Запретная романтика.

***

Сейчас вечер субботы, и Дима со Стасом разъехались кто куда и сказали не ждать их, поэтому Лёша предложил посмотреть вдвоем какой-нибудь фильм Данику. Они оба были рады такой затеи с наружи как «друзья», а внутри испытывали приятную тяжесть в животе, от ощущения что никто им не помешает и они проведут время наедине, хоть никто не показывал этой особой радости. Лёша решил заказать пиццу, пока Даня искал фильм в зале. Они выбрали какое-то фентези, и уже через минут десять фильм играл фоном, пока ребята что-то обсуждали, Даня осуждал персонажей говоря, что они делают тупые поступки, да еще и главные герои не видят, что любят друг друга и думают, что это не взаимно, страдая пол фильма. Однозначно не знакомая нам ситуация, не в коем случае. Раздался звонок в доме, который оповещал, что курьер с пиццей уже приехал, Лёша молча встал и пошел к двери открывая,расплачиваясь и занося две коробки в комнату. —почему ты не сказал, что закажешь что-то?—раздраженно протараторил Даня, откидываясь на спинку дивана,—мы могли бы хотя бы по полам оплатить. —успокойся, Дань, это мелочи жизни, сиди ешь и… на чем мы остановились?—Леша задумчиво вглядывался в чужие коньячные глаза, будто ища ответ на свой вопрос. —на том что герои идиоты?—Даня попытался назвать первую пришедшую в голову идею для диалога, для отвлечения внимания, так как он не хотел есть. —о,точно!—блондин быстро и аккуратно взял кусочек пиццы из коробки и сел на диван почти вплотную к шатену хотя места было еще много,—не,реально,как можно не понять, что он по уши в нее влюблен? Да и ты посмотри как она на него смотрит! Реально идиоты раз не видят очевидного!—Даня смеялся поддерживая диалог, покусывая губы, есть хотелось, но он не мог.—на, держи, ешь давай, очень вкусно вообще-то, тем более твоя любимая. —Леш, я честно не хочу есть и— —я не отстану, просто поешь, мне так спокойнее будет, а то сердце у меня, у старика откажет. Ты и так сегодня ничего не ел.—старший уже начинал немного раздражатся и злится из-за своих переживаний, что младший почти ничего не ест в последнее время, хотя раньше всегда ел с аппетитом, да и у него были некоторые опасения на этот счет. —я ел— —не ври, в раковине посуды нет, а если б ел, то она была бы там, так как ты ну никогда и не при каких условиях посуду не моешь.—протараторил Лёша уже серьезно смотря на подростка, будто родитель ругал ребенка за то, что тот опоздал домой к нужному времени. —так я бутерброды делал,—Даня попытался сделать злое лицо, будто его оклеветали, но немного не вышло. —Из хлеба которого уже два дня нет?—Майсак выглядел уже явно раздосадованным, но умилился, наблюдая как шатен резко переменяется в лице и начинает краснеть от того, что ему стыдно врать Леше. Даня надувшись взял из рук старшего эту уже осточертевшую еду и с актерским мастерством отвернулся от того. Было приятно слышать, что парень в которого он влюблен даже запомнил его любимый вкус пиццы, но это не отменяло того, что он ну просто не мог позволить себе это съесть, но чтобы не возникло лишних вопросов, он с тревожным видом взял этот злосчастный кусок, и начал есть пытаясь вести себя обыденно и спокойно. Съев три кусочка пиццы, с горем пополам, он подлетел с дивана, будто там были разложены расколенные угли, и быстро ушел в туалет. Лешу такое поведение немного напугало и он, поставив фильм на паузу, услышал как в ванне включилась вода и просто течет, не так будто кто-то моет руки или умывается, просто текущая вода, он решил подойти к двери в ванну, чтобы быть уверенным на все сто, что он прав в своих догадках. Из-за двери послышался кашель и звуки тошноты и рвоты, он просто сжавши зубы остановился прямо почти вплотную у двери, выжидая когда подросток выйдет, чтобы серьезно поговорить с ним. Лёша услышал звук смыва, умывания младшего и выключения воды и напряженно сглотнул, буквально сверля дверь взглядом. При выходе из туалет было темно, так как свет никто не включал, и Даня выходил от туда потирая глаза, поэтому он взвизгнул и подпрыгнул, врезавшись в высокую темную фигуру в коридоре, он чуть не залетел обратно в туалет со страху, но на его плечи легли тяжелые руки и из-за падающего света из ванны он понял что это Лёша. —твою же ж мать! Я думал откинусь, зачем так… Лёш? Ты чего?—Дане стало страшно, так как светловолосый не смеялся, а смотрел на того пустыми глазами, и кажется он знает о чем пойдите диалог. —зачем?—спрашивал Майсак еще сильнее сжимая плечи мальчика по бокам. —что зачем?