Холодное блюдо

      Уходя с работы, Вика малодушно выключила мобильник, а вернувшись домой — и домашний телефон. На всякий случай. Вдруг позвонит Воропаев? Не хотелось бы. Она надеялась, что после того, как выдала ему информацию о «Макротекстиле», причем сразу после секса, надобность в ней у Сашеньки исчезнет, хотя бы на выходные. А у нее были планы! Она решила исполнить свое желание и выбраться в Подмосковье. Пусть без ночевки, но хоть день вдали от Москвы и все тех, кто ее уже достал там.       Мельком вспомнилось гадание Амуры… да фигня все это гадание! Подумаешь, бубновый король! Ну его к чертям! Даже несмотря на то, что он страстный и сексуальный, а постели ей с ним так хорошо, как ни с кем еще в этой жизни не было…       Уже перед сном, лежа в кровати, Вика в очередной раз поймала себя на мысли, что увязла в своих чувствах к Сашке. Повелась все-таки на его обаяние. Неужели женщинам вот так мало надо — всего лишь чтобы им не хамили и предложили остаться на ночь? Нет, бред все это! Вика решительно повернулась на другой бок в попытке заснуть. Не получалось. С каждой минутой все сильнее хотелось ощутить его рядом. Прижаться к теплому телу, почувствовать его дыхание и тонкий аромат одеколона… Да что ж это такое-то?!       Она была вынуждена встать и отправиться в душ. Прохладный. И еще выпить зеленого чая. Только после этого наступил сон, да и то — прерывистый и какой-то душный. Проснулась поздно, с ломотой в теле. Подняла себя с трудом, поплелась в ванную. Глаза были совершенно воспаленные, блестели… Да это же простуда! Значит, накрылись планы съездить в Подмосковье, жаль… Но тут на ее лице появилась улыбка: простуда — значит больничный! Да! И в «Зималетто», и у Воропаева! Вот почему она не могла вчера уснуть — из-за болезни, а не из-за мнимой тоски по Сашеньке!       Никогда еще так не радовалась Вика простуде. Даже в школе, когда можно было из-за ОРВИ загнуть уроки! Простуда — это кашель и сопли. А зачем все это такому аккуратисту и перфекционисту, как Воропаев? Правильно, незачем! Вика ликовала. Она решила, что будет следить за температурой, а больше никак не станет вмешиваться в течение болезни. Если градусник покажет больше 37,5 в понедельник с утра — она даже не пойдет на работу! Вот счастье-то!       Она быстро провела ревизию лекарственных запасов, потом нашла лимон в холодильнике. Озаботилась и наличием продуктов — имелись макароны и тушенка, хлеб и масло. А это значило, что с голода она не умрет, даже если забаррикадируется в квартире. Выходить никуда и не хотелось. Не хотелось даже есть, но Вика заставила себя выпить черный чай с сахаром и лимоном и съесть пару тостов. Потом ее снова сморил сон, и на этот раз глубокий.       Когда она с трудом разлепила глаза, за окнами был уже поздний вечер. И в комнате тоже было темно. Встала она с трудом, добралась до выключателя, щелкнула… и тут же выключила, глаза резало. Нет, скорее всего это грипп, а не простуда. Температура явно была повышена. Посетив санузел, Вика достала градусник. После недолгих измерений выяснила, что 38,7. Много. Но скорую вызывать она не стала. Пока, по крайней мере. Это ведь и ночью можно сделать, если потребуется.       