите зачет. Как минимум, вы не успеете это сделать. Ладно, бессмысленный разговор, решайте вообще сами…       Решайте… Хорошо, в принципе Виталий уже что-то захотел предпринять. В голове более умной мысли не появлялось. Следовало надеяться только на авось. Как только Лариса привстала и захотела пойти, Виталий сработал более решительно. Подойдя ближе, он немного приблизил её к себе с помощью всей длины правой руки, но не сильно, так как сам боялся, и слегка прижался к её губам своими. Виталий моментально почувствовал сопротивление её рук. Конечно же, губы сразу перестали находится в слиянии.       — Что вы делаете, Беляков? — только успела произнести Лариса.       Попытка была повторена, только более уверенно. В этот же раз он смог прочувствовать мягкость её губ. Он никогда не думал, что они действительно могут быть настолько нежными. А вот руки все-таки были более тяжёлыми! Чувствовались уже толчки от себя и стук каблуков, которые шли от напора вперёд.       — Совсем страх потерял, Беляков?! — в её грудном голосе уже ощущались нотки ярости. Казалось, что даже внутренний лёд был растоплен одним лишь таким осторожным, но в тоже время наглым жестом. — Деканат рядом, я же крикну! Я же…       Беляков моментально левой рукой прикрыл её рот и посильнее прижал несносную «преподшу».       — Молчите, Лариса В.! — проговорил уже уверенно, казалось бы, диктаторским голосом Виталий. В его взгляде также блеснула настойчивость, в какой-то степени даже властность. Он старался смотреть ей прямо в глаза, хотя и боялся происходящего сам. — Проболтаетесь сейчас, будет плохо нам обоим. Вы же сами говорили, что мне нужно решать самому, вот я и решил…       Виталий нагнулся ближе к её правому плечу и начал аккуратно зацеловывать ей шею. Стараясь не задеть свитер, он как будто бы выбирал места, где стоит к ней прикоснуться. Хватка левой руки с каждым разом слабела, пока совсем не опустилась.       — Но ведь поймите, Виталий, таким образом ничего нельзя добиться. — говорила Лариса, только теперь тише, чуть ли не переходя на шепот. — Это ж плохо, что сейчас происходит. Я же вам в матери гожусь! Тем более, я ваш преподаватель…       Речь снова прервалась поцелуем. Лариса все также пыталась оказывать сопротивление, только получалось уже не так настойчиво, как в первый раз. Беляков смог с помощью нескольких шагов прижать преподавательницу к стене. Он чувствовал тепло её губ и тела. С одной стороны, она всегда казалась немного грузной, но то, с какой лёгкостью он смог перенести из точки А в точку В, доказывало обратное. Хотелось вечно прикасаться к её губам! Такие мягкие и нежные, такие аккуратные и ухоженные, как и их обладательница. Виталий чувствовал с каждым разом нарастание желания. Переходы от одной части тела к другой проходили также плавно.       — Лариса В., я никогда ранее не рассматривал вас в качестве любовницы. — шептал он ей на ухо каждый раз, когда отвлекайся от шеи и щеки. — Мне всегда казалось, что вы такая холодная, такая неприступная. Казалось, что вам доставляет удовольствие только муки студентов, таких же, как и я…       — Виталий… — уже более прерывисто говорила она. Бывало, иногда такое, что дыхание немного сбивалось. — Поймите, мы не можем такое сделать. Тем более меня сейчас муж ждёт, нам надо домой ехать, дорога сейчас не очень…       Следующий смелый шаг не заставил себя ждать. Рука сама давно лезла под тёплый свитер. Её ладони касались торса, но в этот раз оттолкнуть уже не получалось. Мягкую грудь охранял жёсткий «корсет» в виде бюстгальтера. Появлялось желание все больше освободить её из тесного плена. Виталий чувствовал, как грудная клетка ходит туда-сюда, не знаю от испуга, не знаю от стресса.       — Подождёт ваш муж… Мы ведь из вас будем делать настоящую женщину. Он не справился с этой задачей. Он вас только вогнал в рамки вышмата…       Виталий начал переключаться также на другую сторону. Он старался чередовать шею, щеки, губы и уши, каждый раз поправлял её волосы, чтобы добраться до желаемого и не коснуться их лишний раз. Неизменной оставалась только левая грудь. Он также старался «с расстановкой» к ней прикасаться. Дыхание становилось тяжелее. Причём у обоих. Лариса была очень-очень права, когда говорила про грань. Беляков действительно всегда ходит на грани чего-либо, в том числе сейчас. Петтинг приводил только к ещё большему заводу ощущений.       — Вы же иногда тоже хотите ощутить себя слабой и порочной? Я привык, что вы всегда носите маску чистоты и девственности. Но я ведь каждый раз на каждой пересдаче вижу ваш хищный взгляд. Вы же получаете оргазм от страданий студентов? — Беляков хотел начать копать в неё глубже, чтобы также раскрыть её морально.       — Н… Н… Нет… Что ты… — пыталась сказать математик. Возможно, её очень смутил данный вопрос, а может просто становилось тяжело о чем-то думать, но более разумного ответа более не последовало.       Виталий не стал ничего отвечать. Он просто в очередной раз коснулся её губ. Только в этот раз, Лариса также стала проявлять собственную инициативу. Видимо, нравится, раз сопротивление уходило на спад. Правда, ненадолго. Беляков выпустил руки из свитерного плена и пробовал немного задрать длинную юбку. И именно в этот момент разнесся звук громкой пощечины, которая предрешила остановку данного действия. Открыв глаза, но не ослабляя хват, он увидел недовольные глаза и красное, пылающее жаром лицо.       — Что такое? — первое, что произнёс он. Его лицо также переполняло удивление.       — Это плохо, мы не должны такое делать… — произнесла на этот раз более чётко преподавательница.       Но Белякову было все равно. Желание было слишком сильным, с ним было бы не очень приятно ходить по улице. Поэтому он все-таки решил продолжить. Легким движением руки Виталий смог приподнять белоснежный свитер. Дойдя до солнечного сплетения, снять его стало немного сложнее. Он также настойчиво, но аккуратно пытался его снять. Сложнее всего были руки, которые также не хотели оголяться. Они вились в разные стороны. Но с горем пополам он смог снять первую вещь с её тела, которое сразу же покрылось мурашками от холода. Смог поближе разглядеть то, что только ощущал. Её мягкая грудь действительно была под «жёстким контролем». Первым делом он начал зацеловывать её декольте. С каждым касанием он чувствовал накопившиеся тепло, которое также быстро улетучивалось. Слышал запах её парфюма: сладкие, фруктовые нотки разносились будто бы по всему телу, в том числе и ему. В этот раз Виталий позаботился о её руках. Он моментально схватил тоненькие кисти её рук и прижал их плашмя, немного сам опирался на них. Сил у Ларисы совсем не хватало, чтобы элементарно изменить положение рук — хватка и удерживающая сила были в разы больше.       — Беляков, а ты не боишься, что нас кто-то сейчас увидит? — старалась произносить полушепотом отчаявшаяся преподавательница. — Ты же понимаешь, что если нас увидят вот в таком состоянии, то вопросов будет много…       Сначала казалось, что он её совсем не слышит. Но все-таки оторвался от декольте.       — А кто? Все уже давно разошлись. Максимум только деканат может ещё присутствовать. Просто старайтесь не сильно шуметь, тогда и вопросов не будет…       Виталию надоело уделять внимание груди. Попутно сделав дорожку поцелуев от неё по животу, он спустился, присев на корточки, и нырнул под юбку, начав целовать сквозь колготки внутреннюю часть бёдер. Было видно, что ноги у Ларисы после этого стали немного подкашиваться. Буквально через пару мгновений из её уст прозвучало емкое:       — Сними!       Беляков не ожидал такого поворота событий, но послушно снял капроновые чёрные колготки на уровень до её колен. Теперь он дарил свои нежности уже на совсем обнажённые ноги. Правда, продолжались они совсем недолго. Буквально через пару минут, разнесся единственный короткий женский стон. Видимо, такого расклада никто не ожидал: ни ублажающий студент, ни преподавательница. Виталий вынырнул из подола юбки и начал смотреть снизу вверх прямо на её лицо. В глазах Ларисы читались страх, стыд и удивление одновременно. Скорее всего, ей хотелось провалиться сквозь несколько этажей прямо под землю. Даже хватка рук Виталия ослабла.       — Извини, Виталий… — произнесла преподавательница тихим голосом. — Продолжай, только отпусти мои руки.       