—Даня попытался увильнуть от диалога, вдруг поможет, но нет, не помогло. —хватит врать, зачем ты мне врешь?—уже почти жалобно звучала концовка,— …ты можешь мне доверять, не надо лжи, просто расскажи все, как есть…я…я хочу помочь, понимаешь?—Леша склонился вниз кладя голову на чужое левое плечо упираясь лбом в уже выпирающие кости, у Дани будто пропал дар речи, он словно перестал дышать и чувствовать собственное тело, он даже не смог поднять рук, они безвольно висели вдоль туловища, и глаза начали наполняться слезами. Майсак поднял голову и видя, как младший уже на грани, просто притянул к себе, вовлекая в объятия, и тут Даню накрыло окончательно, он вцепился в чужую спину наверное так сильно, что там будут царапины, плача навзрыд, он ненавидел показывать отрицательные эмоции при ком-то, но Леше он смог довериться. Он крепко-крепко обнимал того в ответ, чувствуя как его сжимают в ответ, он уткнулся носом в чужую грудь продолжая плакать закусывая губы, чтобы не издавать лишних звуков, и легкий уже почти неуловимый запах знакомых духов заставлял чувствовать себя спокойнее. Лёша аккуратно поглаживал младшего руками по спине. —пойдем сядем на диван,—Лёша хотел посмотреть на чужое лицо, но Даня не поднимая головы просто кивал упершись лбом в его ключицу, соглашаясь, у Майсака больно сжималось сердце, и будто становилось тяжелее дышать от такого вида шатена. Получив согласие он просто подхватил того на руки, потому-что младшего трясло настолько сильно, что он был не уверен дойдет ли его любовь до зала. Даня даже не сопротивлялся, а просто в смущении закрыл лицо руками, пытаясь параллельно стереть эти никчемные слезы со своего лица, Лёша был удивлен, так как раньше Даню было понять гораздо тяжелее, сейчас он буквально весил как котенок, светловолосый почти чувствовал руками выпирающие ребра парня и это явно не радовало. Он усадил Даню на диван присаживаясь рядом, Подолянчику было стыдно, очень стыдно, он просто взял подушку и уткнулся в нее головой пытаясь успокоится, переодически вздрагивая и всхлипывая, Лёша с трудом, но отобрал у него подушку, на что тот продолжал закрывать лицо руками. —Дань…— Лёша не совсем понимал что ему нужно сейчас говорить, но попытался начать диалог, он положил руку на чужое согнутое колено, на что Младший сначала вздрогнул, а потом вообще будто перестал дышать, Майсак подсаживался ближе, неосознанно опуская руку ниже по согнутым ногам на чужое бедро, от чего Даня прямо собственной кожей чувствовал как его лицо приобретает розоватый оттенок, он чувствовал как его ухо и часть шеи опаляет чужое дыхание рядом, и от этого с одной стороны становилось спокойнее, а с другой ну вот вообще нихрена.—посмотри на меня, пожалуйста. Даня поднял голову потому-что не подчиниться такому приятному бархатистому шепоту было ну уже почти невозможно, он поднял свои заплаканные и уже покрасневшие карии глаза, заглядывая в такие же напротив, в которых читалась явная тревога и переживания о нем. Майсак теперь держал голову подростка двумя руками просто молча некоторое время. —расскажи, что случилось, пожалуйста, я… я переживаю за тебя.— Лёша тяжело выдохнул, пытаясь побороть желание расцеловать младшего, сдавив его в объятьях на столько сильно, насколько это было вообще возможно. —угх…—Даня что-то раздосадовано покряхтел и сглотнув решил рассказать,—ну, меня травят в школе за вес, даже вы в видео да и в жизни часто шутите про то, что я тяжелый, мне… мне просто обидно, я просто хочу скинуть немного чтобы это прекратилось и все, у меня все в рамках разумного!…— обжигающие слезы стекали по новый по щеке Дани,— понимаешь… мне страшно, страшно что люди увидят то, что я толстый, подумают что я жирный…я…—он взял паузу со стыдом и слезами пряча голову в коленях, запинаясь, но продолжая— мне даже сейчас страшно, что ты думаешь, что у меня слишком толстые ноги, то что кто-то думает что у меня слишком большие щеки… я просто хочу быть тоже красивым, с красивым телом, но… но что «но»?—Светловолосый уже болезненно сжимал челюсти, ему стыдно за команду, стыдно за эти шутки, но больше всего ему стыдно, что когда Даня говорил, что хотел бы красивое тело, Лёша представлял на автомате это уже красивое тело и его все ну очень устраивало. В голове звучало продолжение о том, что может будь он худее, он бы его полюбил.