дружеская любовь — нелюбовная дружба

      Лазурного цвета небо совсем скоро приобрело тёмный оттенок, превратившийся в бездонное море с редкими отливами в синеву. На чёрном лице планеты остались причудливые беловато-голубые узоры в виде волновых линий от облаков, вызванные изгнанием воздушных тел куда-то далеко за горизонт. За окном завихрились снежинки, хлопьями-хлопьями мягко оседая на землю, создавая пушистое, но необычайно холодное одеяльце, что расстелилось на большие расстояния.

«Почему он развевает в пух и прах

Зелёные венки в своих волосах?

Терпит зачинщик стыдный крах —

Его самолюбие тает на глазах.

Малахит в очах прекрасных тлеет,

Словно в последний, смертный раз.

Океан голубой неумолимо синеет,

Вызывая непременный экстаз.

Неужто совсем не стыдно, бестия моя,

Играть так с сердцем хрупким моим?

Не разбивай, умоляю, душу мою в хламья,

Хочу побыть хоть на миг горячо любим!

Не будь так жесток, зеленоглазый певец,

Иначе хладнокровию моему ведь конец!

Ты в гневе кричишь, что я жалкий лжец,

Почему запираешь свои чувства в венец?»

      Звонкий смех раздался в просторной комнатке. Дверь бесшумно отворилась, и в проёме показался высокий силуэт. В полутьме на коврике валялись двое : один и один. Оба, в калачик свернувшись, катались по полу и разрушали умиротворяющую тишину дома. Незванный гость прошёл чуть вперёд и навис над смеющимися, недоуменно разглядывая их красные от смеха лица. Почему, зачем, а, вернее, сколько уже можно? — Лукас? Линч? Чего вы тут устроили? – родственники синхронно перевели свои взгляды на парня, коего точно не ожидали увидеть прямо здесь и сейчас.       Зеленоглазый немного приподнялся на локтях и взглянул в чужие очи, ухмыльнувшись. Подросток, едва перестав безудержно хохотать, принял сидячую позу, также смотря на полуночного гостя. — Какого чёрта вы здесь хохочете? Лили спит, а вы тут смеётесь лежите, бесстыдники! – сквозь зубы процедил паренёк, чьи стёкла очков зловеще сверкнули в полумраке. — Просто признайся, Эванс, что завидуешь нам. Тебя-то моя сестрица наругать может, а нас — нет. Вот ты и кипятишься, как старый злой ворчун!       Очкарик только фыркнул в ответ и протянул руку обоим, чтобы те не валялись на полу. Приняв помощь, брюнет резво вскочил и воодушевлённо побежал к окну, чтобы посмотреть на снегопад.

«Сплелись в спираль эти двое,

Изящно кружась неспеша;

Словно чудо света седьмое

Наши глаза ублажа....»

