Пожарный и господин полицейский

Так прошло несколько дней, и, сидя дома, Тэ тщательно следовал указаниям врачей. На скуле уже почти не было видно царапин, однако бок всё ещё болел, и Чонгук чувствовал это. Также ещё не были сняты швы на голове. Сидя на диване, Чонгук смотрел телевизор, задаваясь вопросом, с какой стороны Тэхёну удобнее смотреть телевизор, а может, они смотрели его в обнимку? Он посмотрел в сторону кухни, где Тэхён что-то готовил. — Знаешь, Юнги сказал мне, что близость тоже может помочь в восстановлении памяти. — Юнги несёт всякий бред, — буркнул он и, присев рядом, сунул ему в руки стакан с молоком, но Чонгук поставил его на журнальный столик, продолжая настаивать на своём. — Бред? Ты не хочешь? Или, может, мы не занимались таким? Теперь он был уже более похож на прежнего Гука. Он хмуро смотрел на Тэхёна и тот, не удержавшись, потянулся к губам, так давно его манившим. Коснувшись желаемого, он не смог остановиться и жадно припал, сминая их. На удивление, Чон не противился, однако их прервал звонок телефона, на который Тэ и отвлёкся, вставая с дивана. Звонили с работы, на которую Тэ не ходил уже несколько недель, взяв отпуск за свой счёт. — Готов спорить, что я не любил твою работу, — Чонгук, обняв подушку, нахмурился, на что Тэ усмехнулся. — Да нет, тебе она нравилась. — Он прыгнул обратно на диван, улёгся и положил голову ему на колени, как на родные. Как бы он хотел всё вернуть. — И твоя работа тебе нравилась. — Вернуть бы тот день и поддержать Чонгука в его решении, ведь он просто любил свою работу, любил помогать людям, а Тэ… А ведь если бы он тогда не воспротивился, возможно, Гук бы и не пострадал. Словно почувствовав состояние Тэхёна, его мысли подхватил младший. — Слушай, Юнги сказал, что мы поругались. Что он имел в виду? — спросил он, не зная, куда деть руки, пока на его коленях лежал полицейский. — Неважно, — отрезал Тэ, принимая сидячее положение. Он бы предпочёл забыть о том дне. — Ну скажи, я хочу знать! Ты мне изменил?! — Чонгук был в непонимании, а Тэ лишь смотрел и размышлял: как он мог так подумать о нём. — Нет… Конечно, нет. — А что? Что ты тогда сказал мне?! — Я… я сказал, что ты… ничтожный… — Конечно, он мог соврать, но не стал. На его слова младший замолчал. Он не помнил ничего, но почему-то это его обидело. — И мне очень жаль, что я не сдержался тогда, прости… — Ему было крайне необходимо, чтобы Гук его простил, но он ничего не помнил. С того вечера Чонгук не знал, как себя вести. И когда Тэхён протянул ему стакан воды, он недоверчиво посмотрел. — Это успокоительное, поможет уснуть, — заверил его он, и Гук кивнул, говоря спасибо. — Тэхён… Я… Я не сержусь на тебя за те слова, ну, может, сердился, когда был при памяти, но сейчас… Нет… — Тэхёну надо было это услышать. Он, лишь обняв своего пожарного, благодарил небеса, что он жив. Так прошло ещё немного времени. К Чонгуку память не возвращалась, и тогда врач предложил им другой способ лечения. Сидя в кабинете врача, Чонгук нервничал, как и Тэхён, держащий его за руку. — Этот метод — гипноз. Воспоминания никуда не делись, но лежат очень глубоко, и с помощью гипноза мы можем попытаться вытащить их наружу. Чонгук боялся врачей и жалобно посмотрел на Тэхёна. — А это точно поможет? — неуверенно спросил он у врача, на что тот кивнул. Конечно, всё сразу не вернётся, но хоть что-то удастся восстановить. Тэхён был рад такой перспективе, надеясь, что с Чонгуком всё будет в норме и он не пострадает. В кабинете выключили свет, задвинули шторы. Стало темно, Чонгук лежал на удобном кресле, слушая громкое тиканье часов. — Итак, господин Чонгук, я попрошу вас закрыть глаза и отправиться вглубь себя. — Спустя несколько минут лицо Гука стало мягче, будто бы и впрямь он где-то витал. Тэ сидел рядом, но не прикасался к нему — нельзя. Ему позволили лишь наблюдать, ломая себе пальцы. — Как вас зовут? — Чонгук. — Сколько вам лет? — Девятнадцать. — И ведь только сейчас Тэхён вспомнил, что совсем скоро у него день рождения. — Хорошо, Чонгук, скажите, пожалуйста, что вы видите, какое самое счастливое воспоминание у вас возникает? Что было у вас самым счастливым? — Каждый следующий вопрос заставлял пожарного хмуриться. — Парень, я встретил его в баре. — От такого ответа Тэхён напрягся: неужели он про него говорит? — Почему-то кажется, что он — самое счастливое, что у меня было. — Хорошо, а как его зовут? Мычание, после паузы последовал ответ: — Тэ… Тэхён улыбнулся, глядя на доктора, кажется, он и впрямь что-то помнил. — Хорошо, а теперь давайте перейдём в тот день. Что тогда случилось, когда вы потеряли память? Даже Тэхёну стало плохо от такого вопроса, не говоря уже о Чонгуке. Тот хмурился, будто вспоминая, и потом по щеке скатилась одинокая слеза. Воспоминания заставили его плакать. — Я… я поругался с ним… — тихо сказал он, сглатывая. — С кем? С тем самым Тэ? Гук, гулко сглотнув, ответил: — Да… Тэхён сжал кулаки, он испытывал боль, вспоминая, как они поругались. — Я… был зол… И уехал… — Дыхание становилось всё быстрее. — Наша машина столкнулась… — парень захрипел, как будто ему было больно. Тэхён подорвался, но его остановили. — Я… мне было холодно… И больно… Моё тело… оно… — Чонгук протяжно простонал. — Больно… — прошептал он, и с глаз вновь потекли слёзы. Он хмурился и стонал от боли, а Тэ ещё больше заводился в панике. — Очень больно, голова… больно… — Тэхён понял, что Чонгук вернулся в день аварии и снова испытал всю боль, что тогда пережил. — Тэ… Тэхён… Тэхён, — он звал, и Тэ не выдержал, подорвался к креслу, хватая его за плечи. — Разбудите его. — Мы ещё не всё выяснили. — Остановите это! — Тэхён не мог смотреть, как Чонгук мучается от боли. — Эй, малыш, проснись, просыпайся… — Но тот продолжал стонать, переходя на крик. — Аааа… — Чонгук сильно плакал и всхлипывал, прежде чем проговорить… — Тэхён, Тэ… Я хотел, чтобы он пришёл… — Эта фраза оборвала всё. Тэхён больше не мог сдерживать слёз и зарыдал тоже, подхватывая и прижимая к себе парня, который рыдал, как ребёнок, — он впервые видел его таким. — Я… я… — Тшшш… Всё хорошо, хорошо… — Тэхён хотел, чтобы всё это закончилось, да и не начиналось вообще, ведь он пережил такую боль, о которой Тэ и не ведал. — Прости меня… — Крепко его обнимая, он прижал его к себе, целуя во взмокший лоб. Врач выключил часы, и спустя несколько минут парень расслабился. На щеках остались мокрые дорожки, однако он уже спал, а не плакал. — Пусть поспит, наберётся сил. Давайте выйдем и поговорим. Тэхён нехотя оставил своего малыша и вышел за дверь, обещая себе, что больше никто не причинит ему боли.