Есть по-прежнему не хотелось, но сладкий чай с лимоном Вика снова осилила. Ванну или душ принимать не стала, потому что было тяжело двигаться. Жар был постоянный, ее не знобило, к счастью. Но хотелось просто раздеться и залезть в холодильник. Вика ограничилась тем, что вышла на балкон — ненадолго, но и этого хватило, чтобы почувствовать облегчение. Вернулась в кровать и включила телевизор. — В декабре ожидается эпидемия сезонного гриппа… — своевременно оповестил диктор новостей. — Тех, кто почувствовал такие симптомы, как головная боль, ломота в мышцах, высокая, выше 38 градусов температура, рекомендовано вызвать врача на дом и оставаться в постели… — Окей, я все правильно делаю! — констатировала Вика, переключая каналы. Наконец, найдя интересный сериал на канале БиБиСи, она уставилась в экран. Так суббота и завершилась. Она еще пару раз делала себе чай, аппетита по-прежнему не было.       В воскресенье стало хуже. Чая больше не хотелось, ее знобило, температура росла. 39,3 прямо с утра. Вика выпила таблетку парацетамола. Через час поняла, что не помогло, приняла анальгин. Весь день прошел в полусне, ее шатало, даже пока добиралась до туалета. На балкон уже не хотелось, наоборот, она натянула свитер и достала дополнительное одеяло из шкафа. Никак не могла согреться. К вечеру смутно припомнила, что вроде бы если температура не падает, надо выпить анальгин вместе с парацетамолом. Так и поступила, промучилась еще полчаса и наконец уснула.       Встала в семь утра, на градуснике снова было 38. Да, надо вызывать участкового врача. И тут-то вспомнила, что еще в пятницу отключила все телефоны. Спохватилась, включила домашний, но с просмотром непринятых не стала заморачиваться. Когда стукнуло восемь, позвонила и оставила вызов в поликлинику. Обещали приехать до обеда. Потом позвонила Кире. — Вика, ты куда пропала? Уезжала куда-то? — спросила Воропаева. — Я звонила, хотела тебя в «Лиссабон» вытащить… — Кир, я заболела. Все выходные с температурой лежала, до сих пор держится. Так что ты там Андрею передай, что у меня грипп и на этой неделе я вряд ли выйду. — Вика! Ты серьезно? Почему ничего не сказала раньше? Я бы тебе лекарств привезла… — От гриппа нет лекарств, Кир, — вздохнула Вика, — я просто валялась в кровати и спала по большей части. Еда у меня пока есть, да и аппетита не было, так что не переживай. А грипп — он заразный же, уж лучше пусть эта зараза не выходит из моей квартиры… — Уверена, Вик? Может, все-таки… — Да нет, Кир. Не надо. Сама не заболей, я вчера слушала — эпидемия идет. — Да, я тоже слышала. Ладно, Андрею все передам, давай, лечись! — Спасибо, Кирюш.       Врач прибыл в сопровождении медсестры. Потому что подозрение именно на грипп было. Сестра оперативно взяла мазок из носоглотки. За небольшую плату она же сходила за продуктами сразу после того, как врач покинул квартиру.       Утром вторника позвонил Воропаев… — Говорят, ты заболела, Вика? — небрежным тоном спросил он. — Правильно говорят. Вчера был врач, скорее всего грипп. — То есть это правда, а не очередная байка, чтобы не работать? — В пятницу получу больничный и пришлю тебе копию с курьером, — вяло огрызнулась она. — Не наглей, Викуся! Я хочу лично убедиться, что ты больна! — Грипп заразный, если что. — А меня хороший иммунитет! — Ну если тебе больше нечего делать — конечно приезжай, — устало вздохнула Вика. — Могу сразу не открыть, так что звони дольше. — Вечером буду, — коротко сказал он и отключился. Вика конечно негодовала от этой наглости и бесцеремонности Воропаева. Неужели он настолько хочет секса, что готов поиметь ее тушку под температурой? Или просто извращенец? Вот же попала-то…       Звонил он в дверь по всей вероятности действительно долго. Пока Вика услышала, очнувшись от температурного сна, пока встала — не с первой попытки, потом шла, потом возилась с замком. Увидел ее, растрепанную и осунувшуюся… кажется, в его глазах появился испуг. — Ого! Прошу