— Лукас, приятель, ты только взгляни на эту красоту! Как же я всё таки люблю зиму! – он вновь хихикнул и отскочил от подоконника, начиная медленно кружиться по всей комнате. — Обычно обострение у мужчин начинается весной. А у твоего дяди, Лукас, кажется, раньше. — Ну я ведь не мужчина, я — молодой парень в самом расцвете сил! Я ещё столь юн, ах, Лукас, кусочек души моей чёрной ты! – Егор вовлёк племянника в крепкие объятия, утягивая с собой, чтобы продолжить вращаться.       Подросток опять засмеялся и был совсем не прочь, чтобы поучавствовать в этом безумном, незатейливом “танце„. Парень с синими глазами лишь несильно прихлопнул себя по лбу, не понимая такого восторга друга. — Линч, ты сейчас выглядишь как пьяный, весёлый и совершенно непредсказуемый человек, который так и хочет выплеснуть свою энергию на кого-то. Ты вроде не пьёшь, но, блин, ты как алкаш какой-то, ей Богу! — Джон, даже если я и пью, то я не воспримчив к алкоголю. Я никогда не напивался настолько, чтобы потерять контроль над своими действиями, держу в курсе. — О-о, да что ты говоришь! Забыл, как два года назад ты от одной рюмки водки станцевал мне с Лили стриптиз на Новый год, а потом покрыл нас немецким матом и вообразил, что ты сын Адольфа Гитлера?!       От такого заявления Лукас упал на колени и громко захохотал, видимо представив своего дядю, когда тот творил всякую дичь. Линч заметно зарделся и нахмурил бровки, мысленно сам себя ругая, что напился тогда в стельку. 1 января. 01:27. Новый год, 2021.       Куранты были пробиты, речь президента была успешно прослушана и принята, самые искренние пожелания были озвучены, а игристое в бокалах выпито. Идиллия.       Лукас, едва дотерпев до Нового года, после бокальчика детского шампанского отрубился прямо на диване, развалившись, словно морская звезда. Его так никто и не решился унести в его спальную комнату, ибо все неимоверно устали и сейчас из последних сил сидели на стульях возле стола, что-то лениво обсуждая.       Внезапно лицо хозяйки квартиры озарила какая-то мысль. Она поспешно удалилась куда-то вглубь помещения и совсем скоро вернулась, но уже не одна : в её руке была зажат бутыль водки. — Линч, божечки мой, мы же совсем забыли про нашу традицию! Мы с тобой совсем позабыли про то, что на Новый год пьём по рюмке водки и загадываем заветные желания!       Друзья переглянулись. Джон таращился то на одну, то на другого, не отрывая от них своего недоуменного взгляда. — Ох, Лили, думаю, не в этот раз... Мне хватило двух бокалов шампанского, чтобы меня начало клонить в сон, какая ещё к чёрту водка? — Джон, что на счёт тебя? Может, ты выпьешь со мной? — О-о, Лили-лапушка, водка – удовольствие не для меня. До сих пор не понимаю, как вы, русские, её так и хлещете. Она же такая ядрёная! — То есть вы пить не будете? — Нет, и тебе не советую, Лили-лапушка. Потом же сама будешь на похмелье жаловаться.       Девушка вновь перевела выжидающий взгляд на младшего брата и заговорщески прищурилась. Егор, спустя минуту такого психологического давления, всё же сдался. — Хорошо. Я выпью. Но! Только рюмку, Лили, не больше, не так, как в прошлый раз.       Она прямо засветилась и улыбнулась, уже доставая из верхних полочек маленькие фужерчики.       Парень наугад поставил какую-то песню из своего плейлиста, что подходила под его игривое настроение. Он вскочил из-за стола и начал своё выступление.       Что произошло? Кто бы знал, что Линч, что завсегдатай такой неуязвимый и спокойный, так быстро пьянеет? Всего лишь рюмка водки, нет, даже меньше, заставила парня потерять самоконтроль. Его сестра, выпившая вдвое больше, чем этот неженка, оставалась, словно свежий огурчик. Ну, возможно, весёлый огурчик, но тем не менее очень даже трезвый... Да, Егору очевидно больше не стоит злоупотреблять с алкоголем.       А Джон не пил вообще. Те пару бокалов игристого уже давно выветрились, и из всей их компании он был в холодном рассудке больше всего. Он с интересом наблюдал за своим приятелем, что уже начал творить какую-то дичь на пьяную голову. — Линч, Господи, ик! Закругляйся, пьяница! И иди уже улягся, не надо тут позориться.       Очкарик подвёл указательный палец к своим губам, как бы вежливо сказав, чтобы девушка замолчала.       Какая-то английская песня совсем раскрепостила разум журналиста, что, хоть и был немного не в себе, всё же прекрасно знал перевод совсем не приличной песни. Отчего – не знаю, – но, видимо, Линч почувствовал себя увереннее и ощутил свою мужскую энергию, решив выплеснуть её в приватном танце для самых близких людей — своей сестры и лучшего друга.       Чёрный шёлковый халатик, что так вульгарно ранее смотрелся на трезвом парне, сейчас же, когда он был под влиянием алкоголя, так подходил под образ отчаянного весельчака. Ещё не хватало для полного образа красного вина в ажурном бокальчике, но русские вино не пьют — они, как заметил Эванс, хлещут водку только так.       Элегантным и лёгким движением брюнет провёл своими тонкими пальчиками по своему бедру, чуть оттягивая ткань. Изящная рука плавно взметнулась наверх, а запястье прокрутилось вокруг своей оси, сделав короткий поворот. Голова неспешно поднялась вслед за конечностью, из-за чего чёрные и без того растрёпанные волосы совсем распустились, а тёмная резинка упала невесомой пушинкой куда-то на пол.       