Билет под номером 11

      От 28.12.**       Я никогда не думала, что мне придётся когда-то сравнивать, кто как любит. Я привыкла к одному единственному мужчине в своей жизни, который один раз показал мне, что такое любовь плотская. Вот только переспав со вторым, мне открылись новые грани этого сложного искусства. Я не понимала раньше, почему любовь между мужчиной и женщиной настолько обожествляют. Ведь раньше я видела в этом только как самый верный способ продолжить свой род. Но никак не способ нахождения гармонии между двумя такими разными, но такими одинаковыми людьми.       — Володь, а может вспомним молодость? — протараторила я как можно скорее, а затем начала приставать к нему.       Конечно, мне было стыдно смотреть в его глаза, особенно после того, как на этой же кровати я ему буквально пару дней назад изменила. Да и немного противно с ним контактировать после чужой женщины. Но мне хотелось его чуть разозлить. В хорошем смысле слова разозлить.       — Какую молодость? — ответил он мне, не отрываясь от книги. Даже не ответил, а пробубнил, представляешь. Опять читал какой-то очередной детективчик, взятый в библиотеке.       — Ну как же? Пшеничные поля, — я пыталась к нему ластиться, как кошка, что мне обычно не было свойственно вообще. Пыталась чуть прижаться к нему, головой уткнуться в плечо. А сама продолжала говорить уже более ласковым голосом. — Жаркое лето, целина, посадки. Мы же тогда были молодыми студентами.       — Были, Лор, были.       А ему было хоть бы что. Поэтому я отняла из его мощных рук эту книгу. Несмотря на в принципе добротное телосложение, хват был слабый из-за медленной реакции. Зато голос сразу оживился.       — Э, Лора, отдай. Я же читаю.       Книгу я положила на тумбочку. Конечно, он тогда был мог в любой момент ее забрать назад.       — Удели внимание хотя бы раз в жизни жене. — я никак не могла отстать от него даже после такой детской шалости. — А то студенты её уведут у тебя. Они говорят, что я ещё ого-го тётенька. Недавно даже комплимент сделали. Возьму ещё и уйду от тебя.       — Какая же ты вредина! — только он ответил. — Тебя ни один студент не выдержит. Да и вообще никто не выдержит кроме меня.       — А вот и не выдержишь. — а я продолжала его дразнить как ни в чем не бывало. — Женщин удовлетворять надо. Книжки ты и в другое время читать можешь.       — Ах ты…       И после этих слов он повалил меня на кровать. Он был куда более напористым и сильным в отличие от Виталия. Скорее проблема в различиях телосложении. Или Виталий еще боялся меня так легко брать. Я не знаю. Знаю только одно, я привыкла чувствовать от Вовы какую-то особую силу, с помощью которой он мной мог так легко управлять. Не удивлюсь, если он еще может поднять меня на руки. Также легко, как выносил после росписи в ЗАГСе. Все-таки его спортивное прошлое не было бессмысленным. Хотя, почему прошлое? Он же и сейчас иногда бегает и гири тягает. Да и молодым фору может дать на турнике летними вечерами. Ему только мешает небольшая полнота. Но в какой-то степени, его крепость телом полнотой назвать сложно, особенно при его высоком росте. Просто шкаф два на два, но не более. А ведь когда-то было время, когда Вова был совсем тощим, как кот облезлый со двора. Не знаю, можно ли гордиться тем, что он из-за меня стал таким мощным как скала? Даже не из-за меня, а с помощью меня. Я так думаю, что до встречи со мной он не особо чем-то питался. Чем-то, что было похожее на еду вообще. Максимум только сигареты курил, но не более. А сейчас чуть ли не двадцать пять лет не только курит, но и ест. Но с другой стороны, ему важно хорошо питаться, чтобы быть настоящей опорой семьи. Да и на работе, как он сам рассказывал мне, отвратительно кормят. Я не хочу, чтобы от него вновь остались лишь глаза. Молодым худоба вполне идет, но не людям в его возрасте.       