Птичка

Если верить в то, что любая встреча и любое событие предопределены судьбой, то случайности перестают существовать. Такая точка зрения, пожалуй, слишком оптимистичная, потому что снимает с человека всю ответственность за свои поступки. Всегда проще жить, свешивая вину на какие-нибудь высшие силы, волей которых ты проспал первые пары, повернул не в ту сторону и вылил горячий кофе из незакрытого стакана. И вовсе тут ни при чём безалаберность, беспечность и прочие страшные слова на «бе». По счастью, Лань Ванцзи была слишком взыскательной и ответственной, чтобы верить в какой-то рок. Правда, и случайности для нее были явлением невиданным. Она старалась контролировать всё, что могла, и планировать свою жизнь. Именно поэтому её график на будущий учебный год был составлен ещё в конце июля и изменениям не подлежал. В свои неполные тридцать девушка уже была преуспевающим учёным-биологом в семейной компании, но периодически проводила лекции в местном институте, заменяя своего дядю. Учить молодое поколение Ванцзи не любила совершенно, однако соглашалась взять двух-трёх талантливых студентов для индивидуальных занятий. Обычно о подобном её просил как раз таки дядя – Лань Цижэнь, и Ванцзи вынуждена была признать, что ни разу не была разочарована. А Вэнь Сычжуй и вовсе стал её любимчиком, потому что второго такого спокойного и обязательного юноши просто не существовало. Таким образом, к началу сентября Лань Ванцзи уже чётко знала свои планы на ближайший год. Но жизнь – штука не ровная, и далеко не всё получается предсказать заранее. Позже, размышляя об этом, Ванцзи не могла решить, являлось ли это роковой случайностью или всё же событием, предопределённым судьбой. Бледный Лань Цижэнь появился на её пороге в конце октября, с мрачным блеском в глазах и поджатыми от гнева губами. Едва поприветствовав племянницу, как того требовали правила, он озвучил странную просьбу: немедленно взять на обучение талантливую, но «совершенно невыносимую» студентку. Ванцзи делает незаметный глубокий вдох (потому что явственно показывать, что она обо всём этом думает – моветон) и отпаивает дядю чаем, в надежде понять, что хотят конкретно от неё. – Эта невыносимая девица вот уже два месяца срывает мне пары! Такая шумная. – Жалуется старший из Ланей. – У неё редкий ум, но пользуется она им… Совершенно возмутительным образом. – Дядя, но чем могу помочь я? – Всё же не выдерживает девушка. – Я надеюсь, что ты сможешь её немного усмирить, научить дисциплине. В конце концов, ей скучно на общих занятиях, так может ты загрузишь её чем-то сверх программы. Чем-то, что поставит её в тупик и заставит обратиться к основам! – Цижэнь вдруг грустно вздыхает, поглаживая редкую бородку, а потом признаётся: – Девчонка вся в покойную мать. Я учился с ней в месте. Цансэ была гением, жаль, что так рано погибла. Я сильно обязан ей, поэтому буду очень тебе признателен, если ты всё же возьмёшь девчонку. К тому же, если она вылетит из университета только из-за своего длинного языка, её мачеха не оставит от кампуса камня на камне. Страшные женщины! Ванцзи смиренно принимает то, что выбора ей почти не оставляют, и с трудом выкраивает время в своём плотном графике. Через дядю она передаёт записку со временем и местом встречи, а в своём ежедневнике изящно выводит «Вэй Усянь». И если бы она верила в предзнаменования, то сейчас явно бы испытала дурное предчувствие, но Ванцзи была выше этого, поэтому единственной её эмоцией было лёгкое раздражение, которое проявилось только в чуть более сильном нажиме на ручку. Обычно девушка предпочитала первые занятия назначать в корпусе университета, беря ключи от дядиного кабинета. Но добираться на территорию кампуса сейчас, когда у неё не было там других дел, Ванцзи посчитала слишком обременительным и пригласила ученицу сразу к себе домой. Вечером в среду она приезжает с работы совершенно уставшей, с трудом плетётся на кухню ради чашечки чая, а потом готовит рабочее место в своём кабинете. Ученица не приходит без пяти минут восемь, что было бы оптимальным. И она не является ровно в назначенное время, что говорило бы о её пунктуальности. В половине девятого Ванцзи захлопывает