Писатель с таким энтузиазмом и азартом за всем этим наблюдал, что этот взгляд заметила Лили. Она прищурилась и незаметно для парня начала следить за его реакцией : пунцовый румянец выступил на щеках, а улыбка стала лишь шире и притворнее. Шатен подпёр одной рукой свой подбородок, что говорило, что он заинтересован на все сто два процента. Приятели, как считала девушка, вроде бы не должны были так смотреть друг на друга. Окончательно все её догадки подтвердило то, что Джон прикусил свою нижнюю губу, завороженно глядя на своего друга. Хотя... Не думала она, что слово «друзья» могло полностью охарактеризовать отношения этих двоих — здесь явно было что-то иное. Что-то слишком близкое и более интимное. Что-то, что не должна была заметить она, но всё же заметила. Теперь Лили точно будет смотреть на этих голубков по-другому... — Это было один раз. А один раз — не преступление. — Та-ак, хорошо... А что на счёт того, что, когда мы с тобой хотели полететь в Турцию, а в аэропорту нас позже на карантин закрыли, ты от малого количества алкоголя сначала начал клеиться ко всему, что двигалось, а потом и вовсе пошёл с Юрой спасать всех нас от штурма спецназа?       Звонкий смех лишь усилился. Егор совсем раскраснелся, прикрывая тыльной стороной ладони лицо. Ну всё, Эванс окончательно заставил его почувствовать себя так ужасно, что хотелось под землю провалиться. — Ну и что? Не забывай, как ты напился в хлам на моё день рождения и сначала чуть не подрался с моим давним приятелем из-за того, что он меня обнял, а потом повёл меня на холм смотреть на звёзды и прочитал мне там свои стихи, но в итоге перепутал все строки, и получилась какая-то билабурда! – протароторил зеленоглазка, теперь поставив в неловкое положение уже своего друга. 27 декабря.       Честно, журналист вообще не хотел праздновать свой день рождения. Почему? Потому. Просто он не считает этот день за праздник, никому не известно из-за чего и почему, но и неважно, если быть откровенным. Когда парень заявил об этом своей сестре, то она устроила такое, что Егор позабыл как говорить... — Привет, Его-о-р! – в динамике прозвучал озорной, на удивление, голос сестрички. — Доброе утро, Лили. Дай угадаю, мне с Лукасом опять посидеть? — Линч, блин, ты за кого меня принимаешь? Я теперь не могу позвонить своему брату просто так? — Почему же? Я не помню, когда ты звонила мне в последний раз, чтобы просто поговорить... — Грубо. Но я звоню не для того, чтобы с тобой повздорить. В общем... Как дела у скорого именинника? – а, так вот к чему всё шло. — Именинника? – Егор совсем позабыл, что завтра у него праздник. — Только посмей сказать, что ты забыл. — А? Ах, точно, день рождения, да! – он попытался сделать максимально весёлый голос и воссоздать вид, что всё он помнит. — Ты забыл.       Лили тяжело вздохнула, но не спешила злиться на брата. Пока что. — Так, ладно, опустим этот момент. Завтра мы где собираемся? — В смысле? — Где отмечать будем, Линч? — А-э... Я... Я не собирался отмечать, вообще-то. Повисла тишина. Угнетающая и напряженная. Минута, может две, возможно и все пять оба собеседника молчали. Долго молчали. — Я же надеюсь, что это ты просто так глупо шутишь? — Нет, Лили, я правда не хочу и не буду праздновать.       Эти слова окончательно вывели девушку из себя. — Что?! В каком смысле ты не будешь праздновать? Линч, у тебя же день рождения, его надо отмечать! — Я не хочу, Лили. Ты знаешь, что я не люблю этот праздник. — Егор, ты в своём уме?! Ты обязан отметить, это твой день! Только ещё раз посмей сказать, что ты не хочешь праздновать. — Не хочу. — То есть я тебе тут за месяц вперёд подарок готовлю, а в последний день ты тут заявляешь, что не будешь отмечать? Какого чёрта, Линч! — Извини, но я правда не хочу ничего. Не стоило заморачиваться.. — Ну всё, Линч, ты окончательно разозлил меня, – и, даже не попрощавшись, она сбросила трубку, оставив своего брата с тучей вопросов.       Брюнет удручённо вздохнул и откинулся на постель, закрывая своё лицо руками. Не прошло и минуты, как ему вновь позвонили. Но уже не Лили. — Да, приятель, ты что-то хотел? – не успел он договорить, как его перебил голос очень злого Джона, прямо разъярённого. — В каком смысле ты не будешь праздновать свой день рождения? Ты нормальный вообще?! — Тебе Лили сказала? — Я догадался, блин, почувствовал, что ты не хочешь праздновать! — Джон, не кричи. Я уже просто ничего не хочу. Прости, если ты готовился, но я действительно не буду отмечать. — Стоп-э! Егор Линч, я тебя урою. Честное слово, закопаю заживо, если ты не отметишь свой праздник. Значит так, слушай сюда, фраер недоделанный. Завтра я к тебе приеду с утра и украду, увезу кое-куда. Ты меня понял? — Ты же понимаешь, что так тупо спалил ваш с Лили план?       Эванс помолчал-помолчал, но в итоге сделал вид, что всё так и должно было быть. — Так, заткнись, Линч! Я сказал, что украду тебя - значит украду! — Ты будешь злодеем, который меня похитит, значит... А будет мой герой, что спасёт меня от тебя, а потом я буду жить с ним долго и счастливо? – шутка забавная, но очкарику не понравилось. — Не будет в этой истории героя. Я тебя украду, и это мы будем жить долго и счастливо, никакие нам герои не нужны! — То есть ты даже не скрываешь того, что- — Тихо! Линч, всё, давай! И снова очередной звонок без “привет„ и “пока„. Класс. 28 декабря. 20:08. Вечер, день рождения Егора Линча.       