— Лёша, прости, прости пожалуйста, я несу какой-то бред я… я сейчас успокоюсь, Лёш прости, не переживай все хорошо, я знаю что у тебя своих проблем завал и тебе сейчас не до моих загонов, и— —плачь,—Даня не совсем понял, как он так быстро снова оказался в чужих теплых и до чертиков уютных объятьях, но еще больше его удивляла реакция Леши, он просто обнял его и сказал плакать, и это наверное единственный человек которого Даня так легкомысленно бы слушал и которому доверял бы во всем, он робко закинул свою правую ногу на левую Лешину, оставляя вторую согнутой, он крепче сжимал в объятьях блондина, продолжая посапывать и успокаиваться от тихого и периодического, спокойного шепота куда-то в шатеновую макушку «поплачь, это нормально»,«эй ну чш-чш, я рядом, Дань»,«Дань, прости за все». Да и от чужих рук гладивших его по спине становилось спокойнее, и в какой-то момент Лёша почувствовал, что в ответ его не обнимают, Даня почти полностью вперся корпусом в него и вместо всхлипывания слышны только тихие размеренные сопения. Даня просто уснул почти ложась на него, Лёша аккуратно поменял позу так, чтоб лежать на спинке дивана, укладывая младшего себе на грудь, и ему было одновременно больно и одновременно так хорошо от спокойно и горячего дыхания у себя где-то под ключицей, он поглаживал того по спине закинув голову назад, потому-что он не хотел дать волю эмоциям, ему просто больно, что это максимум его возможной близости с Даней, он просто хочет его поцеловать, он каждый раз искусывает губы почти в кровь, смотря на шатена и понимая как же сильно он, мать вашу, его любит, но не может ничего с этим поделать, он просто с каждым днем все больше и больше понимает что любит, любит в нем все: его руки, его чудесные глаза, прекрасную сверкающую улыбку, ему нравится то как от него всегда приятно пахнет, его голос, все, сука, абсолютно все, сейчас он выяснил, что ему нравятся две родинки у него на предплечье, ему нравится, нравится как тот сопит пока спит или размеренное дыхание пока сосредотачивается на чем-то, ему нравится то, как младший его обнимает, он просто безумно сильно его любит и порой эта любовь к нему его душит. Он почувствовал то как Даня неуклюже пытается привстать с него, просыпаясь, параллельно что-то кряхтя. Тот немного поморщился и, прищурившись, пытался сфокусироваться на лице напротив, и осознавая, что спал на том, начал стремительно приобретать красноватый оттенок лица, покраснели даже кончики ушек, но в темноте было достаточно плохо видно, да и Лёша концентрировался немного на другом, а точнее на том, что младший сидел у него на бедрах, опираясь руками на низ его живота, но Даня вообще этого не замечал. —Лёш, прости…! Я не хотел засыпать… ну и… в общем спасибо… и, может выпьем?—он говорил это все только приближаясь к чужому лицу, видимо вообще не планируя слазить с того, на голове у шатена будто взрыв произошел, а голос был сонный и непонимающий будто, что вообще происходит, он хотел выпить, так как сейчас ему было стыдно за то нелепое излияние души ранее и он, как-то словно не видя, смотрел в глаза напротив, ожидая одобрения его идеи. —ну, во-первых, не извиняйся, во-вторых, ладно, так уж и быть, где-то было вино, я поищу, и в-третьих, не мог бы ты слезть с меня?—Лёша последнее проговорил с трудом, так как он бы не хотел, чтобы тот с него слазил, ему нравилось ощущать чужой вес на себе, не в плане какой-то пошлятины, нет, просто какое-то тепло внутри разливается, словно обжигающий, но по-нежному, алкоголь, стекающий по горлу вниз, но если бы он не сказал этого, это было бы еще более странно, ну типо: «нет, я не гей, и не влюблен в тебя, мне просто по-дружески нравится, что ты сидишь у меня почти на паху, конечно же не двигайся никуда, мы же друзья!» Это как минимум странно, как максимум, ну нихуя ж себе. Он произносил это немного с трудом и в итоге звучало так, будто ему противно, а он просто пытался перебороть самого себя, чтобы например не притянуть мальчика в какой-то момент к себе поближе за шею, целуя его так, будто если он этого не сделает то умрут оба, но если он это сделает, то умрет только он сам, поэтому приходилось лишать себя самостоятельно каких-то приятных мелочей этой жизни, и честно говоря он расстроен, что тот проснулся так быстро, он бы хотел продлить то чувство тепла внутри, от чужого присутствия так близко. Даня в свою очередь отлетел как ошпаренный от Лёши в противоположный угол дивана, вжимаясь в него так, будто решил стать с ним одним целым, попутно извиняясь за это и краснея, ужасно, еще один пункт почему он ненавидит свое тело, в такие смущающие моменты, он сразу, почти как хамелеон, меняет раскраску и это невыносимо раздражает.