Холодное блюдо

      На этот раз она не выключала телефоны дома, когда попала в квартиру. Ей было все равно. На этот раз холод внутри поселился надолго, анестезия своего рода. Выходит, Воропаев тоже затаил месть и отомстил? Что ж, право на месть есть у каждого. Но Вика больше не совершит ошибки. Она не вернется к нему. Хватит с нее этих — как сейчас модно говорить, токсичных отношений. Да и без секса она как-нибудь переживет. Наверное, завтра к утру холод исчезнет, и тогда станет больно. Он все-таки сумел достать ее, причинить ей боль. Да, не ей тягаться с Сашенькой в умении мстить. Надо же — сумел притвориться и обмануть ее! А она-то поверила в его искренность. Любит, ага, как же!       Но в то же время она не была уверена, что снова не поведется, если ему захочется секса снова, и он придумает очередную слезливую историю о своих страданиях. Ну нафиг такого страдальца! Лучше уж одной! Вика пила зеленый чай на кухне и думала, как жить дальше. Ее деньги работали за нее, принося доход, на который можно было жить. Из «Зималетто» она уволилась, так что риск случайной встречи с Воропаевым исчезнет практически совсем. Она зайдет завтра собрать вещи — и все. Хватит этого мазохизма. Приняв решение, она легла спать. И выспалась. На работу приехала вовремя, даже пораньше. И напросилась на разговор со Ждановым. — Что у тебя случилось? Воропаев обидел? — понимающе усмехнулся Андрей, когда она присела на стул около его стола. — Да не особенно. Не больше, чем я его. Мы разбежались по обоюдному согласию, вот как раз после того, как приехали к нему домой. Хорошо, что хоть каждый на своей поехал, а то бы пришлось такси вызывать. — Даже так? — Ага. Нет, ну нафиг, секс — хорошо, а в остальном — расстройство одно. Я увольняюсь, Андрей. — Да ладно? Не надо! Не бойся, ничего он нам не сделает, коллекция продается, мы скоро закроем все кредиты и выйдем на хорошую прибыль. Не переживай. Не буду я тебя увольнять, ты хорошо работаешь. — Ты не понял, Андрей, — уточнила Вика, — я сама хочу уволиться. По собственному. — И куда пойдешь? — Поеду к отцу, в Питер. А может, еще куда — не решила. Деньги у меня есть, не переживай. — Откуда деньги? Воропаев дал отступные, что ли? — Ага! Щас! Он бы с меня скорее содрал! — хихикнула Вика, посмеялись вместе. — Нет, а тебе Кира не говорила? — Кира? Мы вечером не виделись, да и сегодня только с утра поздоровались у лифта. — А, ну вот значит тебе говорю: я продала коллекцию авторских платьев. Оказалось — раритет, а я на работу в них шастаю. Зато теперь у меня на счету хорошая цифра с пятью нулями в долларах. — Серьезно? Они так дорого стоили? — Да, кто-то оптом взял, — кивнула Вика. — Но мне не жалко, пусть носят те, кто на тусовки ходит. А я новое куплю. — Ну ты даешь! Как же ты рассталась-то с ними? — Это лучше, чем половину зарплаты за кредит отдавать, верно? — Ого! Ну в этом разрезе — да, конечно. Но ты все же насчет увольнения-то подумай. — Давай, так: сегодня до конца дня отработаю, и если придет Сашка требовать моего увольнения — то уволишь. Нет — значит, работаю сегодня, увольняюсь с завтрашнего дня. Как договаривались. И мне вообще-то будет довольно тяжело его видеть. Еще и эта причина. — Понимаю тебя. Хорошо, давай, будем надеяться, что все обойдется, да? — Если речь идет о Воропаеве — ничего просто так не обойдется, — она вздохнула, — так что ты замену мне подыскивай. — Так должность секретарши уже вакантна, но пока не рвется никто почему-то. — А почему? — А я откуда знаю? — Вон, Свету переведи, да и дел-то! — вспомнила Вика. — Подумаю, — кивнул он. — Иди, Вик, работай.       И она пошла. И работала, с некоторым удовлетворением ощущая, что «анестезия» до сих пор работает. Холод в груди останавливал все чувства, притуплял эмоции. Странно — она даже успокоительных не принимала. В основном Вика сидела у себя в приемной, только в обед выбралась в бар. Идти куда-то не хотелось, перекусила сэндвичем и пирожным, выпила собственноручно сделанный кофе. Вкуса еды не чувствовала.       Но напрасно она надеялась, что Сашка забудет и не посетит «Зималетто». Он привык добиваться своего, он же говорил. Прибыл около четырех часов, как всегда при параде. И сразу же прошел к Жданову, Вика только и успела предупредить. Ее позвали уже через пять минут. — Вика, к сожалению, я вынужден тебя уволить! — с горестным вздохом произнес Андрей.       Сашка сидел на стуле около его стола и не смотрел на нее. Даже не обернулся. — Ну, я так и думала, — она тоже вздохнула. — В обмен Александр Юрьевич не будет претендовать на место президента даже в будущем. — Отличный размен, поздравляю, — улыбнулась Вика. — Так мне самой к Георгию зайти или ты его сюда вызовешь? — Вызову, соедини.       