Билет под номером 11

      Преподавательница наконец решилась посмотреть на студента. Неспеша повернула свою голову в его сторону:       — Ладно, давай одеваться, а то на улице уже давным-давно темно. — спокойным голосом проговорила Лариса.       И на лице также выражалось совершенное спокойствие. Казалось, что не было никогда той бури эмоций, которые они оба чувствовали в слиянии. Виталий все больше не понимал дальнейшую реакцию этой женщины. Да и сам студент еще не совсем понимал, что сам только что совершил. Лариса аккуратно встала со стула, задвинула его и начала неспешно собирать свои разбросанные по углам вещи. Виталий был очень удивлён данной медлительности, что еще больше приводило его в откровенный ступор:       — Вы так долго собираетесь? — старался аккуратно он спросить.       — А куда мне теперь торопиться? — ответила Лариса, не отвлекаясь от своего дела. Вот, последняя вещь, бюстгальтер, был в руках и она снова направилась ближе к столу, чтобы их туда положить. Но она также продолжала говорить — Супруг скорее всего меня не дождался и уже уехал. Придётся на такси домой ехать.       Беляков понимал, что ему тоже следовало бы начать одеваться, вот только все равно хотелось больше наблюдать за преподавательницей, иметь с ней зрительный контакт. Но и откровенно пялиться, как она одевается, тоже было не очень хорошо, поэтому он иногда, как бы невзначай, поглядывал на неё и поддерживал диалог:       — Как так уехал? Но вы же дома встретитесь?       Посмотрев на неё в первый раз, он заметил, как она надевала колготки на свои ноги. Казалось, что вот-вот недавно он признавался этим ногам в любви, а сейчас они стали такими обыденными и серыми как повседневность, что было страшно на них даже взглянуть.       — Ну как так… — продолжала преподавательница, все также уделяя большое внимание всему процессу облачения в одежду. — Так получается.… Не дождался. Теперь я хорошо если завтра утром увижу, уехал теперь к своей пассией.       Данное заявление очень сильно удивило Виталия. Он никогда не думал, что у настолько успешной во всем женщины могут быть проблемы, связанные с браком. И тут его начала откровенно грызть совесть. Может вовсе и не стоило с ней спать? Может это её как раз и задело? В любом случае, что произошло, того уже не изменить, нужно было как-то заглаживать свою вину. Тем более, было жалко, что вся ситуация произошла именно из-за него и его желания «сдать любой ценой».       — Лариса В., давайте я вас довезу. Я все равно на своей машине. — вежливо предложил парень.       — Ах, нет, спасибо, уже ведь так темно!       — Вот именно, что темно! Такси никогда гарантии не даёт, что вас довезет, я настаиваю!       Лариса еще немного демонстративно посмущалась, но все же решила согласиться, ибо деваться действительно было некуда. И именно в этот момент преподавательница и студент оказались полностью готовыми к отправке. Парочка медленно вышла из уже пустого института. На улице начинал крепчать мороз, который щипал щеки, кончик носа и уши, делая их помидорно-красными. Ветра не было, но все казалось как-то неуютно холодным. Даже хотелось обратно вернуться в помещение и укрыться от всего этого холода. Ночное небо было усыпано миллионами и миллионами звезд, переливающиеся ничуть не хуже, чем снег, на который падал тусклый оранжевый свет фонарей. Может быть это переливались те звезды с небес, которые скоропостижно упали на землю? Никто этого не ответит, даже само небо, даже худой полумесяц.       В ночной полутьме студент все обращал внимание на преподавательницу. За все то время, которое они шли до парковки, она молчала как самая настоящая партизанка. Похоже, что и не было никакого таинства между ними. Так, просто показалось. Или приснилось. Вот только тактильные ощущения её нежной кожи на губах, руках и торсе ставили под сомнение данную теорию.       Вскоре они дошли до единственной стоящей серебристой десятки. Парковку освещал только слабый свет звёзд, поэтому серебристый корпус автомобиля не отражал в себе всех переливов. Беляков быстро достал из кармана джинс, накаленных от мороза, ключи, разблокировал машину. Раздался характерный звук. Сначала математик хотела открыть правую заднюю дверку. Но её окликнул студент:       — Садитесь вперёд, Лариса В.       — Да ладно, я сюда, сзади. — снова начала скромничать преподавательница. В полутьме её не было видно вообще, казалось, что голос исходит из бесконечности.       — Нет, идемте вперёд! Вы же сейчас замёрзнете, если сядете сзади.       И Виталий, и Лариса оказались на местах. Салон был также не богатым, но довольно ухоженным. Сиденья были облечены в кожаные чехлы, на которых также лежало подобие пледа, выполненного из «травки». Руль также был утеплен каким-то меховым чехлом. На чистом зеркале висел ароматизатор, на котором была изображена какая-то полуголая девица.       Автомобиль тронулся в путь. Виталий старался быть максимально сосредоточенным на дороге, минимизировать последствия кочек и ям на дороге, чтобы преподавательницу не сильно трясло. Виталий понимал, что математик доверила ему уже и так за сегодня слишком многое. Он не мог оплошать в своём любимом занятии.       — Лариса В., вы не против, если мы с вами сейчас заедем в магазин, я сигареты куплю и что-то поесть себе. — пробурчал водитель, ни на минуту не отвлекаясь от дороги.       — Бери только сигареты, я тебя накормлю. — быстренько протараторила математик. В её голосе слышались нотки некого переживания.       — Ой, да как-то неудобно, что я вас буду объедать…       — Ничего неудобного! — резко вмешалась в мысль Лариса, не желая услышать конца предложения. — Я же должна загладить свой должок насчёт перевозки меня. Ты же иногородний? Небось, в общежитии живёшь?       — А как вы догадались? — удивился паренёк. От такого он даже слегка обратил взор на неё.       В окна автомобиля попадали только свет от фонарей и других машин. Изредка её лицо становилось заметным, но также ненадолго, буквально вспышкой. Правда казалось, что глаза будто бы светились. Широко распахнутые, они смотрели прямо на водителя и преданно ждали ответ. Носик слегка подрагивал от тяжб ожидания.       — Как же, — говорила спокойным, но довольно утвердительным голосом. — обычно такие вот как ты, в смысле лентяи, идут именно с общежития. Не все, конечно, но большинство. Одними какими-нибудь «дошираками» питаешься?       Беляков снова был чрезвычайно удивлён ещё одному совпадение. Неужели он настолько типичен, что Лариса легко читает его, как открытую книгу? Или же это все женская проницательность? Но факт остаётся таковым, что она все больше начинает производить на него впечатление не той ведьмы и садистки, которой она является в институте, а довольно приятной и даже заботливой женщины.       — А тут как вы догадались? — решил студент немного по-доброму подначивать преподавательницу. На его лице расплылась хитрая улыбка, которая видимо и выдала его замысел.       — Беляков, я понимаю, что мы сейчас в неформальной обстановке, но тем не менее. Я все ещё твой преподаватель.       Поняв, что на данный момент он действительно «сел в лужу», ничего более гениального не приходило в голову как такое скромное и даже жалкое, но такое лаконичное и нужное сейчас слово:       — Извините…       А тем временем в окнах автомобиля сменялась улица за улицей, дома за домами, светофоры за светофорами. За что стоит любить предновогоднюю пору, так это за суету и некое ощущение чуда. Казалось бы, только вчера все было максимально серым и невзрачным. Но вот уже блистали всевозможные цвета из разных-разных мест. Красно-оранжево-зелено-синий бенефис заставлял глаза разбегаться из-за своей яркости. Интересно, ради чего шло соперничество в пестроте? Десятка резко повернула влево и также остановилась. Вся улица была неприятно-черной. И только из лобового окна виднелся яркий и даже вычурный логотип «Пятёрочка». Весь этот магазин видимо освещал опустевшую мёртвую улицу, блеклые панельки и рядом стоящие машины.       Не сказав ничего более, Виталий быстро открыл дверь и вышел на холод. После минимально прогретого салона было ещё более тяжело и дурно пройти эти пару метров. Казалось, что именно сейчас, именно в этот момент и этот час нос приплюснется и уши свернутся в трубочку от холода. Зайдя с помощью автоматически открывающейся двери в пункт назначения, его накрыла ещё большая неприятная боль. Глаза начали резко слезится, из носа потекли предательские сопли из-за резкого перепад температур.       Студент немедля прошёл к кассе. За ней сидела довольно симпатичная на лицо девушка. Правда, со стороны она выглядела как уже состоявшаяся женщина. Её очень старили макияж и прическа. Все как по стереотипу. Зелёные холодные тени, немного более тёмные, но уже синие стрелки совсем не шли её карим круглым глазам. Впрочем как и черные графичные брови. Единственной сильной стороной были довольно пухлые чётко очерченные губы, которые давали вызов своим пылающим красным. Такие же жгучие, правда чёрные и очень вьющиеся волосы были завязаны в тугой высокий конский хвост. Любопытно, это настоящие кудри или все-таки дела рук хорошего мастера?       