—успокойся, ребенок, ты спал, с просони все тупят иногда, ты б лучше так за свое здоровье переживал, когда голодаешь, куришь, пьешь… ну ты понимаешь, я тебе не мать, но я твой друг, и… я правда переживаю… —но я не курю—!— —не ври Дань, хотя бы себе, я по ночам слышу как ты на улицу выходишь и минут через семь возвращаешься, и поверь жвачка не спасает волосы от запаха сигарет.—Лёша прошел мимо направляясь на кухню, потрепав по пути Даню по голове, еще сильнее запутывая темные волосы, немного разочарованно, но с пониманием, улыбаясь. Младший не шевелился, ему было стыдно, безумно стыдно, он сжал потрясывающиеся губы, пытаясь не издать не звука, пока Лёша уже разливал красное полусладкое на кухне, слезы текли неосознанно, обжигая влажными дорожками щеки, шатен сидел в позе лотоса сгорбившись закрывая лицо руками, все еще не издавая ни звука, его просто трясло, он считал что это полный бред и то что у его друзей проблемы и похлеще, а он со своей подростковой херней мешает жить, Лёша переживает, а он как конченный мудак ноет по пустякам, да и стыдно, что он тут устраивает драму, а кареглазый пытается ему помочь не смотря на то, что жизнь у него тоже не одно веселье, да и просто стыдно, что друзья переживают, а он гробит свое здоровье. К этому времени подошел светловолосый, ставя бокалы на журнальный столик, по-началу не видя, что с Даней. —эй, Дань, ты чего?—он обеспокоено усаживался рядом с всхлипывающим юношей, и теперь он уже тем более не понимал, что с ним. —ну же, посмотри на меня, что случилось?—Леша поднимал чужое лицо в своих ладонях, наблюдая, что как только карии глаза пересекались с его, но чуть более светлыми, темные начинали сильнее сверкать из-за по-новой нахлынывающих слез, и старшему как минимум больно наблюдать за тем, как его любовь рыдает уже продолжительное время, но еще хуже от осознания, что он не может того расцеловать чтобы успокоить, он даже не может как-то нежно провести костяшками пальцев по чужой щеке, так как это уже для дружбы двух парней неприемлемо. Он не давал чужой голове опустится вниз, настойчиво удерживая ее напротив, заставляя тем самым смотреть в глаза, младший не совсем понимал, что ему говорят, честно, вообще не понимал. Он просто твердил сквозь слезы одну единственную фразу «прости, пожалуйста» он повторял это безостановочно, он цеплялся руками за чужую футболку, сжимая ткань в кулачках, и все же спустя несколько минут этого беспрерывного монолога, Лёша решил отступить с попытками успокоить друга словами, тот его просто не слышал, он просто положил свою голову на чужую ожидая пока тот успокоится, изредка поглаживая его по спине, прошло наверное около получаса в тишине, которую иногда прерывали всхлипы и резкие нервные вдохи. Лёше было стыдно за то, что он не сумел найти слов чтобы успокоить младшего, со временем тот успокоился и блондин в надежде раскрыл глаза с интересом и трепетом заглядывая в лицо напротив, ожидая объяснений. —можно я покурю?—тот выглядел потерянным и пристыженным, спрашивая об этом. —я не твой опекун и в априори, не могу тебе этого запретить, да и легкие больше портят электронки, чем обычные сигареты.—тот вяло улыбнулся ловя краем глазом экран часов, время было пол третьего, он совсем не заметил как пролетело это время. Даня выглядел одновременно подавлено и по-приятному спокойно.—пошли, курильщик. Младший не мог и словами передать как же он блять его любит, просто безумно, ему просто нравится то как его потащили за собой к входной двери держа за рукав кофты, просто нравится быть рядом с ним. Они захватили каждый свой бокал, а Даня аккуратно выудил пачку сигарет «Brown Chapman» из кармана куртки, они были со вкусом шоколада и завернуты в табачный лист, в общем это уже произведение искусства, а не сигареты. На улице было прохладно, но не то чтобы слишком, Даня еще из дома был разочарован, что его руку отпустили, но наверное это неправильно держатся за руки двум парням посреди ночи под звездным небом. Младший приземлился пятой точкой на холодную траву, доставая из пачки сигарету, Лёша в свою очередь думал закурить-ли ему? Он пробовал когда-то лет пять назад, в таком же возрасте как и Даня, но он не подсел на них. Взгляд Дани был сосредоточен на зажигалке и кончике сигареты, в попытке поджечь ее, взгляд Леши был сосредоточен на Дане. Младший почти физически ощущал этот взгляд, но он не мог