прощение за недоверие, — искренне сказал Воропаев, переступая через порог. — Ты как вообще? — Как видишь, — она выдавила улыбку. — Типичная клиническая картина, сказал врач, но посмотрим, что покажет анализ. В пятницу или приходить на прием, или опять вызывать, если температура не упадет. Но вообще должна упасть. Сейчас как раз мерить буду. Слушай, тебе и правда не стоит у меня задерживаться… А, ты проверить градусник хочешь? — Тебе что-нибудь нужно? — выдавил Воропаев со странным выражением лица. Видимо, старался держать себя в руках, чтобы не сказать очередную гадость. Однако это впечатляет. Наверное, она действительно ужасно выглядит, раз Сашенька такие усилия предпринимает… — Нет, у меня все в порядке. Продуктов мне купила медсестра участковая, специальных лекарств грипп не требует, от температуры у меня есть. Так что все в порядке. Сейчас, проходи, при тебе градусник стряхну и поставлю снова…       Она взяла термометр и показала ему: на нем была отметка 38.5. Потом стряхнула и снова показала. Он послушно смотрел, больше никак не реагируя. Через пять минут достала: 38.1 — Ну вот, уже лучше. Привыкла уже к этой температуре, не чувствую ее. — Вика, — он говорил нерешительно, словно действительно не знал, что и как сказать, — может, тебе все же что-то нужно? Фруктов там? — Не, не надо. Ничего не лезет в меня из-за температуры все равно. Сейчас вот провожу тебя и обратно в кровать. Устаю быстро. — Ладно… Но если что — ты звони, хорошо? — Да вряд ли что-то понадобится, — она пожала плечами. Он продолжал вопросительно на нее смотреть, и она истолковала это по-своему. — Саш, если ты думаешь, что я в таком состоянии могу заниматься сексом, то… — Я пошел! — ледяным голосом отчеканил он, прерывая ее. — А то у тебя уже горячечный бред начинается!       Воропаев резко развернулся и выскочил из квартиры. Вика облегченно вздохнула.       В среду снова позвонила Кира, у Вики уже было 37.5. Хороший симптом! Но слабость оставалась жуткая. Она даже не думала о том, чтобы добираться до поликлиники пешком или даже самостоятельно за рулем. Только такси, благо тут недалеко, всего два квартала. В четверг термометр порадовал отметкой 36,9, желудок — прорезавшимся аппетитом. Вика по совету медсестры сварила себе куриный бульон и посушила в духовке уже зачерствевший белый хлеб, получились сухарики. Жизнь налаживалась. Вика почувствовала небольшой прилив сил и приняла ванну.       В пятницу поехала на прием в поликлинику. Поскольку основная волна эпидемии еще не накрыла город, народа было немного, удалось всего пятнадцать минут посидеть в очереди. Грипп подтвердился, но по сути она уже была здорова. Ее отправили еще на ЭКГ и отпустили, выписав кучу витаминов. Да, денег-то у нее было максимум на половину всего перечня. Вика специально уточнила, какие в приоритете, и купила только один вид. Ничего, переживет.       Позвонила Кире, когда вернулась домой. Порадовала подругу, что уже с понедельника выходит на работу.       В субботу, между прочим, утром встал вопрос о том, в чем ей идти. Вся одежда болталась на Вике, как на вешалке. И вообще она, кажется, была похожа на жертву концлагеря.       Ну, лицо, допустим, с помощью тональника можно подретушировать. Особенно темные круги под глазами. А вот с фигурой что делать? Она за эту неделю довольно сильно похудела…       После некоторых размышлений было решено остановиться на костюме, который раньше был немного маловат. Она купила его с хорошей скидкой, но не посмотрела, что на размер меньше. Выкинуть так и не решилась, а теперь вот как повезло! Все подошло, Вика сразу почувствовала себя лучше. Нет худа без добра!       