Сыщики Фавониуса

      Брианна очень быстро открыла дверь, когда кто-то с улицы начал суматошно по ней барабанить. Даже не удосужившись узнать, кто там, она грозно шикнула на гостей: «Тише! Мама спит! Ох…» Лиза прекратила мучать старое разбухшее дерево и вместо этого начала пальцами отбивать дробь по собственному предплечью. Люмин стояла сбоку от неё и не видела чужого лица. Реакция Брианны подсказала ей, что это, пожалуй, и к лучшему.       — Здравствуйте! Не ожидала снова вас увидеть. Я могу быть чем-то полезна?       — Ещё как можешь. Например, если расскажешь всё, что тебе известно про мои алхимические проекты. И объяснишь, почему ты умалчивала об этом раньше.       — Что?       — Бумаги, которые мы ищем. Формула моего нового зелья. Про которое тебе, как выяснилось, что-то было известно.       — О Барбатос, так вот что у вас украли! — Люмин отчётливо видела, как в голове Брианны вращаются шестерёнки: она обладала не предназначенной для неё информацией, она не сообщила об этом рыцарям, её подозревают. Лицо девушки перекосил ужас. — Боже мой, леди Лиза, я же не знала! Я не знала, что это какой-то секрет! И вы не говорили, что именно вы ищете!       … Ладно, вот тут правда их просчёт. В попытке не разглашать лишней информации, горе-детективы выстрелили себе в ногу. Скажи они сразу, какие бумаги их интересуют, глядишь, Брианна бы и сама информацией поделилась. Шок и паника, охватившие её, не были похожи на постановку. Да и какой смысл ей портить себе успешно начавшуюся карьеру, которую она — Люмин припомнила ранние свои выводы — очевидно любила? Что-то здесь не вязалось.       У любого преступления должен быть мотив и средства к его совершению. Селиванов, которого они заподозрили первым, имел средства — находился в нужное время в нужном месте — но у него не было мотива. У Шаррам мотив был, но претворить такой план в жизнь ей физически было некогда. Брианна? Ни причин, ни времени, вообще ничего. Нет, им нужен был человек, который знал о Лизиных разработках, который был уверен, что его не заметит охрана, который мог раздобыть ингредиенты: туманник, одуванчики, маки… Мёд… У которого были причины. Например, проблемы в семье.       — Раз уж ты не считала это секретом, — Люмин говорила и слышала себя, как со стороны, — ты делилась этой информацией с кем-то ещё?       — Ну, узнала я про зелье от Тилли, а так, только за ужином дома один раз упомянула.       — При родителях и брате?       — При маме и Иоганне, да, — голос Брианны на секунду дрогнул, — у нас только мама.       — А враги у Иоганна есть?       Внезапная смена темы вывела девушку из её задумчивого транса. Брианна вскинулась:       — Почему вы спрашиваете? — Люмин промолчала, не отводя от неё тяжёлого взгляда. — Откуда им взяться? Он с людьми-то почти не общается. Разве только… О Барбатос. Он недавно жаловался на владельца ломбарда. Сказал, что тот поскупился на мору, когда Иоганн заложил ему мамину фамильную брошь. Но вы же не думаете…       До нужной лавки они добрались со скоростью своры гончих. В помещение ворвались без стука, чуть не разбив стеклянные вставки на двери, с грохотом ударившейся о стену. Лиза, первой вошедшая в помещение, громко охнула и тут же зажала себе нос и рот. Люмин, выглядывавшая у неё из-под руки, подумала было, что среагировала она на увиденное: на полу, рядом с открытым окном, в груде побитых стекляшек лежал какой-то пожилой мужчина. Должно полагать, владелец ломбарда. Люмин пришлось приглядеться, чтоб заключить, что мужчина всё ещё дышал. Дальше оценить обстановку она не смогла: Лиза начала отходить назад, выставив руку и загоняя девочек себе за спину. Из-за зажатого рта Люмин не сразу смогла различить слова:       — Запах! Зелье ещё не выветрилось! Выходим!       Но оно же должно быть невероятно быстрым, разве нет? Да и окно открыто. Значит…       — Он ещё здесь!       