понять с какими эмоциями на него пялится блондин, его лицо не выражало ничего, он вообще не понимал чего тот ждет, и от этого становилось не по себе, но было приятно ловить столь пристальное внимание на себе. Лицо у старшего было расслаблено и он сам не понимал что именно сейчас испытывает, его тревожит то, что он никак не может помочь этому милому существу рядом с ним, но при этом ему никогда в последнее время не было так спокойно. Вино начинало приятно давать в голову, и улыбаясь уголками губ, Лёша продолжал пристально смотреть как шатен делает первую тягу, закидывая голову назад. —дай тоже затянусь,—и Даня начал протягивать руку с зажатой в ней бомбе замедленного действия, которая рано или поздно расхреначит его здоровье к чертям, но Лёша схватил мальчика за запястье, поднося руку к своему лицу, затягиваясь с чужих пальцев, младший немного покраснел от такого действия, но руку не убирал, он просто обхватил второй свои колени и устремил взгляд куда-то в небо. Светловолосый сделал таким образом еще пару тяжек, запивая вином, которое при лунном свете выглядело почти как настоящая кровь, только больно жидкая. Он поморщился от сочетания вкуса вина и табака на языке, и его наверное даже передернуло, Даня улыбнулся и усмехнулся этому, думая про себя, что это мило, но получая укоризненный взгляд, так как кое-кто подумал, что над ним смеются как над человеком не умеющим пить и курить, хотя не уметь пить и курить в нашем-то современном, прогрессирующем обществе должно считаться за достижение. Сигарета была почти выкурена, парни молчали, но это было комфортное уютное молчание, в голову давало сильнее от этой комбинации, да и теперь, на нынешнюю массу тела, младшего уносило сильнее с того же количества алкоголя и никотина которое он употреблял раньше. —Лёш, мне страшно,—тот смотрел пустым взглядом в карие глаза блондина, он будто искал в них убежище, в котором он мог бы спрятаться от всего на свете,—можно я тебя обниму?—его молча притянули к себе, крепко обнимая двумя руками, оставляя недопитый стакан прямо на траве, в надежде, что он не разольется. —чего ты боишься?—диалог продолжался все так же тихо, спокойно, но теперь они обнимались посреди ночи под звездами и светом луны, было слышно дыхание и сердцебиения друг друга, теплые руки обвивающие талию давали чувство умиротворения хотя бы на короткий миг. —не знаю,—Даня уткнулся носом куда-то под ключицу, внимая каждому чужому вздоху и выдоху. Лёша с интересом начал перебирать мягкие пряди чужих волос между пальцами, под светом луны они приобретали какой-то необычайно красивый оттенок, его успокаивало вот так вот играться с чужими волосами и чувствовать приятный и до боли знакомый аромат шампуня, но теперь уже в перемешку с запахом табака, но больше всего ему нравилось чувствовать как чужие руки не совсем смело сжимают его кофту на спине, то сминая то отпуская, елозя, пододвигаясь ближе к его телу. Это все неправильно,они же друзья, друзья таким не занимаются, но от этого им так хорошо...Они могли себя так вести только пока пьяные, так как трезвые бы не осмелились, да и даже не осмелились бы хотя бы поднять эту тему на утро, почему же это они сидели и обнимались ночью на заднем дворе. Лёша пытался уловить каждое движение чужого тела, какой-то неуловимый запах спокойствия витавший в воздухе в перемешку с тревогой, желудок чувствовал неприятную пустоту и словно он затягивался в узел, это было даже мерзко, но тепло, исходящие от тела напротив, будто медленно заполняло его пустоту изнутри. Даня вдыхал приятный запах то ли одеколона, то ли духов, он чувствовал чужое сердцебиение, которое было размеренным, даже будто пропадая на какое-то время.—пошли в дом, здесь холодно.—послышалось где-то рядом с плечом, на что Лёша просто резко встал поднимая младшего за собой, придерживая за талию, тот чувствовал, что его лицо начинает краснеть, а тело от прикосновений гореть, это странное чувство, он хотел запить это, чтобы не чувствовать. Ничего не чувствовать. Младшему явно уже похорошело, он опустошил целый бокал, который был наполнен почти до краев, всем было плевать как «правильно» пить вино. Тот был еще в полном сознании, но он обнял руку светловолосого и чуть-ли не пританцовывая тащил его до дома, забыв стакан и пачку, поэтому Лёше приходилось как-то держать два бокала, один из которых был наполовину полон и пачку сигарет, а второй держать уже повеселевшего ребенка, чтобы он не влетел носом в клумбу, в мыслях было лишь удивление, как того так быстро унесло с бокала, может с никотином и вправду сильнее въебывает? Либо же он переутомился, что скорее всего, он весь вечер прорыдал. Даня залетел в дом первый и побежал куда-то на кухню, Лёша не торопился, что было зря, он сначала поставил бокалы, положил сигареты в карман чужой куртки, снял обувь, забрал бокалы и отправился на кухню. Картина его там встретила не воодушевляющая, Даня сидел на столешнице выпивая водку прямо из горла, без закуски или чего-то, чем можно было бы запить почти-что спирт. —блять! Даня, сука! Ты что делаешь и где ты блять ее нашел?!