Сыщики Фавониуса

      — Привет! Что я пропустил?       Люмин с показательно громким усталым вздохом плюхнулась на диван рядом с братом. Поставить этот диванчик в библиотеку было одной из лучших Лизиных идей, надо отдать ей должное. Люмин откинула голову на бархатную спинку, разглядывая потолок. Деревянные квадраты, а между ними другие квадраты — поменьше. Один, два, три… Одиннадцать в каждом ряду, если она не обсчиталась. А рядов сколько? Один, два, три… Она закрыла глаза.       — Да знаешь, братец, — воспоминания о прошедшем суматошном дне начали всплывать в голове одно за другим. Люмин потрясла зажатыми в руке бумажками, — много чего.

***

      Утро начиналось отлично. В город они прибыли без казусов, — и тот пиро слайм, подорвавший пороховую бочку в полуметре от них накануне вечером, за казус почти не считается! — как и планировали, встретились с Лизой, а теперь Люмин аккуратно устроилась на мягких диванных подушках, наслаждаясь вегетарианским фиалковым печеньем. Ну, тем, что ей удалось урвать: Паймон уминала угощение за обе щеки, неразборчиво причитая о том, как оголодала за время путешествия.       — Мы шли два дня. И это, если округлять! Вообще, по времени ближе к полутора суткам получилось. Дай-ка подумать: на выходе из Лиюэ ты съела целую рыбу-белку, а вечером, когда мы разбили лагерь, стащила половину моей порции салата.       — Вот именно! За целый день всего полтарелочки!       — … И половину порции Итэра.        Паймон в своём излюбленном жесте сцепила руки за спиной и смущённо засмеялась, как делала всегда, когда её ловили на слове:       — Ну-у, он всё равно был не очень голодный. В своё оправдание Паймон хочет сказать, что этого тоже мало! Паймон надо кормить три раза в день, а ещё угощать десертом. У Лизы они, кстати, просто объедение! — мастерски перевела она стрелки.       Лиза, всё это время молча заваривавшая чай и следившая за беседой вполуха, польщённо хохотнула. Она сняла чайник со странной металлической конструкции, очевидно пожертвованной ей конклавом алхимиков. Переплетение трубок, отсек непонятного предназначения, вентиль да стойка, куда ставилась посудина — вот и всё приспособление. Костёр в библиотеке не разведёшь и печь не построишь, потому приходилось нагревать воду крошечным огоньком из этой причудливой машинки. Библиотекаршу это ничуть не смущало. По её собственному признанию, её устраивало вообще любое решение, при котором не придётся лишний раз подниматься из-за рабочего стола. Она разлила кипяток по чашкам. Комната тут же наполнилась терпким ароматом толчёных трав.       — Я очень рада, что вам нравится, малышки. Это семейный рецепт. Конечно же, слегка мною дополненный. Никогда не могла удержаться от экспериментов, — Лиза широко улыбнулась, протягивая вперёд две фарфоровые чашки. Каждый раз, когда она так улыбалась, в уголках хитро прищуренных глаз у неё собирались морщинки, а на левой щеке появлялась ямочка.       Люмин моргнула, отрываясь от наблюдений, и благодарно приняла свою порцию.       — Кстати про эксперименты, — из чашки на неё смотрело собственное отражение, покачивающееся на тёмной глади напитка. Сама чашка, маленькая, бело-синяя, была расписана золотыми узорами. Горячий ароматный пар забивал ей нос. На секунду сердце защемило от позабытого ощущения простого домашнего уюта, — надеюсь, на нас ты своё новое сонное зелье тестировать не планируешь?       Паймон, уже принявшаяся запивать печенье, чуть не подавилась. Застыла с надутыми щеками и испытующе уставилась на Лизу, не решаясь ни проглотить, ни выплюнуть напиток. Та лишь рассмеялась:       — Ну конечно же нет, звёздочка, — раздалось громкое «глык», Паймон с облегчением выдохнула, — хотя за идею спасибо, мне нравится. Нужно будет как-нибудь наведаться с нею к Джин. Каждый раз мне заявляет, что не засиживается допоздна, а на следующий день ходит убитая, и опять по кругу. Ну, посмотрим, чем ещё попробует парировать, упрямица, если разок уснёт за рабочим столом. Как за маленькой за ней приглядывать нужно, право слово. «Иди поспи», «иди поешь» … Если подумать, тут и обычное снотворное сгодится.       — Очередное напоминание, почему Лизу лучше не злить, — неловко улыбнулась Паймон, — а это новое зелье? Чем оно от снотворного отличается?       — Снотворное надо принимать внутрь, зелье действует по-другому. Вот представьте: вам надо сразить какого-нибудь монстра. Скажем, слайма. Или хиличурла. А у них ни рта, ни носа. И что же делать?       — Мне кажется, в пылу драки было бы затруднительно заставить врагов выпить снотворное, даже если им есть… Ну, во что его пить.       — Вот именно! Моя новая формула направлена на решение этой проблемы. Если у жертв есть нюх, то их свалят источаемые жидкостью пары. В противном случае, её можно нанести прямо на кожу. Она очень быстро впитывается, — улыбнулась Лиза, опасно сверкнув глазами.       — Значит, — подхватила Люмин мысль, — это зелье можно использовать как бомбочки? Закинул одну в стан врагов и ждёшь, пока подействует?       — Точно так, моя хорошая. Больше тебе скажу, именно это я сделать и собиралась. Сейчас покажу.       Лиза поднялась со своего кресла — фиолетового одного тона с диваном, с высокой резной спинкой — и направилась к тумбочке, скрывавшейся за библиотекарской стойкой. По тумбе будто бы прошёлся ураган: оставленный им след из книг, обрывчатых записей, писем, канцелярских принадлежностей и магических безделушек представлял собой эталон словосочетания «творческий беспорядок». Лиза же ориентировалась в нём безошибочно. Она всегда говорила, что каждая бумага любит своё место, но не обещала, что это место будет очевидно хоть для кого-то, кроме неё самой. Она уверенно отодвинула чернильницу и стопку учебников по гербологии… И замерла. Сконфуженно приподняла какую-то монографию. Заглянула под разложенную на столе карту и наконец выдохнула, выудив из-под неё бренчащий мешочек.       — Как странно. Я ведь их не сюда клала, — она продолжила осматриваться, отвлечённо достав из мешка пару склянок, наполненных мутной жидкостью, — вот и бомбочки, про которые ты говорила. Тонкое стекло, легко разбивается. Да где же… Нужно только нос чем-нибудь прикрывать, когда их используешь. На улице пары должны побыстрее выветриваться, чем в помещении, но всё же. Куда я дела…       — Ты что-то потеряла?       Лиза раздражённо насупилась, убирая склянки обратно в сумку. Оглядела оба своих стола. Развела руками.       — Вместе с образцами зелья должна была лежать формула — рецепт, особенности применения, мои заметки. Мало того, что я совсем не помню, как переложила образцы, так ещё и записи куда-то пропали. Ух, ну если это кто-то из уборщиков… Сотню раз ведь просила моё место не трогать.       Она выдохнула сквозь стиснутые зубы и, устало массируя виски, опустилась на стул.       — Извините, что вам меня в таком состоянии видеть приходится. Собирались приятно посидеть поболтать, а в итоге, — Лиза подняла глаза на девочек, — не люблю, понимаете, когда мои вещи без спроса берут. Ужасно злит.       — Отлично понимаем, — кивнула Люмин.       Важность личного пространства и имущества осознаёшь с самого детства, если ты в семье не единственный ребёнок, и она исключением не стала. С возрастом, кстати, это осознание лишь укрепляется. Люмин ещё повезло: они с Итэром как-то сразу оба пришли к выводу, что все преподносимые им жизнью дары надо распределять меж собой по справедливости и на чужую половину не посягать. Если бы в один судьбоносный день они, как это часто бывает в истории всяких известных личностей, всё-таки рассорились, что-нибудь не поделив, схватка была бы эпичная. Ещё лет на пять, а то и на все семь материалов для бардов бы хватило. Эта мысль ужасно её расстроила, едва оформившись в сознании. Ещё чего, драться с родной кровью. Хватит с неё отлучений от семьи и бессмысленных конфликтов. Даже если этот дурилка решит однажды забрать себе больше моры за задание или доест рисовые булочки, о которых она мечтала весь день, она подуется, но всё равно его простит. Извините, барды, сегодня без вдохновения. Люмин тряхнула головой:       — Хочешь, мы пока эти бумажки в зале поищем? Вдруг их туда кто переложил. А ты ещё раз здесь, на столе посмотришь?       — Спасибо, милая, — Лиза провела рукой по лицу, и сама встряхнулась, возвращая себе привычную ауру ленивого спокойствия. Хотя бы внешне. Её выдавали напряжённые плечи, но на лице расцвела доброжелательная улыбка, — вдруг и правда случайно утащили. А я паникую раньше времени.       Люмин залпом выпила чай — о чём тут же и пожалела: он так и не остыл, глотку до конца дня саднить будет — и направилась на другую сторону зала, к лестнице. Паймон полетела за ней, дожёвывая печенье. Поиски в нижней зале результатов не принесли. Ничего кроме забытых на читальных столах бульварных романов и, иной раз, учебника по какой-нибудь науке, да обязательно с таким заковыристым названием, что Люмин даже в мыслях пытаться его произнести не хотелось. Верхние полки, до которых она сама добраться не могла, осматривала Паймон. Аж дважды их все облетела! И всё равно пусто.       — Вот ведь бездна, — тихо выругалась Люмин, сильнее, чем следовало бы, отпихивая от себя третий том «Истории пьяницы». Это был последний непроверенный стол во всей библиотеке. И на нём тоже нужных записей не нашлось. Поначалу девочки обрадовались, заметив под книгой листки бумаги. Обрадовались, чтобы тут же разочароваться: всего лишь черновики какого-то ученика-алхимика. Очевидно, не шибко прилежного, потому что даже несведущий в алхимии человек с лёгкостью различил бы, что формулы обрываются примерно на середине. Ну конечно, байки выпивохи будут поинтереснее рунических закорючек.       — Может, — осторожно начала Паймон, — Лиза уже сама нашла свои записи?       — И нас не позвала? — парировала Люмин. Раздражение в её голосе уступило место усталому поражению. Не на Паймон же она злилась, в конце концов, — ну, всё равно тут делать больше нечего. Пойдём узнаем, как у неё дела.       К библиотекарской стойке они вернулись с опущенными головами, готовые встретить разочарование на Лизином лице. Но, когда Люмин подняла на женщину глаза, собираясь начать свой неутешительный отчёт, она осеклась. Лиза стояла у раскрытого окна и, точно в трансе, смотрела на подоконник. Про девочек она будто бы забыла.       — Эм, Лиза…       — Я его не открывала.       — … Что?       Лиза развернулась на каблуках и указала пальцем на место, которое она разглядывала. Люмин подошла ближе. Она не совсем поняла, что именно должна была рассмотреть: подоконник как подоконник. Ещё бумаги — очевидно, не те, что им нужны, — пара тоненьких томов, подсвечник. Ничего из ряда вон выходящего. Спросить, что же здесь не так, она не решилась: на Лизином лице отражалась смесь нетерпения и негодования. Она повторила с нажимом:       — Я его не открывала. Я точно это помню, потому что вечером, перед тем, как я ушла, пошёл сильный дождь. Это очень старое окно, поломалось и из рамы выпадает.       И правда, отступив на шаг назад, Люмин заметила, что висит оно слегка криво.       — Его закрыть — сущий кошмар. Я вчера кое-как справилась, как только начало моросить, чтоб не вымочить документы.       — Подумаешь, ну открыл кто-нибудь из уборщиков окно, — развела руками Паймон, — велика беда.       Люмин ничего не ответила, вместо этого приблизившись к окну. Она наконец-то заметила то, на что указывала Лиза.       — Здесь всё сухое.       — Вот именно!       — И-и-и… и что?       — Уборщики приходят по ночам, — начала пояснять Лиза, — чтоб не отвлекать посетителей. Если, конечно, сегодня вообще у кого-то была смена. А ливень, насколько я могу судить, кончился только к утру.       — У, точно, когда Паймон и путешественники проснулись, почва была ещё сырая!       — Значит, кто-то открыл окно с утра пораньше.       — Да. Но ещё до того, как сюда вернулась я.       Люмин снова осмотрела подоконник, а затем перевела взгляд на пол. Нахмурилась. Выглянула в окно. И стрелой пустилась за дверь. На неразборчивые крики Паймон, полетевшей за ней, она ответила только: «Следы!» На тёмном паркете ей не сразу удалось различить грязь. Ну конечно! Если кто-то после дождя прошёлся по мокрой земле, они не могли не оставить следов. И то, что больше отпечатков нигде в библиотеке не было, значило одно: вор вошёл так же, как и вышел. Через окно. Неудивительно, что снаружи, вровень под ним, девочки обнаружили потрёпанную клумбу. За что над астрами-то так издеваться?       — Рано утром преступник прошёлся по растениям, влез в библиотеку, выкрал Лизины бумажки и спрыгнул обратно, — подвела Паймон итог.       — Верно, вот только, куда… — Люмин присела, изучая мощёную дорогу. Ещё несколько отпечатков, куда менее чётких, вели вглубь столицы, в сторону церкви.       Загривок неприятно прожгло, будто бы чьим-то взглядом, но в переулке было пусто.       И пяти минут не прошло с момента их ухода, когда девочки вновь проскользнули внутрь штаба. Лиза разговаривала с Вираттом — их знакомым дневным часовым.       — … Нет, ничего необычного. Смена, как и полагается, прошла по графику, в пять утра. Я сменил Брианну, осмотрел библиотеку и с тех пор стоял тут. Простите, леди Лиза, но стол ваш не рассматривал. Там всегда много разного… Боюсь, я бы не различил, даже если попытался бы.       — А окно?       — Каюсь, не заметил, — Виратт по привычке отдал честь, опустив глаза. Но, кажется, приложил все свои мысленные силы в попытках что-нибудь припомнить, — там… В зале, в смысле, было немного прохладно? Мне так показалось. Так что, может, действительно кто и открыл…       Лиза устало потёрла переносицу и, наконец заметив девочек, подманила их жестом.       — Дальше что-то пытаться здесь выяснить бесполезно. Виратт сказал, что дождь ко времени его смены кажется прекратился.       — Так точно!       — И что ни в библиотеку, ни в штаб никто через главный вход не заходил.       — Так точно!       — Утром ты сменил Брианну, — Лиза обернулась к часовому.       — Так… — он замялся под предупреждающим взглядом, — э, да, всё так.       — Есть идеи, где она может быть сейчас?       — Либо ушла отсыпаться, либо… Если я об этой девчонке чего и успел узнать, она, скорее всего, на тренировочной площадке. Боевая, слов нет. Откуда только энергию берёт?