Не сговариваясь, все бросились на задний двор, соединённый с узким длинным переулком. Люмин среагировала первой, увидев, как по этому переулку прочь от них несётся высокая фигура с котомкой через плечо. Она побежала следом, концентрируясь на всех эмоциях, пережитых за сегодняшний день: на всём своём раздражении, досаде, усталости и желании, бездна подери, просто нормально выпить чаю. Именно к таким забегам месяцы путешествий её и готовили. Она неслась, чуть не рыча от охватившего её звериного гнева, ни на секунду не отрываясь от своей цели. Всё ближе, ближе, ближе…       Впереди спасительным светом фонарей загорелся конец переулка. О нет, дружок, не сегодня. Обращаясь глубоко внутрь собственного тела, Люмин схватилась за то странное осязаемое тепло, что оставляли за собой прикосновения Богов этого мира. Она потянула, прося, требуя, приказывая, и земля послушно ответила ей. Прямо из-под каменной кладки переулка, у Иоганна перед самым носом, на поверхность с грохотом вырвался каменистый конструкт, перекрывающий ему дорогу. Люмин хотелось верить, что в одном из множества блестящих янтарных кристаллов, выглядывающих из-под грубой породы, он увидел своё до смерти напуганное лицо.       Иоганн растерялся на секунду, но этого было достаточно. Из-за плеча Люмин стрелой вылетела Паймон, с криком «Ты арестован!» бросившаяся ему на лицо. Кажется, она даже успела дёрнуть его за волосы. Иоганн вскрикнул и, силясь отмахнуться от неё, как от большой назойливой мухи, бросился назад, забегая в какую-то ответвляющуюся улочку между домами. Там проход загораживала высокая железная калитка, через которую он, не раздумывая, попытался перелезть. Но даже во всей этой суматохе, среди криков, грохота и звона, был чётко различим один звук: цоканье каблуков по камню.       Лиза зашла в переулок почти вальяжно, не торопясь. Посмотрела, как долговязый нескладный мальчишка отчаянно пытается забраться по проржавелым прутьям, впивающимся ему в ладони, подняла руку и, когда у них над головами сгустились зловещие тёмные тучи, громко вздохнула: «Ну всё».       Иоганн упал именно с тем криком, какой вы бы ожидали услышать от человека, которого только что прошиб заряд электричества. Он стоял на коленях и по-детски отчаянно прижимал к себе ладони, наголо соприкоснувшиеся с металлом, когда над ним нависло три тени. Четвёртая тень лежала чуть поодаль. Он, конечно, был вором, но Люмин невольно понадеялась, что у него не останется шрамов. Ладно, сочувствие на потом, сейчас для них настало время ответов.       Она подняла в спешке брошенную сумку, чтоб изучить её содержимое. Внезапно, загривок укололо до боли знакомое ощущение. Люмин повернулась и подняла глаза, безошибочно выцепив среди черепичных крыш знакомый чёрный силуэт. Зала, лениво наблюдающая за происходящим, посмотрела на неё и медленно моргнула. Подумав, Люмин медленно моргнула в ответ. Удовлетворённая, кошка потянулась, выгнув спину, и скрылась за дымоходом. Может, Лиза была права. Просто кошка.       Люмин тряхнула головой и развязала узел на котомке. На самом верху лежала брошь: неброская, скромная, затёртая местами, от обода оторвана пара жемчужин. Моры за такую много не выручишь. Но денежная ценность никогда её главным качеством и не была.       — Думаю, это ваше, — она протянула украшение Брианне, что подошла к ним, с трудом переставляя ноги.       Не поднимая на Люмин глаз, она загробным голосом ответила:       — Боюсь, это — ростовщика.       — … Мы её выкупим.       Брианна не ответила. Винить её было сложно: девушка сейчас вряд ли слушала и осознавала хоть что-то вокруг, кроме сгорбленной фигуры её брата, над которым горой возвышалась Лиза. Ведьма сделала шаг в сторону.       — Думаю, сейчас ваша очередь, благородный рыцарь.       — Почему?.. — только и смогла выдавить Брианна. У неё на глазах наворачивались слёзы. Она задушенно всхлипнула, а когда Иоганн всё же поднял к ней лицо, доселе скрытое платком, сорвалась с цепи: — Почему?! Зачем ты это сделал?! У меня есть работа, мы бы успели выкупить её назад!       Люмин сунула руку обратно в сумку. Среди кучи антикварного тряпья, свёрнутые в трубку, нашлись злосчастные записи Лизы. Она выудила их, засовывая в собственный карман, и обратилась к Брианне, демонстрируя находку:       — Тут ещё вещи. Предположу, что тоже из лавки.       — Что ты наделал?!       — Нам нужны были деньги… — при Люмин Иоганн говорил всего один раз, поэтому слышать его голос казалось чем-то неправильным. В этот раз он звучал охрипшим и сдавленным, из-за чего делался похожим на утробный рык. — Маме всё хуже и хуже. Я просто хотел ей помочь. А остальное барахло… Чтоб не узнали, кто его украл. Если б я взял только брошь, было бы очевидно.       — Но зачем?! Я ведь уже работала! Я и тебе предлагала! Ещё немного, и я бы купила маме все необходимые лекарства!       — Да? И сколько времени бы это заняло, а?! — из его глотки, царапаясь, вырвался сиплый крик. Он прокашлялся, снова понизив голос: — Ты думаешь, ей лучше становится, пока ты там ночами у себя на работе торчишь, а днём отсыпаешься? Думаешь, стало бы лучше, если б её оба ребёнка в одиночестве кинули? Или, может, что её болезнь до твоего повышения в звании ждать будет, чтоб ты сумму нужную насобирала? Не будь наивной дурой! А вы…       Он лихорадочно обернулся к Лизе, уставившись на неё сухими красными глазами.       — Хотите знать, что было? Да пожалуйста! Бри дома матери нашей все уши прожужжала, с какими вели-и-икими людьми, — он с издёвкой протянул это слово, — ей довелось вместе служить. И про вас в частности. Над кроватью у неё сидела и про все ваши достижения, о каких слухи перехватить довелось, трещала. Я краем уха про это несчастное зелье так и услышал. Ну и решил, что могу быстро деньжат сколотить.       — Ты придумал, как можно отвлечь охрану, воспользовавшись желанием собственной сестры помочь тебе с поиском работы, — с укором вставила Люмин.       Иоганн грозно глянул на неё исподлобья, но не ответил, продолжив собственный рассказ:       — Когда я к вам влез, мне пришлось весь стол переворошить, чтоб хоть что-то найти. Сначала я хотел сами склянки с зельем забрать, потом решил, что пропажу бумажек вы не так сразу заметите. Дурак. — Ну, хоть в чём-то он был прав. — Времени было мало, я даже не стал пытаться всё на свои места вернуть. Ну и окно за собой закрыть не смог.       — А в сторону церкви зачем пошёл?       — Ого, вы и это выяснили, — на мгновение он и правда звучал удивлённым, но быстро вернулся к своей невесёлой реальности, — пошёл бы по прямой, меня бы сразу стражники заметили. Пришлось петлять. Когда убежал, думал — самое сложное позади. Варево в ломбард через окно заброшу, старый скряга уснёт и даже не узнает, кто это был. И шуму мало, и меня в лицо не запомнят. Кто ж знал, что сестрины сослуживцы такие неугомонные окажутся?       Брианна сделала несколько шагов вперёд. На щеках у неё горели мокрые дорожки от слёз. Иоганн посмотрел ей в глаза.       — Ну давай. Вперёд. Мужа она уже потеряла. Пускай потеряет и сына.       Она громко шмыгнула носом и, утерев лицо тыльной стороной ладони, сказала твёрдо и грозно:       — Именем Рыцарей Фавониуса, Иоганн Кауц, вы арестованы.

***

      — … Ого.       — Угу.       — И что потом?       — Ну, чего, отвели его в штаб, оттуда — в тюремные камеры. Он сейчас где-то под нами.       — Кошмар. А с семьёй их чего? Неужели мать правда совсем без поддержки останется?       — Лиза обещала поговорить с Джин и выбить Брианне какую-то сумму в долг. Мол, просто процент из зарплаты потом будет вычитаться, пока обратно не наработает. Ну и, наверное, несколько дней отпуска. Не знаю, я б на следующий день после такого на работу выйти точно не смогла.       — Жутко, конечно…       — Угу.       Близнецы замолчали. Паймон не комментировала. Паймон уже набивала рот оставленными им Лизой закусками. Люмин, конечно же, уважала эту негласную трагичную минуту молчания, повисшую между ними, но, во имя звёзд, как же она проголодалась! Опережая очередной выпад Паймон, она схватила один из кексов под громкое «Эй!»       Из коридора послышались голоса. «Ну, разве только совсем ненадолго…» В библиотеку вошла Джин, галантно придержавшая дверь для Лизы: руки у той были заняты подносом с чайными принадлежностями. Она поставила поднос на стол и начала колдовать над фарфоровым сервизом, пока Люмин придвинулась ближе к Итэру, похлопав освободившееся место на диване. Джин признательно улыбнулась и приземлилась рядом. Лиза торжественно раздала всем чашки и внимательно проследила, как её драгоценный Грандмастер делает первый глоток. А затем посмотрела на Люмин и хитро ей подмигнула.       Люмин тоже отпила — осторожно и совсем немного, она не повторит одной ошибки дважды, горло у неё до сих пор саднило — и подумала: ах, как же хорошо, что сонное зелье оказалось в надёжных руках человека, который не будет злоупотреблять его силой.