В понедельник она и правда почувствовала, что жизнь налаживается. Припарковалась на стоянке «Зималетто» и прошла к себе на этаж. Ничего не изменилось! Машки еще не было, зато Федор радостно приветствовал. Вика сразу же прошла к Георгию и вручила ему больничный. Получила пожелание беречь здоровье и поплелась в приемную. — Вика! С возвращением! — Жданов выглянул из кабинета. — Как твое самочувствие? — Уже лучше, спасибо. Периодически слабость накатывает, а так ничего. Готова приступить к обязанностям. — Вот и славно. Ты уж не перенапрягайся, береги себя! — Издеваешься? — она нахмурилась, потом усмехнулась, — когда это я перенапрягалась? — Действительно, о чем это я?! — заржал Андрей и убрался в кабинет. Через некоторое время вышла Катя. — Доброе утро, Вика. — Привет, Кать. — Ты сможешь отправить письма? — Давай, конечно. — Тогда вот. И еще есть список дел, если тебе не трудно… — Надо сперва тот список глянуть, чтобы понять, трудно мне будет или нет. Давай!       Вика усмехнулась, и Пушкарева улыбнулась в ответ. Протянула пачку писем и листок бумаги. И ушла.       Вика проштамповала письма, теперь следовало отнести их в общий отдел. Или можно было попросить Федора это сделать, курьер же. Вышла в холл, курьера нигде не было. Зато Тропинкина сидела на месте. — Вик, ой, привет! Ты как? Совсем выздоровела? — Говорят — да, привет. А ты Федю не видела? — А зачем тебе? — Письма отправить. Ну ладно, я сама в общий схожу… — Нет уж, сейчас позвоню ему. Он тут где-то с этой своей Марьяной! — Да ты что? Так и ходят вместе? — Ага, прикинь?! — возмущалась Маша. — У Светки мужа увела, а теперь… — А теперь ему еще и изменяет с Федькой! — согласилась Вика. — Погоди! — вскинулась Маша. — А у тебя-то как? Тебе ведь Амура нагадала тогда, в пятницу… — О, замечательно нагадала! — рассмеялась Виктория. — Бубновым королем оказался сезонный грипп! — Да не может такого быть! — замотала головой Тропинкина. — Неужели ничего не получилось?! Так, все, в обед перегадаем! — Не надо! — хохотнула Вика. — А то она мне нагадает какого-нибудь червового, а это ротавирус окажется… — Вика! С возвращением! — из лифта вышел Малиновский. — Привет, спасибо, — улыбнулась Вика. — Ну как ты? — Жива. Тут никто, кстати, больше не заболел, Маш? — Нет, слава богу, — кивнула она. — Здрасьте, Роман Дмитрич. Все здоровы, Вика. И ты больше не болей! — Постараюсь.       Федя прискакал и взял письма, а Вика вгляделась в список от Кати. Да ничего сложного. После вынужденного безделья во время болезни такая работа казалась ей легкой. Да и вообще все у нее было хорошо. Вот, опять же, общается с Тропинкиной вполне нормально. А ведь когда-то она лишь изображала все это дружелюбие ради одной цели: выдержать время перед подачей холодного блюда — ее мести. И Воропаеву, и неформатным.       Но вот прямо сейчас… Сейчас Вика с каким-то отстраненным удивлением осознала, что она не притворяется. Ей действительно понравилось общаться во всеми вот так, дружески. Не ощущая никакой дистанции. Забывая о том, что она вроде как из высшего общества, а они — так, обслуживающий персонал. Да ведь она же и сама… а, что там говорить! Получалось, испортилось ее холодное блюдо? Точно, передержала.       Но с другой стороны, секретарши и не были главным объектом мести. А Воропаев-то никуда не делся, так что ее месть еще впереди! А ведь он так больше ее и не побеспокоил с того визита. Вероятно, взял паузу на время ее болезни, потому и не третирует. Хоть бы дал еще время на восстановление!..