—блондин подлетел к младшему пытаясь забрать у него бутылку, на что тот достаточно резко, для пьяного человека, встал на столешницу и, пошатываясь, продолжал пить водку, словно там была налита обычная вода. Старший был в ужасе он просто не понимал, что ему делать, у него на кухне по столешнице ходит подросток пьющий сорокоградусный алкоголь прям как ебучую «Coca&cola». Младший прекратил пить и его начало трясти, а лицо начало кривиться от вкуса, а Лёша думал как тот не сжег себе горло в пух и прах. Шатен оступился спотыкаясь об свою же ногу начиная падать прямо на блондина, водка брала вверх над телом и разумом в считанные минуты. Лёша успел подхватить его тело, не Даника, а его тело, от Дани там уже ничего не оставалось. Младший даже не планировал слазить с него, он наоборот покрепче обвил чужую талию ногами, перекидывая свои руки через его плечи, чувствуя что его держат, прижимая к себе. Он уткнулся лицом в шею Лёше. —знаешь, Лёш, мне так хорошо,—это было произнесено шепотом, протяжно, обжигая чужую шею, старший резко выдохнул, покрываясь мурашками от такого действия, было ну слишком приятно ощущать чужое горячее дыхание у себя на шее, это заставляло думать не совсем о том, он ощущал то как сквозь их джинсы идет ну уж слишком дразнящее трение, и он не хотел чтобы именно сейчас у него был стояк, но— —Лёш, а почему у тебя встал?—Даня хихикал, все так же горячо выдыхая в чужую шею, теперь уже укусив старшего за шею, получая резкий вдох и снова мурашки на бледной коже, и это веселило младшего, в то время пока старший пытался донести его до туалета, и этот вопрос ну блять вообще не то, что бы он хотел услышать, что ему отвечать? «ты просто меня слишком сильно возбуждаешь в принципе, а тут еще и трешься о мой член, что-то горячо нашептывая на ухо, так еще и покусывая теперь, действительно чего ж он встал-то блять» или что? —нет, Дань, у меня просто большой член.—это единственное что пришло в голову блондину, потому-что он боялся, что тот бы что-то вспомнил на утро, поэтому нужно сделать вид будто у него не встало на подростка. Они уже дошли до туалета, ну как «они», Лёша донес пьяное тело Даника до туалета и усадил его прям напротив унитаза, чтобы тот проблевался, но то просто обнимая унитаз смотрел невидящем взглядом на блондина, стоящего рядом. —серьезно? Покажи…— младший с искреннем удивлением смотрел на того, плавно переводя взгляд вниз к чужой ширинке, он даже начал тянуться рукой, чтоб уже самостоятельно проверить, Майсак резко почувствовал прилив крови к коже лица и мгновенно зашел за спину младшего, он ощущал что в штанах становилось еще теснее, но ему нужно было отрезвить этого малолетнего алкоголика и уложить его спать, а потом уже решать свою проблему в штанах, да, мысль воспользоваться чужим бессознательным состоянием была, но он бы себе никогда в жизни не простил того, что вообще посмел сделать что-то такое, так еще и с человеком которого блять любишь, он просто стоял слева от парня который головой уже наполовину был в унитазе и его уже начинало тошнить, он держался левой рукой за чужую внутреннюю часть бедра правой ноги, чтобы не упасть, Майсак думал, как бы не думать о том, что чужие руки слишком близко к его эрекции, и с одной стороны хотелось чтобы они были хотя бы чуть-чуть повыше, а с другой он молился всем богам, чтобы парень не поднимал свою руку выше. Он приятно ощущал как рука на нем сжималась то сильнее, то слабее, заставляя смутно думать. —Дань, тебе нужно проблеваться, чтоб протрезветь,— он смотрел на подростка который был уже будто ни живой ни мертвый, просто бухать меньше надо. —я не хочу,— тот начинал всхлипывать, облокачиваясь головой теперь на чужую ногу, обхватывая ее двумя руками и вовсе садясь на пол. —надо, давай поднимайся, можем в раковину, если тебе удобнее,—Лёша начал поднимать его, чтобы тот хотя бы головой был над туалетом. —нет, я хочу блевать в унитаз.