Вова тогда взял меня крепко за запястья. Видимо боялся, что я опять что-то ему отчебучу. А сама я посмотрела на его глаза. Темные, какие и были. Ни капли не изменились. Даже не потускнели. Я все еще могла в них видеть собственное отражение, как и тогда. Только они остались первозданными, в отличие от всего лица, которое стало шире. Уже давно не было тех юношеских скул, только округлые щеки. Волосы еще не сильно начинали седеть, но они уже не были такими кипельно-черными. Особенно борода с бровями начали тускнеть. Казалось, что нос тоже перестал быть настолько острым, становясь шире. Если честно, то можно было сказать, что черный лебедь медленно превращался в местного батюшку.       — Хулиганка ты, Лора. — произнес в ответ мне в качестве продолжения диалога. — Жены должны слушаться своих мужей, быть им всегда покорны. Это закон природы. В конце концов, не зря же говорят, что женщины сотворены из мужского ребра.       Я лишь только смущенно улыбнулась ему в ответ и сказала:       — Да, должны. И супружеский долг тоже должны выполнять.       Было даже противно говорить что-то про супружеский долг в этот момент. О чем можно было вообще думать в этот момент? Мы не сохранили перед друг другом банальную верность, не то, что страсть. Ни о каком супружеском долге в этом случае нельзя было говорить. Тем более, в какой-то степени, мы его выполнили. Мы вырастили двоих прекрасных детей. У нас даже внуки свои есть. Но ломаемся и некрасиво изменяем друг другу как совсем еще молодые и глупые.       И самое интересное, что я осуждаю Вову, но совершенно не осуждаю себя. Конечно, в первый раз получилось просто случайно. Но тем не менее, я не смогла Виталия остановить. Будто в этот день во мне что-то надломилось. Но ведь второй раз в этот же день я спала уже по собственному желанию. Причем вполне себе осознанному. Я не была настолько пьяной, чтобы не отвечать за свои действия. И ведь еще совести хватило тогда мужу что-то отвечать. Далеко не факт, что он мне в этот вечер звонил именно с работы. Но мне же тогда понравилось ему изменять тоже. Я будто наконец-то почувствовала какое-то глубинное чувство отмщения за его плевок в мою сторону. И ведь потом же корила себя за все, что случилось.       До сих пор не по себе так спокойно смотреть прямо в душу своему супругу после всей прошлой ночи. Я чувствую, что он, сильный хищник, зажал меня как совсем хрупкую жертву. Он будто бы чувствовал, что мне что-то нужно от него.       — Все зависит от того, что ты имеешь в виду под этим самым долгом. — Вова продолжал. — Я считаю, что вполне себе мы с тобой реализовались как супруги, двоих детей вырастили в конце концов. Да и далеко не каждый рука об руку проживет столько лет, как мы. Дома спокойствие и мир, а это и есть весь долг.       — Но мне кажется, что мы с тобой не реализовались как любовники. — конец предложения я сказала куда более тихо, если не шепотом.       — А тебе есть с чем сравнивать? — выражение лица моего муженька стало более озадаченным. — Я же у тебя первый и единственный.       Знал бы ты, что очень глубоко ошибаешься. Уже не единственный. И да, у меня есть с чем сравнить. С меня недавно сняли оковы, которые ты же сам и наложил. Я почувствовала себя хотя бы раз свободной птицей вне златой клетки морали. Я поняла, что грязь тоже может быть приятной. Меня смогли наконец раскрыть как женщину, смогли показать, что такое любить. Только ты всего этого не знаешь. И не должен знать. Хотелось бы сказать, что по части сравнения ты преуспел куда лучше, чем я. У тебя в любом случае были женщины до меня, а потом и после. Вова, какой же ты двуличный.       — Если только с помощью романов. — я продолжала в таком же спокойном тоне. — Люди же могут выстроить отношения таким образом, что они продолжают любить даже в глубокой старости.       — Могут, конечно, я не спорю. Только они не такие честные, как мы. Нельзя с одним человеком быть настолько аморальным. Тогда страшно же будет даже партнеру в глаза смотреть. А у нас все по-настоящему. Любили платонически и продолжаем так друг друга любить. Зачем нам грязь месить в нашу любовь? Есть же и пидерасты всякие. Вот у кого нечестные отношения. В отношениях должен быть и мужской, и женский вклад одновременно. Поэтому мы с тобой еще молодцы. Нет, если твоя плоть требует ласки, то ты так прямо и скажи. Только это уже не любовь будет, а лишь отражение похотливой стороны личности двоих человек.       — А если я скажу, что требует, что тогда? Я перестану быть для тебя непорочной девой? Стану Магдаленой до встречи с мессией? Будешь меня проституткой дешевой считать?       — Очень удивительно для тебя будет, если ты это скажешь, Лора. Ты всегда была такой холодной и правильной. Но если этого требует твое тело, то я не вправе отказать. Презервативы есть?       Этот вопрос я тоже предвидела, но все-таки не думала, что он встанет передо мной.       — А может без? Будет у нас еще один ребенок.       — Так, Ларис, мы же с тобой этот вопрос уже давно обсуждали по несколько раз. Куда нам в этом возрасте еще одного ребенка? Тем более, вынашивать тебе будет уже тяжело. Ты женщина уже немолодая, полноватая, по больницам часто бегаешь, таблетки горстями пьешь. Если ты еще одну беременность проживешь, то что с тобой потом будет.       — Вова, я врачей спрашивала. У меня кроме полноты нет особых противопоказаний к беременности. Только бы я могла.       — Все равно нет. Если ты так хочешь кого-то понянчить, то внуков лучше. Внуков! Тем более, что сноха скоро принесет в нашу семью еще одного наследника. Будет тебе лялька, бабушка. Так что неси давай.       Я вышла из спальни. Сумку забыла в прихожей, а в сумке лежали презервативы. Если честно, я даже не помню, зачем их когда-то покупала. По-моему, для обследования.       Во время того, как я приближалась к прихожей, меня решил попутать бес. Я взяла одну блестящую плоскую пачку в руку, тут же из шкафа достала какой-то кардиган. На кардигане была закреплена обычная английская булавка. Я отцепила эту булавку и стала безжалостно прокалывать. Я понимала, что пути назад уже не будет. Но желание спасти брак с помощью ребёнка было куда дороже. Мне хотелось этого ребёнка. Я хотела почувствовать ещё раз себя счастливой. Я понимаю, конечно, что разрушенное по кусочкам невозможно уже снова собрать в единую и первозданную конструкцию. Но я зачем-то пыталась этого добиться. Сделав некоторое количество дырок, я замела следы своей диверсии, пошла обратно в спальню.       — Ты чего так долго? — спросил лежащий Вова. — Я аж чуть не уснул, пока тебя ждал.       — Прихорошиться нужно было.       — Да ты у меня и так красивая, Лора. — да, так нагло льстить супруг ещё как умел. Еще с молодости так очаровывал девушек, в том числе и меня. — Принесла?       Я лишь только одобрительно кивнула головой. Он чуть обрадовался, потушил прикроватный светильник. А я же в это время полезла к нему, а если быть точнее, то на него. Ещё одно существенное отличие скрывалось в габаритах. С Вовой я не сильно переживаю о собственном весе. Он значительно крупнее и выше меня, а значит я могла спокойно на него лечь, не боясь как-то задавить, в отличие от Виталия.       Но зато Виталий не жаловался на неудобства. Возможно, он просто терпел эти неудобства и не хотел меня обижать. Вова привык меня брать немного с силой. И в этот раз тоже брал этим. Целовал немного, но очень сильно и с каким-то большим напором. Он в принципе не любитель целоваться. Скорее имеет какие-то незыблемые табу и определённые обряды. И поцелуи тоже находились под каким-то негласным запретом. Вова никогда со мной не любезничал, не говорил нежных слов. А если и говорил, то только по какому-то делу.       — Лора, иди вниз. — только успел он сказать и перевернул меня спиной на кровать. Его большие ладони лежали у меня на груди. Он даже поцеловал меня пару раз в плечи.       Мне было одновременно страшно и любопытно. С одной стороны, я должна ему доверять. Он мой законный супруг, которому я и так доверяла половину своей жизни. Но с другой стороны, мне было страшно ему доверять. Я слишком была сейчас уязвима, поэтому он мог со мной сделать все что угодно.       — Какая же ты все-таки у меня красивая жена. — продолжал он. — В твоем возрасте грудь как у двадцатилетней. Мне с тобой очень повезло.       