Уставшие гости развалились на мягких пуфиках и сейчас только расслабленно общались на какие-то темы. День рождения прошёл как нельзя лучше. Если честно, Егор действительно отдохнул и повеселился на славу. Бессонные ночи и нагнетающая рутина очень изнемождали парня, а этот выходной день явно пошел ему на пользу.       С утра Джон, как и обещал, приехал к журналисту с неожиданным визитом и практически вынес своего приятеля на руках из дома, едва дождавшись, пока тот оденется.       Шатен усадил его на переднее сидение и бережно завязал глаза, получив подкол, что он прямо как Генри Лэмптон. Это парню совсем не понравилось. Он вспомнил, как их похитили на вертолёте, ещё и впридачу нацепив на голову мешок. Не лучшие воспоминания.       Ехали парни, как казалось Линчу, как-то слишком долго и мучительно медленно. Кажется, у него вот-вот готов был проявиться приступ клаустрофобии, но, к счастью, Джон всё же благополучно довёз его на назначенное место.       Как оказалось, Лили с Эвансом готовились ещё за месяц до этого торжества. Они арендовали большой коттедж, стоящий поодаль от других, находившийся в тихом и прекрасном месте : с одной стороны было озеро, правда уже замёрзшее, лес, больше походивший на кормилицу-тайгу, а с другой горная местность — не очень высокие холмы, обустроенные скамеечками для туристов и просто гуляющих, а где-то вдали горы-гиганты, на верхушках которых смирно покоился белоснежный снег. Они прекрасно знали предпочтения своего дорогого человека и были в курсе, что для Егора лучше организовать праздник где-то вдали от цивилизации, но не прямо в глуши, ведь шумные вечеринки парень подавно не любил, что уж говорить про всякие клубы и тому подобное, потому и решили провести пару дней в этом месте. Очкарик сперва очень нервничал и всё время ёжился, думая, что что-то явно пойдёт не так, или же вновь из ниоткуда появится нечисть. Да и у Лили тоже уши стояли востро, ведь, зная своего брата, тот обязательно чего-нибудь то и начудит. К счастью, им удалось избавиться от всеобщей тревоги и переживаний, ведь никто не хотел портить торжество Линчу.       Коттедж они тоже уже обустроили нехило так. Сперва они всё перемыли, потому что Лили показалось, что там недостаточно чисто. Потом украсили дом под тематику, что подходила имениннику. Также эти двое долго думали и спорили, будет ли всё таки на празднике алкоголь. С одной стороны, Егор ненавидит его и терпеть не может пьяных людей, а с другой —.... А другой стороны и нет, как и нет аргументов, поэтому организаторы пришли к компромиссу : алкоголь будет, но его будет не так много и не так мало — всё в меру.       И всё же самой главной проблемой было не то, чтобы найти хорошее место для проведения торжества или не опасения того, что всё может просто сорваться в один момент. Подарок — вот самое тяжёлое в приготовлении к празднику. Сколько бы они не знали Егора Линча, всё же им было довольно трудно понять, что же ему нравится и нужно. Он особо никогда не упоминал о своих желаниях, да и потребности у него в чём-то тоже не было. Сначала эта двоица хотела подарить хорошую камеру и линзу к ней, но в итоге перед самой реализацией задумки брюнет сказал, что недавно уже приобрёл это, даже не представляя, как своими словами огорчил ребят. Что же, потом в ход пошли самые банальные идеи : сперва ноутбук, но поняли, что у него он есть, потом поездку куда-то, но границы, как на зло, именно в тот момент были закрыты, потом поход в театр или на концерт, хотя и прекрасно понимали, что Егор в самом конце “заинтровертируется„ и решит никуда не ходить. Под конец Лили начала вообще какие-то гастрономически-нелепые варианты предлагать : она предложила своему напарнику по несчастью приобрести журналисту какую-то крутую пушку, а что ещё лучше — купить танк. Джон не оценил.       У художницы в итоге появилась одна идейка, и она, не сказав очкарику ни слова, заказала себе с Линчем парные футболочки с инициалами друг друга. Когда парень об этом узнал, то практически зарыдал от отчаяния. Даже у Лили-лапушки был готов подарок, и только он, как последний неудачник, был с пустой головой и руками впридачу. Дарить парные свитера, как сначала подумывал Джон, было бы воровством задумки у девушки, поэтому от неё он сразу отказался. Он уже действительно готов был купить Линчу пистолет или револьвер, как у него, но под самый конец паренёк придумал кое-что символическое...       На торжество собралось не так много, но и не так мало людей. В списке почётных гостей, конечно же, было трое самых близких для именинника человека : Лили, Лукас и Джон. Далее шли уже остальные : Аарон, Терри и Жан — общие приятели напарников, а также ещё парочку старых друзей Егора : две подруженьки, Кортни и Тина, бывшие однокурсницы парня, а также его хороший друг, также однокурсник — Алекс.       