— Тон для этой фразы был ну слишком серьезный, от чего вызывал легкую улыбку, но она сразу спадала когда Даня проводил по чужому бедру снизу вверх, в моменте пока вставал на колени перед унитазом, тут уже мозг концентрировался на «вставал на колени». Лёша простоял над младшим достаточно долго, но из того ничего не лезло, он даже пытался сам вызвать рвоту, но не вышло, так же не вышел план чтобы подождать и стояк спадет, Лёша решил принять крайние меры. —Дань, приготовься, сейчас будет неприятно,—тот не успел ничего ответить, как почувствовал, что ему в рот вставляют пальцы, но не его, и он краснел от некоторого понимания, что сейчас у него во рту пальцы Лёши, сначала это в обоих головах выглядело пошло, так как старший еще и стоял за ним на коленях почти упираясь своим членом ему куда-то в бедро, но вся пошлятина с картины спадала, когда Даню начинало рвать, Лёша не убирал руки, а с невозмутимом лицом продолжал пихать пальцы глубже, получая на свои руки что-то розоватое и с кусками пиццы, его лишь удивляло почему у младшего не вышло вызвать рвоту самостоятельно, ведь он и так ее вызывает, но его быстро посетила мысль, что скорее всего у того уже рвота идет только от посторонних предметов, а со своими пальцами не работает, он где-то слышал об этом, а хотя удивляло еще то, что присутствовали кусочки недопереваренной пиццы, которые ранее уже вроде как были извергнуты, видимо не до конца. Еще пару раз вывернув чужой желудок наизнанку Лёша успокоился, у младшего даже взгляд стал более трезвый, но он по-прежнему оставался пьяным хотя ничего уже из него не шло. —может мы тебя под холодной водой подержим? Отрезвеешь еще сильнее,—тот что-то промычал, молча поднимаясь начиная снимать с себя одежду, старший дар речи потерял, он хотел просто посадить того под холодную воду, а потом уже переодеть из мокрых шмоток в сухие, он не хотел того раздевать, он даже как-то не подумал, что тот может начать раздеваться. —а трусы снимать? —он спрашивла это серьезно, и вроде бы потому, что у него не вышло их снять, Лёша пытался просто не смотреть на него, чтоб не смущать ни его, ни себя, хотя того вообще вроде ничего не смущало. —трусы можешь оставить, лезь в ванну давай, — старший тяжело вздохнул настраивая воду, так чтобы она была холодная, но не слишком, он начинал поливать младшего, который свернулся комком, обвивая свои колени руками и пряча в них голову, у него торчал позвоночник и ребра, и старший правда переживал за него, это уже ненормально, тот слишком много скинул, для его роста у него наверное недовес был килограмм в десять-пятнадцать, он переживал за него, сильно.— может потеплее сделать? —нет, не надо, не тепли воду, не тепли…Я так быстрее протрезвею…—Лёша посмеялся с формулировки «не тепли». —хорошо, теплить не буду,—Майсак все же сделал воду теплее, так как младший уже трясся от холода,— ты сможешь сам посидеть под водой? Я тебе за вещами сходить хочу.—в ответ послышалось мычание и кивки головой, и тот уже выглядел трезвее.—хорошо, сиди жди. Леша отправился пулей за вещами для младшего, он нашел трусы, футболку но никаких штанов, даже шорт не отыскал, хотя они были бы очень кстати, так как после холодного душа его бы стоило одеть потеплее, нашел только носки и решил взять их, потому-что ноги надо держать в тепле. Он так же быстро где-то на кухне отрыл полисорб, разводя его в стакане воды и таким же быстрым темпом направился к младшему. Он был рад, что тот спокойно сидел в ванне, не разбив например голову о стену в попытке встать. -на, вытрись,-старший протягивал ему полотенце, не смотря на голого подростка, ему и так хватало напряжения в нижней части тела, он даже не планировал "закончить" свои мучения,когда разберется с мелким алкоголиком, он просто не позволит себе дрочить на столь светлое и прекрасное существо, он чувствует себя мерзко от одной мысли об этом. Как выяснилось, младший отрезвел и головой своей соображал, но тело было вялым и не совсем его слушалось, поэтому блондин почти с закрытыми глазами вытирал худое тело подростка, ощущая себя странно, его не возбуждали изгибы чужого тела, он просто был рад, что может вот так вот прикоснутся к нему, просто чувствовать его тепло, ему было приятно чувствовать его, приятно чувствовать его дыхание, движение, сердцебиение, просто приятно чувствовать его присутствие, от этого становилось спокойнее. Он одел младшего который просто держался за него, обвив шею