Ещё раз изучив взглядом продавщицу, Виталий уверенно произнес:       — Девушка, мне пачку Явы Красной.       Она также внимательно осмотрела буквально с ног до головы пришедшего студента. Она ехидно улыбнулась, сверкнув белоснежными зубами с небольшой щелочкой.       — А паспорт хотя бы имеется?       Вот голос был не самым приятным. Он был давно прокуренным. Но девушка все старалась взять более высокий тембр, что получалось не особо хорошо. Из-за этого тон напоминал сломанное радио. При этом голос был довольно тягучим и медленным, как мед, стекающий с ложки, что немного сглаживало общую картину. Виталию не нравилась вся эта медлительность, так как он понимал, что в салоне его ждёт другая женщина. Моментально достав из кармана пуховика и раскрыв на нужной странице, он показал паспорт продавщице. С её же лица после такого жеста пропала всякая хищность и ехидство. Не получилось приворожить! Не сработали её флюиды для обольщения! Она молча пробила пачку сигарет. Расплатившись, Виталий резко схватил её и пошёл обратно, по ходу действия пряча ее в карман. В этот раз он и не чувствовал какого-либо холода. Его основной целью было как можно быстрее сесть за руль и помчать на всех парах за город, где живёт преподавательница.       Плюхнувшись в остывшее сиденье, он первым делом обратил внимание на Ларису. Беляков ждал, что будут какие-то наставления или даже возмущения из-за его долгого отсутствия. Вот только в ответ он увидел совершенно другую картину. Немного съежившись и прижавшись к сиденью, Лариса была совершенно неподвижной. Только слышалось в тишине легкое посапывание. Уснула. Неужели она настолько долго ждала водителя? Но вероятнее, что банальная усталость погрузила её в состояние дремоты. После увиденного уже не хотелось никуда торопиться. Виталий не хотел её будить. Только хотел, чтобы она немного восстановилась. Посудите сами, сегодня произошло слишком много для одного единственного дня. Ты и зачёты принимала, и так получилось, что переспала, правда не совсем по своей воле и получила свой грамм удовольствия. Он так надеялся, что получила. Как максимум, тебя ещё и увидели полностью обнажённой, потрогали за все прелести сразу. Ещё не абы кто, а хронический «двоечник». Нет, пусть отсыпается, пока есть возможность, в любом случае ехать полчаса точно. Тем более на той скорости, с которой Виталий запланировал. Десятка медленно тронулась в путь.       А ночь тем временем стала совсем чёрной. Только луна периодически виделась из медленно плывущих рваных туч, изучая свой еле заметный свет. Казалось бы, ехали по достаточно важной магистрали, но фонари встречались с каждый разом все реже. Только одинокие, пустые и безжизненные поля приобретали всю большую необъятную площадь. Вскоре они стали казаться совсем бесконечными, как и сама длинная асфальтированная дорога и поток машин. Виталий не боялся пропустить нужный поворот. Он был слишком уверен в своём знании пригорода, в котором ехал впервые в жизни. Если не самоуверен. В какой-то степени, ему было все равно на все эти разрастающиеся поля и тянущиеся дороги. Он просто смотрел как летают встречные машины, всячески следил за дорогой, выполняя свою главную задачу, как он сам считал — следить за Ларисой и её сном.       Повезло, что дорога была новой, плавной, не имела изъянов, которые могли бы трясти автомобиль. Вот только будить попутчицу рано или поздно пришлось бы. Виталий знал название населённого пункта, но не нужный адрес. Как же ему не хотелось это делать! Остановившись у въезда в село N, Беляков глубоко вздохнул от безысходности и стал ласковым голосом зазывать Ларису. Поняв, что это малоэффективно, он дотронулся до её левого плеча и начал слегка потрясывать. Без какого-либо энтузиазма математик сначала что-то пробурчала невразумительное с закрытым ртом, потом все-таки повернула голову в противоположную от окна сторону и начала приоткрывать глаза. Прошло пару минут, пока она пыталась прийти в себя. Лицо было заспанным и слегка расстроенным. Потянув разочек вверх руки, насколько это было возможно, так как тело немного устало от такого положения, Лариса также заспанным голосом произнесла:       — Что такое?       — Лариса В., — сказал робко студент. Было видно, что ему не доставляло удовольствия видеть то, как он нарушил чью-то дрему. — показывайте, где вы живёте.       — Ах… — продолжила в таком же русле «просыпаться» преподавательница. — Поезжай прямо. Потом я скажу, когда повернуть. — и после этих слов она зевнула, быстро прикрыв некрепко рот рукой.       Автомобиль погрузился в беспросветную давящую тьму. Казалось, что даже дома лишены лампочек Ильича. Вместо них помещения освещались с помощью одной скупой свечи, которая и та давно уже прогорела. Про фонари здесь также не слышали. Тем более про предстоящий Новый Год. Отсутствовали какие-то намёки даже на элементарные гирлянды. Если сравнивать с местом отъезда, то отличия кардинальные. Возможно так и выглядит смерть. Действительно, ничего не видно, тем более ничего не слышно. Только излишне холодно. Печка автомобиля не справлялась с прогревом салона. Страшно, было представить, что в один момент тебя и в самом деле вот так вот не станет. И будешь ты также лежать и гнить в Земле. Ни красоты мира, ни свежих новостей, ни будущего — только вечное спокойствие и темнота. Виталий старался не подавать виду, что он как-либо боялся. Нет, он не боялся, скорее чувствовал себя максимально угнетенным. Руки старались быть твёрдым, но все же иногда потрясывались и держали руль не очень уверенно.       — Ты не пугайся, Беляков, — сквозь тишину раздался голос Ларисы, который стал таким же резким как удар ножа. — Здесь всегда так темно…       Виталий не смог выполнить её просьбу. Его руки особенно стали трусить. Казалось, что вот-вот и издастся мужской крик, за которым скорее всего последовал бы женский. И действительно наяву исполнился бы сюжет из «Пункта назначения» с участием не только десятки, но и ближайшего столба. Он попытался посмотреть в сторону пассажирки, которую сквозь темноту совершенно не было видно. Даже те светлые глаза совершенно погасили! Студент слышал только её голос.       — Поверни потом направо…       Он беспрекословно подчинялся этому голосу, каждый раз выполняя произнесенные просьбы. Теперь появлялся не только обыкновенный страх окружающей обстановки, но и страх ошибиться и навсегда заблудиться в этой кромешной темноте. Иначе найдут из только тогда, когда солнце вернёт село к обыденной жизни. И вот, кажется был произнесен последний ворот, так как десятка уперлась к таким же тёмным и невзрачным, как впрочем и все остальное окружающее село, воротам.       — Приехали? — произнёс студент, все так же пытаясь рассмотреть преподавательницу.       Получив утвердительный ответ довольным голосом, руки Виталия сами по себе ослабли хват. Да и в принципе он начал чувствовать себя в некой безопасности от того страшного и чёрного села. Выйдя из машины, он заметил, насколько все было надумано. В самом деле, ничего страшного нет ни в маленьких домишках, ни в крепчающем морозе, ни в окружающем снеге. Да и сам вид села был даже по-своему приветливым. Чистый снег и такие же деревянные нетронутые дома. Студента завораживал данный пейзаж. Казалось, что он бы так всю ночь стоял и наблюдал за ним, если бы Лариса его не окликнула.       Заблокировав автомобиль, он подождал, пока математик найдёт ключи в сумке, затем откроет ворота. Её дом значительно отличался от тех, что виделись до этого. Как минимум, он уже не казался таким игрушечно-хрупким, так как состоял из кирпича и был в разы больше. Но все также дом был невзрачным из-за недостатка света. Лариса шла торопясь, стараясь вести за собой парня. Поднявшись на пару ступенек, им двоим едва хватало места. Раздался звук открытия железной двери, а затем неприятный скрип. Виталия сразу мощной волной окатило теплом. Затем, зайдя внутрь здания, он полностью прочувствовал, как озноб сменялся теплом, если не жаром. Резко включился свет. После сплошной долгой темноты яркость ламп оказалась слишком болезненной для глаз. Да так, что Виталий даже зажмурился. После пару моментов адаптации Виталий заметил, как суетливая Лариса сначала сняла ботинки, затем отодвинула дверь, состоящий из зеркала в полный рост шкафа-купе, и повесила на вешалку дублёнку. Вскоре заметив, что студент так пристально смотрит на неё, преподавательница сказала ласковым голосом, в котором чувствовалась нотка материнской заботы:       — Не стесняйся, Беляков, проходи.