На самом деле, первым, кто поздравил именинника этим утром были не Лили или Джон, и даже не Лукас! Ровно в восемь утра в окно спальной комнаты что-то с глухим хлопком ударилось. Настороженно выглянув из-за шторы, паренёк заметил лежащего под окном голубя, который, похоже, потерял курс и сбился с ориентира. Брюнет подумал, что бросать птичку в таком состоянии было бы нечеловечно и занёс её домой, чтобы сначала отогреть и накормить, а потом осмотреть перелётного на наличие каких-то травм, вывихов и увечий в целом. Когда он уже перебинтовывал ушибленную ножку голубя, то заметил на его шее что-то похожее на импровизированный ошейник, на котором болтался маленький листик, закрученный в трубочку. Сначала Егор подумал, что птица запуталась в мусоре, но потом понял, что она должна была прилететь именно к нему и конкретно в этот час. Он развернул записку и принялся читать. «Утра вам, мистер Линч, сегодня наиболее доброго. Думаю, вы уже бодрствуете и с самых первых лучей солнца уже на ногах. Я не мог себе позволить поспать ещё хотя бы пару минут и пропустить шанс поздравить вас с вашим торжеством. Кажется, сегодня вам уже двадцать пять? Большой мальчик... Боюсь, что полоумная птица не успеет долететь в назначенную минуту. К слову, как вам почтовый голубь? Кажется, вам бы понравился данный способ оригинального приветствия. Я глубоко расстроен, что нам с вами не улыбнётся удача увидеться сегодня. Искренне верю, что у нас выйдет поговорить с глазу на глаз в ближайшее время. Прекрасного вам праздника, мистер Линч.»       Об утреннем письме Егор Линч умолчал и не рассказал об этом Джону, решив, что это должно остаться между ним и Генри Лэмптоном. — Ли-инч, может, отойдём? – виновник торжества повернул голову к Алексу, что сидел около него.       Пожав плечами, Егор встал с пуфика, потянув за собой друга в сторону балкона. Тяжёлый, пьяный взгляд проводил уходящих вслед, владелец коего раздражённо чего-то буркнул себе под нос... — Ты хотел мне что-то сказать? – на балконе было лишь слегка прохладно, но это не помешало им проводить душевные переговоры. — Я.. Просто до сих пор не могу осознать, что ты так изменился с тех пор. Когда мы с тобой виделись в последний раз? — Дай-ка подумать... Хм, наверное, года четыре назад... — Четыре?...ты прав. Не думал, что это было так давно. — Для меня они пролетели очень быстро. — А для меня — нет. Я скучал по тебе, – да, алкоголь очевидно развязал язык парня. — Я тоже, Алекс, я тоже...       Повисла тишина, что угнетала напряжённым молчанием собеседников. Спустя пару минут Алекс всё же решился сказать кое-что. — Можно тебя обнять? Мы так давно уже не делали этого. В ответ Егор улыбнулся и расставил руки в стороны, как бы приглашая в свои объятия. Парень, не раздумывая, прерывисто обнял его, уткнувшись куда-то в волосы. Да, эти двое очень скучали друг по другу. Тяжело, когда люди расстаются надолго и не видятся, как кажется, целую вечность. А вечность - очень долго. Синие, затуманенные алкоголем глаза наблюдали за этим со стороны. Пальцы сжали ткань джинсов так сильно, что она готова была вот-вот затрещать по швам. — Какие вы милые.       В обыденности высокий голос писателя на данный момент звучал чуть грубее и ниже, чем обычно. Это заставило обнимающихся вздрогнуть. — Джон? – Егор повернулся на голос своего друга, недоумевающе глядя на него. — А, это ты... – Алекс также увидел молодого, не совсем знакомого для него человека, но всё равно отстраняться не спешил, — Чего-то хотел? — Да. Для начала убери руки от Линча. — Приятель, ты чего в самом деле? Что-то случилось? — А что, если не уберу? – парень нахально ухмыльнулся, без всякого страха смотря на Джона. — Эй, Алекс, прекрати! — Тогда мне придётся набить тебе морду. — Да чего случилось!? Хватит уже, парни, вы меня пугаете!       Поняв, что этот кареглазый не собирается повиноваться его приказам, Эванс медленно подошёл к парочке, схватив Егора за рукав чёрной рубашки. — Думаешь, что это меня остановит? — Знаю, что, если не успокоишься, то получишь по заслугам. Ублюдок.. — Чего? Кем ты себя возомнил? — Джон, Алекс, немедленно прекратите! Уже совсем не смешно!       Линча слышали, но не слушали. Это раздражало больше всего. — Ну что, Джон, не очень приятно, когда тебе не достаётся твой же приятель?              Он наконец-то разжал свою хватку и вплотную подошёл к шатену, с вызывом глядя в глаза оппонента. Как ни странно, эти двое были одинакового роста...       Парень зло оскалился, словно бы готовый в любой миг вцепиться противнику в шею и порвать тому глотку. Синие былые глаза в свете фонаря приобрели пугающий оттенок, отчего ситуация становилась ещё хуже.       Внезапно Егор, не выдержав, юркнул в проём между двумя приятелями и уткнулся руками в грудь Алекса, словно бы таким жестом говоря, что проход к Джону только через его труп. Честно, ни один из трёх парней этого не ожидал, в том числе и сам брюнет. Из двух зол он выбрал меньшее. Он мог встать на защиту своего старого друга, но выбрал Эванса. Почему? — Алекс, всё, хватит! Не вздумай мне тут драку устроить! – журналист почувствовал, как Джон дышит ему в затылок, как от этого пробегают мурашки, — Джон, тебя это тоже касается.       Блондин как-то разочарованно взглянул на Егора, задержав на них с писателем свой тяжёлый взгляд. Он готов был прямо здесь прибить этого смазливого паренька, но из-за того, что не хотелось портить праздник ни себе, ни Линчу, соответственно, решил воздержаться от скандала. — Извини, Линч. Развлекайтесь.       Парень вмиг удалился в гостиную, оставив приятелей наедине.       Брюнет медленно повернулся к другу и взглянул с укором и непониманием прямо в чужие синие глаза. — И зачем это было нужно, Джон? Почему ты себя так ведёшь? — Мне не нравится, когда к тебе кто-то лезет, вот и всё. — Да никто ко мне не лез, приятель! – он повысил свой голос, уже конкретно выйдя из себя, — Алекс мой друг, почему ему нельзя меня обнимать, чёрт возьми? — Я ненавижу каждого, кто ближе к тебе больше, чем я.       В голове Линча внезапно что-то перещелкнуло. Он уже более осознанно взглянул на писателя, чуть склонив голову в бок. Так вот оно что...