руками. Он чувствовал себя паршиво, в глазах плыло от резких движений, но чувства что он пьян не было, было стыдно и присутствовало чувство вины перед Лёшей. Старший подхватил его на руки, снова, неся в комнату. Даня уже соображал, но он не хотел лишать себя такого прекрасного момента, пока его таскают на руках, да он уже чувствовал, что мог бы ходить сам, но блондину он этого не покажет, его положили на постель и попросили подождать и не засыпать. -дань, сядь пожалуйста, не ложись,-младший поднялся с кровати не открывая глаз, мысленно он уже пытался восстановить события вечера-ночи. Он чувствовал как рядом с ним на кровать сел Лёша, шатен все таки приоткрыл глаза из интереса, он наблюдал как блондин втыкает в розетку фен, его пробило дрожью от потока теплого воздуха, было приятно.-ты как? Уже получше? -мне хорошо... и тепло,-тот зевнул и был похож на кота, но это не так сильно волновало, радовало то, что тот и вправду протрезвел, относительно, хотя не потащи бы Лёша его сразу промывать желудок, отрезвение заняло бы больше времени. -ну, хорошо, что хорошо, на-ка выпей тогда,-Майсак протянул ему стакан с разведенным в нем порошком, младший поморщился, но начал пить, понимая, что так ему будет лучше, старший был удивлен, что парень не разнылся, что это не вкусно и что пить он это не будет, но решил никак не реагировать, чтобы не навлечь самостоятельно такую реакцию, он продолжал, приятно массируя кожу головы, сушить чужие волосы, параллельно рассоединяя спутавшиеся локоны пальцами. Даня допил эту ужасную порошковую воду, а Лёша ушел уносить фен в ванну, вернулся он с расческой, обычной водой, обезболивающим и кусочком пиццы. -во-первых поешь, это поможет протрезветь еще сильнее,во-вторых вот вода, чтоб запить мерзотный вкус полисорба, соответственно, чтоб так же быстрее трезветь и чтобы запить обезболивающее с утра, а и- -Лёш, я понял... спасибо...- тот со смущением смотрел снизу вверх на блондина, он не хотел чтобы тот уходил,-просто останься со мной, пожалуйста... я не хочу быть один... не оставляй меня. Сердце больно кольнуло от этих фраз, он бы хотел чтобы ему это младший говорил не потому-что у него проблемы, и не потому-что он боится одиночества, и не потому-что пьян, и не потому-что они лучшие друзья, а потому-что он его любит, и любит не как друга, а по-настоящему.

Да, не знать правды очень больно, он даже не знает о том что его мечты давно сбылись, а ведь кто-то до конца дней своих, так и не узнает, что его мечты давным давно сбылись.

-хорошо, Дань, я останусь, и я не собираюсь тебя оставлять.-младший все-таки поел и его вырубило моментально, Лёша долго не мог уснуть, эрекция спала окончательно, он разглядывал чужое сонное лицо, на котором периодически проявлялись некоторые эмоции, видимо младшему что-то снилось, старший выводил невидимые узоры на его лице, нежно касаясь кончиками пальцев губ и убирая волосы с лица, из окна на младшего падал лунный свет, под ним можно было разглядеть как подрагивали чужие ресницы, он наблюдал за равномерным поднятием чужой грудной клетки. Даня начал елозить по кровати в итоге повернувшись лицом к старшему лежа на правом боку, упираясь ладонью, так же правой, руки прямо в лицо Лёши, чувствовался запах табака, почему-то ставший таким родным... Блондин аккуратно взял чужую конечность придерживая за запястье, он пару минут разглядывал умиротворенное лицо напротив, после чего снова убедившись, что тот точно спит, с его глаз упало пару стеклянных капель, он начал оставлять россыпь нежных поцелуев на чужих, тонких, длинных пальцах, на ладони, плавно переходя на запястье. На подушку безмолвно падали соленые капли, даже дыхание оставалось прежним, спокойным, все, что он мог сейчас себе позволить, так это целовать его руки, заставляя намокать подушку в полной тишине, по ощущениям сгнивая изнутри, лишь бы не разбудить его любовь, он не мог выплеснуть все свои чувства по отношению к нему и они словно пожирали его. Ему больно, очень больно, ведь Даня найдет себе прекрасную девушку, у них будут возможно даже дети, счастливая семья, и он надеется остаться хотя бы его другом, а сам он останется скорее всего одинок навсегда, он не хочет видеть рядом с собой кого-то кроме этого дурака, и это так ужасно, всего за пару месяцев понять, что теперь у него останется на всю оставшуюся жизнь либо не заживающая рана в душе, либо боль от которой никуда не деться, но точно не счастливый конец.

Чувство боли из-за не знания правды.