Чёрное солнце

Каждый шаг Чана сопровождает мерное позвякивание цепей. На голову натянут чёрный капюшон. Фонарик в руке освещает мрачную улицу, покрытую следами копоти. Он медленно оборачивается, капюшон соскальзывает с головы и ветер тут же подхватывает и треплет голубые волосы. За спиной поднимается над чёрными домами стена огня и дыма, в воздухе блестят искры. Так же ярко, как и его глаза. Из переулка выскальзывает тень с вороной на плече. Хëнджин звенит цепями, поправляет перчатки на руках. Волосы под капюшоном такие же как огонь, ярко-красные. Глаза отливают ледяным блеском. Ворона любопытно всматривается в эти глаза-алмазы и, будто испугавшись, с громким карканьем срывается с плеча. Уносясь прочь, теряя перья, она задевает плечо парня на крыше. Феликс сидит, придерживая рукой чёрный флаг, в такой же чёрной накидке, натянутой на самые глаза. Чтобы не сияли так ярко в этой пугающей мгле. Искры прожгли флаг. Пора было возвращаться. На соседней крыше, сияя ярким зелёным глазом, сидит Чанбин. Он показывает Феликсу два пальца и указывает вниз. Внизу Хан Джисон со сдернутым с головы капюшоном и со сразу же бросающимися в глаза сережками-крестами в ушах, с сожалением качает головой. Минхо появляется в проёме ближайшего дома. Фиолетовые волосы опалил огонь, на щеке виднеется свежая ссадина. А в руках держит кого-то, опутанного цепями, хрупкого, беззащитного. Сегодня ещё двое. Целых двое. Без жалости и сожалений фонарь разбивается о деревянную стену. Древесина тут же занимается, будто жаждя освобождения. Их сжигали. Людей, которые отличались от других, в глазах которых сияли надежда, любовь и свет. Приносили в жертву какому-то неизвестному богу, дарующему людям счастье. Только они знали, что этого бога нет. Только они, оплетенные цепями и багровыми шрамами от плетей, расставшиеся с миром, знали, что его не существует. Они сами были богами, уничтоженными руками своих же верующих. Они несли свет. Даже теперь, сжигая дома и целые деревни, избавляя мир от безнадёжности, чтобы на его пепле вырос новый. Осколки фонаря разлетаются, хрустят под подошвами ботинок. К первому спасенному протягивается рука, а на лице застывает мягкая улыбка, обнажающая ямочки на щеках. Слезы накатывают на глаза у всех шестерых. Кто-то их прячет, другие же этого не умеют. Ведь они более живые, чем люди вокруг. Спасенный откроет веки. Как и его товарищ. И они обязательно построят новый мир. Где не страшно. Где не больно. И где в сияющих глазах свет светит всё так же ярко.