Вика прямо с его аппарата набрала Урядова и передала трубку Андрею. — Георгий Юрьевич, зайдите.       Он прибежал через две минуты и подобострастно вытянулся, уставившись на начальство. — Георгий Юрьевич, оформляйте приказ об увольнении Виктории Клочковой с должности помощника президента компании, — торжественно сообщил Жданов. — То есть как? — удивился Урядов. — Совсем? Или опять с переводом? — Совсем. Виктория больше не будет работать в нашей компании. — Да, у меня планы изменились, Георгий, — улыбнулась Вика и развела руками. — Формулировка: «в связи с несоответствием занимаемой должности», — наконец-то заговорил Воропаев. — Саш? — вскинулся Андрей. — Или так, или наша договоренность идет к черту, — холодно бросил он. — Андрей, все нормально, — успокоила Жданова Вика. — Какая разница? — А с такой тебя больше никуда на работу не возьмут! — наконец-то обратился к ней Александр. С ехидной усмешкой на губах. — Ну что ж, значит, такая у меня судьба — не работать! — рассмеялась Вика в ответ. Она больше ничего не сказала Воропаеву и покинула кабинет Андрея.       Приказ был готов уже через пятнадцать минут, Вика прочитала, потом подписал Жданов. Потом подписала и она. Александр встал и с издевательской улыбкой похлопал в ладоши. Вика сделала книксен и пошла собирать вещи. Воропаев тоже не задержался, вышел из кабинета, посмотрел на нее как на пустое место и покинул приемную. Что ж, было бы хуже, если бы приставал и опять на секс намекал. А так… даже спокойнее, что ли? И у нее не осталось никаких эмоций. Заморозило всё…       Вика спустилась на стоянку, вещей у нее накопился всего лишь небольшой пакет. Она нажала на кнопку сигнализации, но она не сработала. Что еще за подлянка? Вика посмотрела в сторону своей машины и увидела, что она… вся покорежена, как будто попала в аварию! Неужели тоже Сашка постарался? Так зря — машина была застрахована. Жаль, конечно, автомобильчик, но главное — не она же была за рулем? А кстати — кто? Кто угнал ее мерседес, пока сама хозяйка была на работе? Вика подошла поближе. Около машины уже находились врачи, инспектор ГАИ и какие-то другие. До Вики донеслись разговоры: — Повезло, что притормозила и руль отвернула, удар в лоб… — И машина хорошая, надежная… была… — Вот все-таки умеют немцы делать!.. — Ну, мы поехали, прямой угрозы жизни нет… — Жалко как! Вот бывают же дебилы такие, как этот… — Ладно, он все равно погиб. А девушка молодец, не растерялась. Вы уж там подлечите ее… — Это наша работа…       Вике надоело это слушать. О чем они вообще? Кто-то украл ее машину и разбился на ней! Ей надо подать заявление! И на страховку! Не обращая внимание на то, что все это происходит уже не на стоянке «Зималетто», а посреди трассы, она решительно подошла к толпе, глазеющей на останки ее мерседеса и громко сказала: — Эй, уважаемые! А ничего, что это моя машина?       Но ее никто не услышал. Тогда она подошла еще ближе и попыталась оттолкнуть человека, который стоял на ее пути к автомобилю. Ее пропустили, но внимания все равно не обратили. Пока она с горестным стоном рассматривала своего погибшего друга, вокруг продолжали переговариваться. — И главное, телефон тоже вдребезги! — Зато паспорт на месте, правда, заграничный. Повезло этой Виктории Клочковой… — Что?! — заорала Вика. Ее не услышали, и она закричала снова. — Я тут! Я жива! Вы слышите? Я жива!       И наконец-то ее услышали. Большинство человеческих фигур почему-то превратились в разноцветные шары, которые начали лопаться с противными чавками, остался только один, в какой-то голубой хламиде. — Жива? Ну вот и отлично. Мы и не сомневались, Виктория Аркадьевна. Вы меня слышите? — Вы кто? — выдавила уже шепотом. Одновременно ощущая, что она лежит, а этот мужик стоит рядом с ней. — Хирург, барышня. Вы в институте скорой помощи имени Склифосовского. — Что со мной? Откуда эти цветные пятна? — Мы наложили несколько швов, пришлось вводить наркоз. — Глюки? — Вика нахмурилась. — Они, родимые. А сейчас вам надо поспать как следует, хорошо? — Спасибо, доктор…       Она жива. Просто швы. Стоп! А где? Где расположены швы? Хоть бы не на видных местах!..       Вот теперь она все вспомнила. Она ехала от Сашки, и перед ней на встречку выскочил лихач. Она успела крутануть руль и максимально снизить скорость. Это наверняка и спасло ее. И хотя она все еще боялась, не отразилась ли травма на ее внешности, гораздо больше Виктория радовалась тому факту, что вся эта история с ультиматумом Сашки — просто глюки. Ее страхи видеть прежнего мерзкого Воропаева, который смотрит на нее как на пустое место, просто наркоз вытащил на поверхность. Не было такого! Вот что главное! С этой мыслью Вика и провалилась уже в обычный сон…