Вова мне продолжал откровенно льстить в этот момент. Ты серьезно думал, что я не видела фальши в твоих словах? Я думаю, что и любовнице ты говоришь те же слова, что и мне. Он продолжал ощупывать мою грудь, будто бы чего-то другого кроме нее у меня нет. Конечно, я не спорю, было приятно. Но я чувствовала, что он мне явно не договаривал.       — Ты смотришь на меня не более чем, как на предмет? Мне очень обидно это осознавать. — продолжила я диалог с ним.       — Обрати внимание, что предметом обозвала ты сама себя сейчас. Я так совершенно не считаю. Просто так повелось, что мужчина должен смотреть на свою женщину как на объект обожания, ты же знаешь. И как не смотреть на такую видную женщину, как ты. В тебе все красивое: и лицо, и ноги, и грудь. Было красивым, а стало еще краше. Особенно тогда, когда ты стала набирать здоровья. Была же такой худой и хрупкой. А сейчас кровь с молоком.       — Ах, мужчины не должны говорить о том, что их женщина толстая! Это же настоящее кощунство! Преступление против любимых женщин.       После этого я попыталась криво и наигранно улыбнуться. Как же умело он мог сочетать лесть и грубость. До сих пор восхищаюсь его умению. Может поэтому на него всегда так вешались все девушки в радиусе нескольких метров? И ведь я тоже не исключение. Я тоже повелась на его обаяние в свое время: на его бездонные и грустные глаза, на его едва заметную улыбку, наполненную гордостью, если не самодовольством, на его манеру общения, сочетавшая в себе хамоватость и особенную аристократическую утонченность одновременно. Все это был мой Володя. На моем месте мечтала тогда быть чуть ли не каждая вторая в нашем институте. Но он выбрал меня. Невзрачную меня. Мы же совершенное разные люди. Вова — настоящая звезда, «светский лев» и я. Вот только никто не знал, чем может окончиться брак с этим человеком.       — И снова ты сама себя обижаешь! — продолжал Вова. — Я вообще ничего не говорил про твою конституцию тела в негативном ключе. Я наоборот рад тому, что ты у меня есть. И совершенно не хочу тебя рассматривать в качестве предмета, как навязывает это общество. Внешность далеко не самое главное в человеке. Для женщины тем более. Им внешность нужна только для того, чтобы удачно выйти замуж и продолжать радовать глаз своего мужчины. Каждый мужчина ведь имеет внутри себя свой собственный уникальный «компас» на женщин, который помогает найти себе спутницу жизни. Вы, женщины, им не владеете. Вам остается только пытаться привлечь к себе внимание такого «компаса». Я же до сих пор помню, как увидел тебя впервые. Настоящая Белоснежка из сказки. Хрупкая, яркая, немного резкая. И такая ведь недовольная была! Сразу было видно, что не хватало мужской выдержки, с помощью которой можно было раскрыть твое женское начало. Ты же стала такой хозяйственной, такой женственной, такой ласковой, такой заботливой. Настоящая хранительница домашнего очага. Такими должны быть женщины.       Мне совершенно надоело лежать, поэтому я села, подняв верхний корпус своего тела. И мои руки полностью медленно прошлись по всему его тела: от плеч через грудь и до живота. Его тело уже не было по-юношески свежим, все-таки года берут свое. Но и дряблым его нельзя было назвать, спорт помогал поддерживать хотя бы минимальную физическую форму. Затем я обхватила его сзади и стала целовать его грудь. Я прекрасно понимаю, что волосы придают мужчине особой мужественности. Но в данном случае они немного мешали. Но самое главное, что Вове нравилось.       — Давай, женушка, хорошо. — только успевал он полушепотом говорить, поглаживая мою голову.       Затем он аккуратно приподнял мою голову, поцеловал, едва коснувшись, взял меня за талию, развернул спиной к себе, чуть толкнул на кровать. Буквально минуты две, он вновь взял меня за талию, чуть приподнял мои бедра и стал выполнять свои мужские обязанности. Его толчки были слишком четкими и равными по амплитуде, будто все делалось под метроном. Но что не отнять у Вовы, так это его слишком сильные толчки. Если он еще и начинал слишком быстро, то приходилось останавливать его. Этот раз не стал исключением.       — Володя, давай потише. — тут же вырвалось у меня из уст.       — Ой, — только смог он сказать. — Я все время забываю, что ты нежное создание.       Но после я почувствовала, как он попытался меня обхватить посильнее да так, что невольно сам нагнулся на меня и мою спину. Для опоры я переместила свою правую руку как можно дальше. И он положил на мою ладонь свою и обхватил меня. Другой рукой он постарался посильнее прижать меня к собственному телу, чтобы мне было не так тяжело держать его могучее тело. Я давно уже так близко не чувствовала его. Уже и забыла, что он настолько широкий мужчина, что может полностью закрыть меня своей спиной.       — Лора, хорошо? — сквозь сбитое дыхание он все равно пытался завязать разговор. Болтливость у него не отнять.       — Да… — я старалась сдерживать себя и несильно при нем выражаться на языке любви. Он же все-таки привык к моей скромности и покорности. К тому же, не особо любил таких громких особ, считал их слишком вульгарными.       — И мне с тобой хорошо, кнопочка. С тех пор, как мы встретились, с таких пор мне хорошо. И плоти сейчас мне хорошо с тобой. Любимая. — Далее последовал поцелуй в плечо, а затем он продолжил. — Как думаешь, в нашем возрасте есть еще порох в пороховницах, раз мы с тобой как совсем молодые люди?       — Есть…       Если честно, все эти разговоры мне очень сильно мешали сосредоточиться на своих чувствах. Приходилось думать о чем-угодно, что дальше будет говорить Вова, но не о собственном и его удовольствии. Может поэтому с ним я еще никогда не могла дойти до настоящего конца?       У Вовы в плане интимных отношений своя личная философия. Он считает, что отношения между мужчиной и женщиной должны быть больше платоническими, чем телесными. Да и я тоже когда-то так считала. Если не продолжаю думать так до сих пор.       — Господи, какая же ты хорошенькая жена. — все продолжал мне под ухо говорить свои речи. — Соглашается на все, преданная, готова выполнить все, что требуется. Всем бы таких покорных жен, как у меня.       А я просто молчала. Мне не хотелось совершенно говорить с ним. Я уже так устала от его пустых слов. Он же просто пытался мне сейчас запудрить голову посильнее, чтобы я ни о чем не догадалась. Я больше, чем уверена, что другим Вова не докучает бессмысленными философскими разговорами.       Я чувствовала, что мне становилось тяжело уже самой быть буквально на весу, так еще и держать мужа, который раза в два был шире и тяжелее меня. Особенно начинали ныть ноги, а именно колени. Но признаться в этом я Вове боялась. Как хорошо, что он сам решил, поменять позицию. Вова сам лег и меня потащил за собой, еще больше прижав меня к себе. Его руки обхватили мою грудь и часть солнечного сплетения. Я чувствовала, что Вова пытался еще сильнее подчинить меня к себе. Я привыкла быть с ним ведомой. Но очень боялась его проявлений любви, особенно тогда. Я была максимально уязвима. Он мог делать со мной все, что угодно. Даже не было возможности сбежать. Я не чувствовала, что в безопасности с ним, как раньше. Мне казалось, что одно неловкое действие и превратиться мой ласковый и нежный зверь в самого настоящего и кровожадного монстра, который не стал бы со мной церемониться и просто убил. Я понимала, что он мой супруг. Но он слишком изменился. Может он как раз и ждет все время момента, чтобы покончить со мной раз и навсегда?       Как хорошо, что все закончилось быстрее, чем я думала. Через некоторое время я почувствовала, что он отпустил меня. Я встала с кровати, следом он тоже привстал, вручил мне в руки завязанный в узел на конце презерватив, а сам в конце сказал:       — Спокойной ночи, Лора. — и снова лег, отвернувшись к стене. Еще одна проблема, из-за которой мы немного не подходим.       Если мне хочется много разговаривать после любовных утех, то Вова тут же засыпает. В лучшем случае не засыпает, но становится очень холодным. Вот и в этот раз ничего не поменялось. Я молча пошла в ванную, чтобы выкинуть доверенный мне резиновый мешочек. И чувствовала, что ничего не чувствовала. Мне было абсолютно все равно на Вову. Будто я спала с ним только потому, что это было обязательно. Хотя, это совершенно не так.