«Я ненавижу каждого, кто ближе к тебе больше, чем я».

      Эти слова всё громче и громче отдавались эхом в голове парня, заставляя сердце биться чаще, а дыхание — реже.

“Он ненавидит каждого, кто ближе ко мне больше, чем он...„

      Не дожидаясь от парня хоть какого-то ответа, Эванс, схватив того за запястья, начал куда-то уводить. — Эй, Джон, ты чего творишь? – зеленоглазый попытался вырваться из цепкой хватки, но не смог. — Идём, мне нужно тебе кое-что показать...       И вот, уже одетые и обутые они идут куда-то. Линч до сих пор не знает, куда его приятель ведёт, что хочет показать, а главное зачем. Немного жутковато, когда тебя приглашают на «ночную прогулку» без твоего же согласия. Особенно, когда это делает пьяный человек. — Джон, скоро?       В ответ он только угукнул. Курточки приятно шуршали при каждом движении. На самом деле, это просто помогало не увязнуть в полнейшей тишине...       Взобравшись на холм, зачинщик кивнул на скамеечку, на которой успел засесть пушистый снежок. Он смахнул оттуда холодные пучки и усадил рядом с собой своего друга. — Здесь красиво. Зачем ты меня привёл? — Нужно было. С этого холма видны звёзды, они здесь особенно яркие. А ещё сегодня новолуние.       Журналист взглянул на небо. И правда, на открытой местности звёздное ночное небо кажется гораздо больше и просторнее. В городе совсем не так...       Звездочки мерцают кое-где зелёным или красным свечением, добавляя ещё больше таинственности прекрасной природе и горам. А вон там полумесяц висит — потрясающее зрелище. Да, Джон очевидно знает толк в романтике. — Линч, слушай. — Что такое, приятель?       Не ответив толком на вопрос друга, Эванс начал что-то сначала себе под нос бормотать, а потом рывком поднялся сам и поднял товарища со скамейки. — Зелёные холмы, как твои глаза. Почему ты такая звезда? Добрых гор тебе, луна! — с особой загадочной интонацией начал цитировать отрывок из своего ранее написанного стиха для Егора парень, но внезапно замолк, поняв, что что-то не так.       Линч сперва непонимающе глядел на писателя, но потом вдруг громко захохотал, едва не упав на снег. До шатена внезапно дошло, что он перепутал все слова и строки между собой от волнения, отчего сильно зарделся и покраснел, отвернувшись. Где-то сзади подыхал от смеха приятель, который пытался что-то сказать, чтобы Джон не обиделся. — Джон, мне очень понравилось, правда! Отличное стихотворение, требую ещё!       Поэта может обидеть каждый. Но не Джона, ведь он то — писатель! Возможно, изначальный вариант стиха звучал бы куда лучше, но из-за пьяного ума всё пошло под откос.       Егор наконец-то успокоился и подошёл к другу, похлопав его по плечу, мол, всё хорошо, не парься. — Джон, вот когда протрезвеешь, тогда и расскажешь, не переживай. — Нет уже, всё! Хренушки тебе!       Брюнет лишь пожал плечами и отвернулся от приятеля, завораженно глядя на полумесяц.       Тонкие, слегка замерзшие пальцы нащупали в кармане куртки что-то небольшое и бархатное. И только сейчас до Эванса дошло, что подарок то он не подарил! Что же, после неудачного стиха презент должен был растрогать Линча, наверное...       Джон немного поколебался, но всё же достал подарочек, втайне от друга, конечно же. Белая бархатная коробочка, а в ней кое-что ещё более интересное.       Парень завёл одну руку за спину, чтобы именинник раньше времени не заметил сюрприз. — Линч. — Да, приятель? — Мы с тобой дружим уже более пяти лет. Ты мне очень дорог, Егор Линч. За всё это время ты стал мне самым близким человеком в моей жизни. Никого я не встречал более отбитого, безрассудного, смелого, решительного, очаровательного, красивого, умного, сообразительного, ответственного, строгого, лучшего человека за все свои двадцать четыре года. Линч, ты замечательный. С первой нашей встречи я понял, что ты тот самый человек, моя близкая и, можно сказать, родственная душа. Ты стал единственным, кому я доверил бы за свою жизнь. Сколько бы мы не ссорились по мелочам, я всё время делал вид, что мне наплевать на всю ситуацию. Но это было не так. Каждый раз, когда мы расходились даже на некоторое время, я боялся, что это будет нашей последней встречей. Я не спал по ночам, когда знал, что с тобой что-то случилось. Я не мог ни есть, ни пить, ни спать, если мне снились кошмары, в которых с тобой случалось что-то плохое. Каждый раз я звонил тебе, будь это даже ночь, умоляя, лишь бы с тобой было всё хорошо. Чёрт возьми, Егор Линч, я люблю тебя! Люблю больше всех на свете! Люблю, как ты злишься, как ты сердишься на меня, как ты смеёшься и улыбаешься. Люблю твои глаза. И в честь этого я сделал для тебя подарок. Была бы у меня возможность, я бы подарил тебе весь мир. Вот ещё один плюс дружить с писателем.       Пока Линч не успел оклематься, Джон взял его холодную руку в свою и на безымянный пальчик аккуратно надел золотое кольцо с изящным камушком малахита.       Он упомянул, что это кольцо — символ глаз Егора. Так почему именно малахит?       Сколько бы Линчу не делали комплиментов на счёт его прекрасных зелёных очей, которые у многих ассоциировались с дорогим изумрудом, Джон считал, что этот драгоценный камень — пустышка. Он ведь только на вид такой красивый, но на самом деле острый и холодный, способный поранить.       Так почему именно малахит? Малахит ведь лишь полудрагоценный камень, неужели Эванс не уважает своего друга? Нет, вовсе нет!       Малахит издавна ассоциировался с чем-то неземным, возвышенным и недосягаемым. Да, возможно, он не такой яркий как изумруд или не такой дорогой как рубин, но он всегда оставался самым потрясающим и великолепным, особенно для Джона. Все те узоры внутри камня, извилистые линии и дуги — это олицетворение человеческой души.       