учебники, выключает компьютер и выходит из кабинета с намерением принять душ и отправиться спать. Звонок раздается ровно в тридцать семь минут, когда учёная уже успевает переодеться в домашнее. В чистую и светлую прихожую птицей влетает что-то чёрное, всклоченное и совершенно нескладное. Девчонка запинается о порог и неаккуратно тормозит, едва не падая на бежевый ковёр. Ванцзи видит неровные линии, острые углы и переломанные грани. Всё это вызывает в её утончённой натуре панику и глухое, необъяснимое раздражение в купе с явной неприязнью, но ровно до того момента пока спутанные густые волосы не оказываются откинутыми с лица, открывая вид на невозможно-белую кожу и громадные-громадные черные глаза. Ванцзи с трудом делает вдох и вдруг понимает, что кислорода слишком много. Он будто распирает лёгкие, давит изнутри на рёбра, которые, кажется, вот-вот разойдутся и прорвут тонкую кожу. – Учитель Лань, верно? – Восклицает девчонка, пару раз хлопнув ресницами, – Вы простите, я опоздала! Но поверьте, это – величайшая жизненная несправедливость! Я вышла из кампуса вовремя, ну, может, на пять минут позднее, чем нужно, но… Она продолжает тараторить – высоко и звонко. Куда громче, чем хотелось бы в это время суток, но Ванцзи почему-то не раздражается сильнее. Перед её глазами сбитые костяшки на красных от холода пальцах и длинная стрелка на тонких колготках, под которыми видно длинную свежую царапину. В висках начинает немилосердно стучать. – Занятий сегодня не будет, – Холодно произносит Ванцзи, жестом останавливая непрекращающийся поток объяснений. И продолжает ровно в ту секунду, когда вороньи глаза становятся печальными: – Но проходите. Обсудим, что нужно для продуктивной работы в будущем. Прежде всего, конечно, вам придётся быть более пунктуальной или оповещать меня заранее. Оставьте обувь на коврике. Девушка спешит за хозяйкой квартиры на кухню и, повинуясь короткому жесту, по-птичьи опускается на высокий стул: на самый краешек, цепляясь ногами за перекладинку, словно занимая жердочку. И смотрит. – Не знаю, на кой чёрт старик Цижэнь отправил меня на дополнительные занятия… – Снова начинает она, не выдержав и десятисекундной паузы. – Это мой дядя, – ведёт бровью Ванцзи и ставит чайник. – Снимайте колготки. – Ой! Я имела ввиду, что не понимаю, почему уважаемый учитель Лань посчитал, что мне необходимы занятия у такого уважаемого специалиста, как вы. Кстати, меня зовут Вэй Усянь. – Я знаю. Пожалуйста, колготки, – с нажимом произносит Ванцзи, потому что руки сводит от желания заткнуть говорливой девчонке рот. Звонкое чириканье отдается в висках и почему-то в животе острыми ударами вороньего клюва. Ей бы минуту тишины, шанс заново научиться дышать. – А у меня их нет! Это чулки, смотрите! – Развратница смеётся и высоко-высоко задирает юбку, открывая вид на кружевное плетение, туго обхватывающее молочное бедро. Ванцзи слышит, как разбиваются на осколки вечные ледники где-то на Северном Полюсе, с тяжелым грохотом опускаются в океан громадные прозрачные куски. Но почему-то вместо сверкающего на солнце льда и возмущённого океана она видит бесконечные линии изящных ног, бесстыдно выставленных на обозрение. – Хорошо, – спокойно произносит Ванцзи, отворачиваясь, чтобы достать аптечку. Сил смотреть у неё больше нет, но и не смотреть не получается. Коробку с лекарствами она достает слишком быстро, но, повернувшись обратно, старается смотреть исключительно на высокий лоб. – Тогда снимайте их. – Ого, кажется, я настолько прекрасна, что мой репетитор в первую же встречу просит меня раздеться! Хотя я подозревала, что горяча! – Хихикает Усянь, но тонкую ткань с ноги покорно стягивает, а потом сжимает в руке черный шарик, не зная, куда деть несчастный порванный чулок. Возможно, у Ванцзи есть пара идей на этот счёт. Оказывается, что железная выдержка, тренируемая годами, отлично помогает подавить сиюминутные порывы. Ученая протягивает ладонь и принимает ещё теплый комок ткани, чтобы безжалостно опустить его в мусорку, не задержав в пальцах на лишнюю секунду. – После такого, вы точно можете звать меня Вэй Ин, – улыбается девушка и намекающе приподнимает обнажённую ногу с аккуратными пальчиками и