Конечно же, он был настороже и ждал некого подвоха, но выполнил её просьбу. Уже приготовившись к очередному толчку, он обратил внимание, что её руки устремились назад. Буквально пару моментов и юбка оказалась на полу. Она начала опираться одной рукой на его плечо, а другой трогать свою грудь. Виталий был невероятно удивлён данному шагу. Чувствуя, что никакого действия не происходит, она снова произнесла таким же ласково-тихим голосом, но уже чуть более настойчиво:       — Продолжай, пожалуйста…       Он действительно стал продолжать. Сначала все также продолжал удивлять внимание её ногам, затем переключился на более интересное место. Вскоре, сняв её трусики, которые уже давно были сырыми, Виталий стал её ублажать своим языком. По всей аудитории стали слышатся женские стоны: такие робкие, осторожные, такие тихие. Лариса также сама сняла с себя бюстгальтер, который ей мешался, закинула его в ближайший уголок и стала также ласкать свою грудь. Было слышно, что она старалась не шуметь, каждый раз прикусывала губы, чтобы хотя бы немного уменьшить громкость своего удовольствия.       Прошло не так много времени, как Беляков вновь поднялся и страстно поцеловал преподавательницу. Она также продолжала отвечать взаимностью, в какой-то степени сама пыталась прижать его ближе к своему обнаженному телу. Виталий прекратил сладострастный момент, чтобы самому избавиться от лишней одежды. Вместе с Ларисой на пару они расстегнули все пуговицы на рубашке, которая моментально оказалась на полу. Парочка снова продолжила целоваться, только теперь он стал всем верхом чувствовать тепло, исходящей из её груди и части живота. Виталий даже не успевал её как следует разглядеть, настолько были стремительны действия.       Её руки уже сами лезли к поясу, которые держали джинсы студента. Лариса своими аккуратными руками быстренько расстегнула пояс и приспустила джинсы. Далее Виталий быстренько снял с себя джинсы окончательно, затем и труханы. Пока он это делал, между парочкой опять завязал я разговор.       — А ты говоришь какой у тебя билет был, Беляков? — проговорила Лариса уже своим привычным голосом.       — 11 билет… — немного с грустью ответил студент. — а что?       — Да так…       Виталий приблизился к преподавательнице. Его достоинство уже было давно наготове и все это время рвалось в бой. Математик даже не стала смотреть вниз, скорее рассматривала его торс и лицо своими светлыми глазами. Он снова посильнее прижал ее к себе с помощью рук и постарался аккуратно войти в неё. От напора Лариса принагнулась назад, пока спиной не стала опираться к стене. Она сама пыталась максимально прижаться не только к стене, но и к студенту. Она крепко держалась руками за спину, голову положила на его плечо, чтобы не видеть всей происходящей картины. Если посмотреть со стороны, то больше напоминало, что они танцуют какой-то любительский медленный танец на школьной дискотеке. Вроде и нужно соблюдать «пионерскую дистанцию», а вроде и хочется новых более взрослых ощущений.       Раздался женский вздох. Беляков постарался войти на всю возможную длину. Он смог полностью прочувствовать внутреннее тепло, исходящее от преподавательницы, а также лёгкую дрожь, которая видимо разносилась по всему её телу. Студент начал двигать бёдрами, сначала аккуратно, ибо сам боялся дальнейших событий. Правым ухом он слышал, как выражала любовь и преданность его преподавательница. Он вслушивался в каждую верхнюю ноту, которую она всячески брала, чувствовал, как хватка её ладоней становилась крепче, что спине было немного больно от впившихся ногтей, ощущал тепло всего тела, как внутри, так и снаружи.       — Я никогда не думал, — старался тихим голосом будто бы в самое ухо говорить Виталий. — что вы настолько мне отдадитесь. В самом деле, сама серьёзность, что в работе, что тут.       Лариса не проронила ни слова. Он не мог понять, слышит ли его сейчас преподавательница. Она старалась не показывать своего лица сейчас, каждый раз наклоняя голову либо к полу, либо к плечу студента. Может быть ей было стыдно, а может наоборот она была и в самом деле погружена в процесс — данный вопрос навсегда останется под завесой. Но Виталий просто продолжал свой разговор, который резко завершился одной колкой фразой:       —…Никогда не думал, что вы можете так просто стать шлюхой…       И только после этих слов наконец, как гром среди ясного неба раздался голос преподавательницы:       — Садись на мой стул, Беляков…       Конечно же, он её послушал. Быстренько отцепившись от женщины, студент тут же упал на «святой стульчик». Казалось, что он был мягче остальных, находящихся во всей необъятной аудитории. Лариса также не медлила, сняла ботинки, сняла до конца колготки, также швырнув их в тоже место, где одиноко лежал бюстгальтер, вновь очутилась в ботинках и подошла к Виталию. Она провела руками по его груди, а затем и торсу. Его член даже немного содрогнулся от такого.       — Шлюха, значит, ну хорошо…       И после этих слов она села к нему и на его достоинство со всего маху и начала, покачиваясь и придерживаясь за плечи студента, чтобы не упасть, ублажать паренька.       — Тогда отвечайте на вопросы билета. Раз ты так самоуверен. 11 билет. Вопрос 1-й, дайте определение смешанного произведения векторов. — говорила математик с серьёзным лицом и таким серьёзным и в какой-то степени даже недовольным тоном.       — Но… Но… Лариса В…       Студент явно не ожидал вот такого раскладка. Вроде хотел её проучить, а по итогу вышло в точности, наоборот.       — Ещё раз, 1-й вопрос, дайте определение смешанного произведения векторов, ты тут в моем плену будешь до тех пор, пока не сдашь хотя бы на «3». Иначе задушу либо руками, либо ногами, выбирай сам.       Конечно, перспектива быть задушенным, ещё и ножками такой прекрасной женщины неплоха, правда это получится очень странно. Казалось бы, вроде ты сначала её хотел удовлетворить, а как благодарность в итоге такое… Вот только думать реально нужно было более масштабно и быстро, ибо времени оставалось все меньше, а выполнить задуманное изначально хотелось.       — См… Смешанное пр… произ…       — Говорите увереннее, уверенность у вас есть, в этом мы уже несколько раз убедились, Беляков…       — Смешанное произведение векторов a, b и c — это число, которое ровно скалярному произведению векторного произведения а и b на вектор с. — сказать чётко и понятно было ой как тяжело.       Лариса старалась на славу как следует сломать студента. Она извивалась над ним, как змея, стараясь как можно глубже быть на нем. Студент начинал ощущать на себе тяжесть её тела, хотя сам бы ей лично никогда и не признался бы вовсе.       — Держи меня и вопрос 2… — проговорила преподавательница уже с одышкой.       Виталий кроме первых двух слов совсем ничего не услышал. Он взял её за талию, старался обхватить. И его взор сразу обратил внимание на всю общую картину. Волосы Ларисы совсем были потрепаны, но от того они не переставали манить и украшать мягко очерченное лицо, которое становилось слегка розоватого цвета от нагрузки и возбуждения. Казалось, что серебряные глаза все больше блистали огоньком, даже бровки слегка округлились в более приветливый вид, чем до этого. Она старалась не издавать лишних звуков, но получилось это тяжело и в какой-то степени даже нелепо, ведь приходилось периодически заглатывать звуки, чтобы их заглушить. Губы расправлялись в непривычно улыбке, такой строгой, но такой не по-детски хитрой. У неё была довольно изящная шея. Правда казалась слегка коротковатой. Интересно, зачем она её всегда прячет под воротом? Виталий наконец обратил внимание на грудь преподавательницы, которая все качалась и качалась с каждым её движением вслед. Она не была совсем большой и необъятной, но и маленькой её не назовёшь. А по форме сохранилась и была совсем как у девочки. Казалось, что и не была она матерью вовсе, не кормила детей. Конечно, Беляков видел что-то и у сверстниц, но с ними Лариса не сравнится по красоте груди.       Небольшие светлые соски были затвердевшими от холода, как же их хотелось потрогать! Но не стоило, мало ли чем может это обернуться. Всю картину портил только наличие небольшого животика. Хотя почему портил, он же также лаконично вписывался.       — Ну так что, отвечать будешь или как? — вернула преподавательница из бесконечных раздумий студента.       — Нет… Я не знаю… Ответа…       — Хорошо, вопрос третий, деление отрезка… в… в… данном отношении.       — Но ведь… я правда не знаю… — пытался оправдаться студент.       Получалось это у него в какой-то степени позорно. Ну сами представьте, когда перед вами вот так «сидят» и смотрят в самую душу ты волей-неволей вспомнишь даже то, что и не учил, и не знал никогда в жизни. Он чуть усилил хватку и помогал ее немного покачивать, слегка приподнимая вверх и вниз.       — Да?! — артистично возмущалась математик. — Да что ты?! Неужели я ничего тебе не дала на парах! — недолго думая, Лариса после этих слов отвесила парню легкую пощёчину, которая немного отрезвила голову студенту. — Мерзавец! Я же… Я же… — не знаю в ней кипела злость, не знаю все действо её заводило также, как и Белякова, но иногда мысли в голове путались, а дыхание становилось все больше сбитым. — Я чуть ли не в доску входила… Чтобы все… все объяснить… А ты… так… оскорбляешь меня… слабую женщину!       — Пусть дан отрезок АВ, а также точка М, которая принадлежит ему. Под делением отрезка АВ точкой М в отношении лямбда, большей нуля… — слова сами приходили в голову. Виталий даже не знал, насколько правильны его суждения. Ему казалось, что он несет откровенную чушь, которая никак не связана с поставленным вопросом. Да и думать не особо хотелось. В данной ситуации только и остается думать о делении какого-то отрезка с помощью точки. — Рассмотрим векторы АМ и ВМ, которые являются коллинеарными… — с этих слов мысль студента иссякла.       Теперь у него началась паника, так как он не знал, что говорить. А говорить что-то нужно. Не анекдоты же травить? Испуганное выражение лица заметила очень внимательная преподавательница. Хотя сама она была не лучше. Было видно, что она устала «работать» таким образом. Ее лицо становилось все краснее и краснее. Только неизвестна была причина данного явления. Усталость, смущение или банальный стыд — никто этого не знал. Действительно, что хорошо получается у преподавательницы, так это проверять отданные когда-то ей на лекциях знания.       — Хорошо, Беляков. — пыталась говорить Лариса со всей серьезностью. — Векторы коллинеарные… Но что… Это… дает тебе? — резко и максимально неожиданно перехватило дыхание у нее.       — Что они находятся на параллельных прямых.       У математика начинали потихоньку сдавать нервы.       — Как параллельны? — возмущалась она, все также не меняя выражения своего лица. — Вы же только что сами сказали мне, что весь отрезок делится точкой.       — Делится… — Виталий отчаялся. Он уже представлял себе перспективу быть не только отправленным на пересдачу, в очередной раз слететь со стипендии и все новогодние праздники страдать муками бесконечных доказательств и определений, но и униженным еще и в плане обольщения. Казалось бы, тот навык, который он отрабатывал еще класса с восьмого на постоянной основе в самый нужный момент бы его подвел. И ладно, если бы это была еще сверстница.       — Думай, Виталий! — все пыталась натолкнуть Лариса на истинный путь доказательства такого простого вопроса. Правда уже не так настырно и серьезной. Ее полушепот стремился к самому уху. — Я же знаю… Ты умеешь думать… Ты не дурак… Только думай, пожалуйста…       Спустя некоторую долю затишья Беляков снова предпринял попытку заговорить, перед этим закрыв глаза, чтобы не видеть ее дурманящей груди, которая отвлекает от мыслей своим движением:       — Верно равенство, что вектор АМ равен произведению МВ на лямбду. — И тут он почувствовал, что сразу ногам стало легче. Слезла, значит, с него. Но тем не менее, студент не останавливал свои рассуждения: — а само равенство имеет место, если при базисных векторах буду стоять равные выражения.       — Хорошо… — направлял его запыханный томный голос сквозь темноту закрытых глаз. — А говоришь, что ничего не знаешь. Какие координаты у векторов?       — Конечное значение вектора и начальное значение.       — Ладно… Подойдет… В конечном итоге что получим?       — Координата икс с индексом М равна отношению суммы икс с индексом А и произведения икс с индексом В и лямбда на лямбду плюс 1. Координата игрек определяется аналогично. — для Виталия было открытием, что он помнит такого рода тонкости. Ведь в здравом уме и твердой памяти он бы вряд ли вспомнил что-то такого.       И тут он решает открыть свои глаза и видит, как Лариса, опираясь руками на стол, стоит и пытается собраться с мыслью, пытаясь не смотреть на студента. Как же она все-таки была хороша. Особенно ноги! Из-за небольшого каблучка на ботинках они казались еще длиннее, чем были в самом деле. В простонародье про таких говорят что-то вроде «ноги от ушей». И в этом тоже есть своя доля правды. В голове промелькнула мысль о моментальной карме для нее. Не дожидаясь какого-либо конечного действия, сначала встал, подойдя к ней. Затем, он нагнул её на стол животом и резко вошёл, начав с напором её "любить".       — Ах, вы, сучка крашенная, — говорил студент немного в шутку, немного со злостью где-то в глубине души. — я считал, что будет только…       Лариса тем временем расплылась на весь стол. Чтобы прижаться к нему ещё сильнее, она вытянула руки вперёд. Казалось, что она совсем не слышит возмущения униженного и оскорбленного студента. Преподавательница просто стонала и периодически говорила как завороженная всего лишь одну фразу полушепотом:       — Ещё… Глубже…       В этот раз нервы Белякова не выдержали. Чтобы его наконец-то услышали, он захотел пошлепывать её по пятой точке, но тем не менее старался не сильно, ибо мало ли какая ответная реакция будет за этим. Раздался первый хлопок. Видимо, не рассчитав сил, в ответ он услышал только громкий укор в свою сторону. Поняв, что затея это идиотская (а остальная ситуация будто бы нет?), он бросил её и просто продолжил ублажать преподавательницу как в последний раз. Только слышались шлепки их соприкосновения. Виталий чувствовал, как внутри неё все сжималось с каждым разом да и сам ощущал, что на пределе, что довольно-таки некстати.       Не прошло и мгновения, как Лариса стала подниматься со стола и старалась прижаться к его телу. Она обвила руками его шею и буквально на неё опиралась. Преподавательница стала в ответ двигать бёдрами. В этот раз она уже не сдерживалась и издавала звуки в полный голос. Наконец Виталий услышал её настоящую. Её стон был чуть скрипучим, чуть высоким, но после данной высоты сразу занимал низкие позиции.       Поняв, что руки держать на её талии было неудобно, он переместился их на грудь, вцепившись в них. Такие мягкие и такие горячие. Периодически он слышал тихий заливистый смех от неё. И вот сильный и громкий вздох! Лариса медленно, но стремительно согнулась, перестав двигаться и пытаясь отдышаться. Руки ослабили свой удушливый хват. Ноги подкашивались у обоих. Виталию казалось, что вот-вот и он не сможет её удержать и они оба рухнут на пол. Он чувствовал, как внутри нее все кипит, хотя и внешне это было видно. Студент также нагнулся и прижался к её спине, чтобы полностью прочувствовать тепло её тела и быстроту движения грудной клетки. Вот только был ещё один нюанс, он все также продолжал двигаться. И не выдержав очередного сжатия, сам же закончил. Стояли они в такой связке ещё долго, пытались оба отдышаться. Ровно до тех пора, пока Лариса не продолжила разговор.       — Не боишься… — ласковым тихим голосом с одышкой проговорила математик.       — Чего? — удивленно спросил Виталий также с одышкой.       — Ну как же…       — Мне уже все равно…       — Хотя, признаться честно, мне понравилось… Я давно так не… Ну ты понял…       — Понял, Лариса В.       На этой спокойной нотке они расцепились, встали во весь рост. Лариса прошла и упала на свой стул, облокотилась согнутыми в локте руками, взявшись за голову. Она все также тяжело дышала, видимо, не отпускало. Виталий все наблюдал за происходящим и все боялся вмешаться.       — Давай зачётку, Беляков… Ты сдал…       — Но как же письменное? — все продолжал удивляться озадаченный студент.       — Давай. — все в таком же положении не смотря в его сторону утвердительно проговорила преподавательница. — И ручку. Ты мне все устно рассказал, у нас почерк примерно похожий, я напишу эти же вопросы за тебя.       Он не стал ей перечить и просто принялся на поиски. Джинсы было найти довольно легко, они находились в правом углу аудитории на том же самом месте, где когда-то недавно были запрокинуты свитер Ларисы, колготки и его труханы. Сложнее всего было найти ручку, которая улетела с её стола в неизвестном направлении.       — А может я вам свою дам? — с энтузиазмом сказал Виталий.       — Мне не принципиально, Беляков. — в этот раз в голосе пропала хотя бы какая-то живость. Он стал строгим и в какой-то степени монохромным. Было непонятно из-за чего пропал весь её запал, который был буквально минут 5 назад.       Студент спустился с подиума по двум ступенькам и моментально взял ручку со своего стола, которым должен был писать зачет. Это была совершенно простая непримечательная шариковая ручка с прозрачным корпусом и синим колпаком. По количеству чернил в ней казалось, что она была совершенно новой. Тем временем Лариса совсем не наблюдала за ним, она все находилась неподвижно в данном положении.       Виталий быстро вернулся назад и протянул ей ручку. Математик, также не обращая внимание, открыла зачётку на нужной странице, поставила заветное «3ачтено», размашисто расписалась и громко захлопнула её.