Сколько бы глаза его друга не называли двумя изумрудами, для писателя его очи всегда будут малахитом — прекрасным и тёплым, способным согреть любую душу...       Линч немного приоткрыл свой рот, завороженно глядя то на колечко, то на своего приятеля. На уголках глаз кристализировались капельки слёз. Он прикусил свою нижнюю губу, стараясь не поддаваться эмоциям. Но в итоге из уст всё же сорвался всхлип, что означало одно — парень растрогался. — Джо-он, – тихо проскулил журналист, прежде чем порывисто обнять друга.       Он уткнулся ему в грудь и просто расплакался. Это был первый и единственный раз, когда Егор кому-то показал свои слёзы, при этом даже не стыдясь их. Эванс ответил на объятия и лишь крепче прижал к себе зеленоглазого, положив свою голову на чёрную макушку.       Лукас буквально уже бился в конвульсиях, но не посмертных, а задыхаясь от собственного хохота. Надо было как-то успокаивать отрока, а не то он свою мать разбудит, а потом уже действительно нужно будет говорить «твою мать» и бежать от разъярённой девушки, куда глаза глядят, и куда ноги понесут. — Ну а что? Твой приятель, – он скривился и произнёс это с таким пренебрежением, словно выплюнул с внутренней желчью это слово, — сам виноват, что руки распускает. Нехрен было, во-первых, тебя трогать, а, во-вторых, специально выводить меня на эмоции. Он знал, что я- — Конченый? — Да! Именно так, Линч! Сам он виноват, а я только дал понять, что к тебе лезть не надо, а меня злить — уж тем более. — С каких пор, напомни, ты теперь мою честь защищаешь? — Вот с этих самых! Всё, прекрати ворошить эту тему, я не хочу разговаривать про это!       Как только дело доходило то поднимания важных тем, Джон всегда уходил от ответа. Да, он такой. Вроде бы смелый и храбрый, но одновременно с тонкой кишкой.       Егор лишь пожал плечами и продолжил вертеться, словно юла, но только уже без мальчика в пару. — Эй, Лукас, прекращай уже хохотать, приятель! Ты сейчас хочешь свою маму разбудить? – очкарик присел перед хохотуном и начал тормошить его, чтобы тот прекратил так громко смеяться. — Джон, отстань от моего племянника. Пусть смеётся вдоволь, потом всё равно прекратит же. — М-м, ути-пути, какой ты заботливый дядя!       Парень лишь закатил глаза, не обратив должного внимания на едкий подкол. И всё же подросток поутих и сейчас только обессиленно валялся на коврике, снизу наблюдая за своим дядечкой. — Дядь Линч... этот, у меня к тебе просьба была одна... помощь нужна, – внезапно выпалил Лукас и чуть приподнялся, чтобы получше увидеть лицо Егора. — Да? Я тебя слушаю, приятель. — В общем, у меня завтра будет новогодний бал, и там, короче, сказали, что мы будем танцевать вальс. И вот... А я не знаю как его танцевать. Дядя Линч, научи меня, пожалуйста!       Брюнет внезапно остановился кружиться и встал в ступор, чуть пошатнувшись из-за низкого давления. Он недоуменно посмотрел на мальчишку, прищурив глаза. — Что? — Дядя Линч, научи меня танцевать вальс! Пожалуйста-пожалуйста- пожалуйста! Линч присвистнул, мол, он не при делах. — А-э-эм, я.. я не могу, Лукас. — Ну как, дядя Линч? Ты же можешь всё, абсолютно всё! Ну пожалуйста, ну помоги мне!       Паренёк прикусил нижнюю губу, опустив виноватый взгляд вниз. — Тут такое дело, – он перевёл свои глаза на приятеля, стоящего рядом, — я, этот, м-м-м.. Короче, дядя Джон в этом больше разбирается, попроси у него! — Я? Линч, ты не переводи стрелки на меня! Тебя же попросили, вот ты и помогай. Твой же племянник, а не мой. — Тебе так сложно помочь ребёнку, что ли? — Нет, ну я то могу, но ответственность за этого чувачка несёшь ты! В чём проблема, Линч? — Да, дядя Линч, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Ли-инч, ау! Ты чего не отвечаешь? — Да не умею я вальс танцевать, чего вы ко мне прицепились!? – внезапно не выдержал и прикрикнул Егор, смущённо отвернув голову к окну.       У Джона аж очки на лоб полезли от такого заявления. Если быть честным, то и у Лукаса тоже. Удивление писателя вскоре сменила усмешка. — Неужто у Егора Линча хоть в чём-то есть слабости? Лукас, можешь себе представить? – на его лице растянулась лукавая кошачья улыбка, а сам он издевательски протягивал гласные. — Что-о-о? Дядя Линч, ты действительно не умеешь? Как же так? Ты, ты же-.. Ты же всё можешь, а не умеешь вальс танцевать? — Да, не умею, и что? Я никогда не танцевал в парах, вот и всё! И, Джон, прекрати уже так на меня глазеть!       Очкарик хихикнул. Вмиг оказавшись позади своего приятеля, он немного попридержал его за плечи, чтобы тот не убежал. — Ты засмущался, Линч, – опаляющее дыхание Эванса приятно обожгло участок шеи и мочку правого уха, отчего по телу пробежал рой мурашек. — Да что ты говоришь, Джон! – Егор попытался выбраться из хватки, но его противник ощутимо был сильнее него. — И поэтому ты не хотел помогать своему племяннику? Ты постыдился? — Уф, Джон, пошёл нахрен! Отпусти меня! — Просто скажи, что ты побоялся признаться... — Лукас, приятель, солнце моё, зайчик мой, пожалуйста, отцепи этого гада от меня! — Ухты, а чего котёночком его ещё не назвал?       