изящным сводом стопы. Ванцзи делает шаг вперёд, садится на соседний стул и без труда обхватывает излишне тонкую, но неожиданно горячую щиколотку, фиксирует чужую ногу в удобном положении на своих коленях. Неспеша достав ватку и смочив её, Ванцзи тщательно обрабатывает тонкую кожу, надеясь, что шрама не останется. – Оказывается, у вас холодное не только лицо, учитель Лань, – Хихикает Усянь, испытывая слишком много ощущений сразу. Ей щёкотно, холодно и немного больно от прикосновений к свежей ранке. По счастью, испытывать смущение она не способна от природы, иначе сейчас чувствовала бы себя крайне неловко. – Вэй Усянь, сидите, пожалуйста, спокойно, – просит Ванцзи, пытаясь найти внутри себя негативные эмоции. Её всегда раздражали излишние бесстыдство, громкость и эмоциональность, но вот теперь, когда концентрация этих трёх качеств завёрнутая в молочную кожу и приправленная острым взглядом сидела перед ней… Лань Ванцзи готова была признать, что какая-то часть её отзывается болезненной нежностью на эту яркую, птичью ломкость. – Учитель Лань, не нужно формальностей! – Усянь широкой улыбкой отмела грубые слова, а заметив, что женщина закончила, капризно потребовала: – Подуйте! – Прости, что? – От шока Ванцзи сама не заметила, как перешла на неформальное общение. – Подуйте, учитель Лань! Чтобы не болело! – Сильно болит? Я могу побрызгать…. – Нет-нет! – Перебила Усянь и, быстро склонившись, схватила свою преподавательницу за запястье, – Вы должны подуть! – Глупость. – Обозначила свою позицию Ванцзи и, высвободив руку, изящно опустила голову, лаская пораненную кожу прохладным дыханием. – Достаточно? – Да! Теперь совершенно не болит. Ванцзи удовлетворённо кивает и поднимается со своего места, чтобы убрать ненужную теперь аптечку. Она неуловимо хмурится, когда её взгляд невольно цепляется за часы, потому что стрелки уже ползут к десяти, а молодой девушке ещё предстоит возвращаться домой. – Где ты живешь? Вэй Ин медлит, а потом называет станцию, и это действительно слишком далеко. – Оставь мне свой номер и электронный адрес. Завтра я вышлю небольшой тест. Вы должны были пройти его сегодня, но уже поздно. Рекомендую не пользоваться подсказками, в ходе нашей дальнейшей работы я всё равно выясню твой реальный уровень, – Учёная переходит на сухой строгий тон, каким всегда разговаривала с учениками, но, кажется, с Вэй Ин это не работает, потому что она тянет губы в широкой улыбке и радостно говорит: – Обещаю быть честной, учитель Лань. – Она записывает на бумажке свои данные. – Прекрасно. Теперь можешь быть свободна. Усянь смотрит странно и долго, словно ждёт чего-то, а когда Ванцзи не догадывается, кивает вниз на свои ноги. Одна всё ещё обтянутая черной тканью и вторая – обнаженная и белая настолько, что почти сияет в не самом ярком свете ламп. – Я вызову такси. – Спасибо, но не стоит, тут недалеко до станции, – Вэй Ин странно, совсем нелогично хмурится и впервые отводит взгляд. – Уже поздно и ты раздета, – голос разума пытается достучаться до внезапно оробевшей девицы, которая полчаса назад так лихо задирала свою юбку. – Дороговато выйдет, – поясняет Усянь. – Я тебя задержала и на такси настаиваю также я. Поэтому вопрос оплаты тебя касаться не должен. Лань Ванцзи искренне не понимает, почему высокие скулы Вэй Ин вдруг заливает румянцем, но она хотя бы больше не спорит и покорно идёт в прихожую. Девушка обувает ботинок на босую ногу и снова замирает на долгую секунду, явно не догадываясь, какой вид на её согнутую фигурку открывается сзади. Вежливая и спокойная, Ванцзи отводит взгляд…почти сразу. Почти. – Хм, кажется, это смотрится забавно, – глупо хихикает Усянь, но всё же стягивает второй чулок и уже отработанным жестом передаёт ткань в чужие руки. Ванцзи заканчивает с вызовом машины и снова сжимает в руке тёплый комок. Они вежливо прощаются, и Лань Ванцзи просит девушку написать, когда она доберется до дома. Сообщение приходит спустя почти час, когда Ванцзи уже лежит в кровати и терпеливо ждёт, пытаясь не уснуть. По глазам бьёт куча неуместных в диалоге с преподавателем смайликов и восклицательных знаков, хотя чего-то другого ожидать было бы глупо. Ванцзи глупой никогда не была.