Подросток, громко смеясь, обнял своего дядю спереди, якобы пытаясь побороться за его свободу с Джоном. — Пипец, вы вообще, что ли? Уф-уф, фу-фу, отстаньте от меня! Лукас, помоги уж мне, чего ты обнимаешь меня? — Дядя Линч – мой! Дядя Джон, хватит трогать моего дядю! — Ути-Господи, да с чего ты взял, что он твой дядя? — В смысле? Мой он дядя, а чей же ещё? — А вдруг он мой дядя? — Что? – теперь не смог выдержать уже и Линч, в полуобороте глядя на друга. — Ой, какой «мой дядя»! Он мой! — Что?! — Так, а ну прекратили! — Линч всё же нашёл в себе силы отстраниться сразу от двух липучек, отпрыгнуть к окну и схватить на всякий пожарный подушку. — Ну вот мы и потеряли с тобой наше счастье, Лукас... — А меня будет вообще кто-то учить танцевать, или как? — Уф, Лукас, ну чё ты заладил со своими танцами? Это так важно? — Да, дядя Джон, это дело мировой важности! Я же буду танцевать с девочкой! – мальчик залился румянцем и отвёл глаза в сторону. — Ухты, Линч, ты только посмотри на своего племянника — кажется, влюбился. — Нет, я не влюбился! С чего ты взял? — А как зовут эту девочку? — Её.. Джинни.. — Ухты, прямо как мою бывшую! Ох, она была той ещё ш-, — не успел он договорить, как Линч закрыл ему рот рукой, ибо учить ребёнка новым матерным словам не хотелось вовсе. — Дядя Джон хотел сказать, что её бывшая была очень хорошей и порядочной, ведь так, приятель? — Угу-м! — И что, ты общаешься с ней, Лукас? — Ага, мы с ней хорошие друзья! — Кажется, Джинни френдзонит твоего племянника, Линч. — Тщ-щ! — Ну, дядя Джон, так ты научишь меня танцевать или как? — Ну, могу-у, в принципе... Но мне нужна будет моя тати! — Кто? — Ну, партнёр, короче. — Ну вот, Лукас как раз таки побудет твоим партнёром. — Да нет, ему надо сначала показать! — Лили? — Я же сказал, что она спит. — Тогда дядя Линч! — Я? Не-е-ет, только не я! — А кто тогда? — Соседка? В итоге Линча заставили стать партнёром Джона. — Так, Лукас, смотри внимательно. Ну, теорию ты, наверное, уже знаешь : подходишь, обнимаешь, – парень подошёл к приятелю и положил свою руку ему на область чуть ниже лопатки, — Ну, если хочешь, то можешь позволить себе ма-аленькую шалость...       Его ладонь поползла вниз и сжала мягкую ягодицу, после этого ещё и шлёпнув её. Егор убрал руку обратно и смерил друга недовольным взглядом, на который тот ответил ухмылкой. — Лукас, вот так делать точно не надо! Джинни это не понравится. Ты джентльмен, а не плохой парень. — Так, продолжаем. Она кладёт свою руку тебе на плечо. Линч, клади. Вот так, да. А потом ты начинаешь водить : делаешь шаг левой ногой вперёд. У нас счёт 1-2-3. Тактика — шаг, шаг, приставка. А также вы держитесь за руки, это обязательно. — То есть двигаемся по эдакому квадрату? — Быстро сечёшь, малец.       Эванс покрепче ухватил партнёра и сделал шаг вперёд, а затем небольшой шажок сторону. Тоже самое повторял Линч. На удивление, у этих двоих сразу всё заладилось. Новичок быстро учился и почти сразу понял всю суть, а учитель был действительно опытным и умелым. — Ай-яй! Бл-л-л..ин, Джон! – но не всё так гладко. Шатен больно наступил на его ногу, отчего тот запищал. — Ой, извините. — Так, хорошо, продолжаем.       Буквально через полминуты всё снова повторилось. Вообще, вальс длится около 2-3 минут, но с выходками очкарика всё затянулось на все пятнадцать. — Давай, Линч, финальный танец. Обещаю, больше не буду на тебя наступать.       Он нехотя согласился. Лукас включил какую-то новогоднюю спокойную мелодию, что подходила под темп вальса. Парни, не отрывая друг от друга своих взглядов, кружились в танце без остановки. На последний третий счёт Егор прогнулся в спине, а Джон его придержал за талию, закончив этим манёвром их пляс.       Подросток радостно захлопал в ладоши и засмеялся. — Ой, дядя Линч, а говорил, что не умеешь танцевать! — Ну так я и не умел. Но учитель Джон помог мне в этом, – он, стрельнув глазками приятелю, подмигнул, — Но больше я не буду с ним танцевать. Он мне все пальцы ноги отдавил, гад. — Хах, подумаешь... — Дядя Линч, слушай... А нормальная идея, если мой друг признается своей же партнёрше по танцам?       Все парни так говорят, якобы, про ситуацию своего друга, но на самом деле они просто стесняются признаться сами в том, что так отчаянно пытаются скрыть... — Хм, думаю, будет очень символично... Твоей Джинни понравится. — Правда? Ой, то есть, в смысле, нет! Какой Джинни? Я говорю про своего друга! — Ага, Лукас, я понял. Понял, что врать ты не умеешь. — Ой, Линч, это он в тебя пошёл. Ты хоть и лжёшь, как дышишь, но не умеешь это правильно делать. — Так, всё, тихо, Джон! Лукас, я знаю, как ты, точнее твой друг, может признаться в своих чувствах так, что партнёрша даже не поймёт о чём шла речь, если что-то пойдёт не так. — Да, дядя Линч, я весь во внимании! — Немецкий — это очень красивый и нежный язык. Поэтому, думаю, он вполне подойдёт для реализации твоего плана. Так как я теперь практически носитель этого языка, то по-немецки «Я люблю тебя» будет «Ich liebe dich». — Да, Лукас, твой дядя, кажись, действительно сын Адольфа Гитлера.. — Ой, а партнёрша моего друга как раз не знает немецкий! Вот так удача! Спасибо, дядя Линч! — Ага... Теперь твой друг с его подружкой будут Geliebte. — Как? Это кто? — Это как мы с Джоном. — В смысле? Они же теперь вроде не приятели, а пара... Нет разве? — Ну так и мы с Джоном не просто друзья, Лукас, – он напоследок ухмыльнулся, кинув на “приятеля„ взгляд из под ресниц, и посеменил прочь из комнаты.       Лукас в недоумении переводил со своего дяди на другого своего дядю, выгнув бровь. Джон, что всё это время попивал уже остывший чай, внезапно подавился и всё, что было у него во рту, полетело на ковёр. Напиток буквально потёк из носа, а сам парень закашлял, пытаясь успокоиться. — Лукас, поклопай Джону! – раздалось из соседней комнаты.       Подросток повиновался и начал хлопать. Но не по спине, а в ладоши, чем только усугубил и без того конфузную ситуацию.       Казалось бы, что ещё может случиться хуже, чем всё это. Хуже только разбуженная Лили, что пришла домой после длительной работы и ей так и не удалось уснуть. Внезапно из спальни напротив раздался громкий крик разъярённой девушки. — Какого чёрта вы там шумите!?       А вот сейчас самое подходящее время, чтобы говорить «твою мать» и уносить ноги...